Квартира превращалась в бордель. Подобные метаморфозы раздражали, возмущали и даже пугали. После долгих размышлений Лиза все же решила заложить подружку хозяйке, как только та вернется из командировки…
Добавить в моё избранное
149 мин, 42 сек 7975
Для Екатерины любовь Андрея была самым большим сокровищем в мире. Она точно знала, что истинную любовь находит не каждый. А тот, кому повезло, должен понимать: за столь дорогой подарок часто приходится расплачиваться в самый неподходящий момент.
Ей повезло вдвойне — она любила дважды. Но первая любовь принесла не только радость…
Другие воспоминания, о другом, безумно любимом мужчине, нахлынули на Екатерину всепоглощающей волной…
Самым любимым днем недели Катя считала субботу. Этот день она обычно посвящала целиком себе, своим увлечениям.
Но эту субботу, чудесный июньский день, девушке пришлось провести в читальном зале центральной библиотеки. Зловредный преподаватель политологии, невзлюбивший ее с первых занятий, не только подшучивал над ней, но и часто занижал оценки. Темы рефератов и докладов мистическим образом оказывались чересчур сложными, а нужная литература — малочисленной.
Вот и сейчас Катя должна до понедельника подготовить десятистраничный реферат о взглядах Никколо Макиавелли на государство. Все три экземпляра его трактата «Государь» странным образом в университетской библиотеки отсутствовали. Те сведения, что она нашла в энциклопедиях и журналах, были недостаточными для получения«автомата». Похоже, преподаватель получит прекрасную возможность помучить ее на экзамене…
Катя стояла на троллейбусной остановке, прижимая к груди толстую тетрадь. Уставшая, голодная, до глубины души обиженная на судьбу, девушка сердилась на весь мир.
И, следуя закону подлости, пошел дождь. Не смотря на начало лета, он был противно-холодным.
Все, кто ждал транспорт, спрятались под навес, и лишь Катя упрямо осталась мокнуть под дождем. Ее разочарование переросло в печаль, печаль — в апатию, поэтому она практически не замечала холод дождя, переросшего в ливень.
Она скоро промокла насквозь. Холодные капли, проникшие под одежду, еще больше усилили ее раздражение на судьбу. Катя чувствовала, что еще чуть-чуть — и она разрыдается от обиды.
Она подняла голову вверх — темно-синее небо плакало безутешно, грозясь рассердиться и наказать землю молниями.
Асфальт быстро скрылся под потоками воды.
С десяток человек жалось в плотную кучку, стараясь, чтобы брызги из-под колес бешено несущихся автомобилей не попадали на одежду. Всем хотелось быстрее попасть домой. И только водитель троллейбуса, похоже, никуда не спешил…
Катя, промерзшая насквозь, собралась присоединиться ко всем, зайдя под навес, когда у остановки притормозил серебристый ланос.
Влад приоткрыл дверь и весело предложил:
— Катя, карета подана!
Чувство признательности заполнило ее продрогшую душу. Набирая полные туфли воды, девушка поспешила воспользоваться любезным предложением Влада.
— Спасибо, я думала, что буду стоять там до скончания веков.
— Да, времена меняются, а общественный транспорт — пример незыблемого постоянства, — белозубо улыбнулся Влад.
Катя поправила мокрую прядь, упавшую на глаза, и тихо прошептала:
— Я поражена — вы все еще меня помните…
— Тебя не так-то просто забыть, — произнес Влад и добавил: — Если помнишь, после той вечеринки мы перешли на «ты», глупо возвращаться к официальному тону.
— Согласно с вами… с тобой, — нерешительно пролепетала девушка.
Ей было неловко разговаривать с таким человеком на равных — с теми, кого она почитала, ей было нелегко фамильярничать.
— Что-то случилось у тебя, Катюш? — не отрывая взгляд от дороги, спросил Влад. — Проезжаю мимо, смотрю, а ты стоишь сама не своя, вся зеленая…
— Зеленая? — испугалась Катя и попыталась осмотреть себя в боковое зеркало.
— Вернее синяя, — исправился Влад, улыбаясь ее испугу: — синяя от холода…
Одной рукой управляя автомобилем, он снял с себя пиджак и накинул его на плечи девушки:
— Хоть немного согреешься… А теперь рассказывай, что у тебя произошло.
— Спасибо, — прошептала Катя, покраснев.
Черный пиджак, сшитый с дорогой ткани, хранил тепло тела Влада и терпкий аромат его туалетной воды. Она немного смутилась: казалось, что, укутываясь в его одежду, она переходит некую границу, за которой начинается личностное пространство Влада. И входить в это пространство она не имеет права…
— Так что же у тебя случилось? — спокойный голос Влада вернул Екатерину к реальности. — Проблемы с учебой или в личной жизни?
— Тебе, правда, интересно? Простое любопытство или тоска по студенчеству?
— Не угадала. Возможно, я хочу помочь?
— Зачем тебе мои проблемы, — вздохнула девушка. — Я и так до конца жизни обязана тебе. Да и не люблю попадать в зависимость от кого-то.
— Знаешь, если кто-то хочет помочь тебе, не стоит искать в этом что-то дурное.
— Извини, я не думаю, что ты можешь быть неискренним, ведь ты мой спаситель…
Ей повезло вдвойне — она любила дважды. Но первая любовь принесла не только радость…
Другие воспоминания, о другом, безумно любимом мужчине, нахлынули на Екатерину всепоглощающей волной…
Самым любимым днем недели Катя считала субботу. Этот день она обычно посвящала целиком себе, своим увлечениям.
Но эту субботу, чудесный июньский день, девушке пришлось провести в читальном зале центральной библиотеки. Зловредный преподаватель политологии, невзлюбивший ее с первых занятий, не только подшучивал над ней, но и часто занижал оценки. Темы рефератов и докладов мистическим образом оказывались чересчур сложными, а нужная литература — малочисленной.
Вот и сейчас Катя должна до понедельника подготовить десятистраничный реферат о взглядах Никколо Макиавелли на государство. Все три экземпляра его трактата «Государь» странным образом в университетской библиотеки отсутствовали. Те сведения, что она нашла в энциклопедиях и журналах, были недостаточными для получения«автомата». Похоже, преподаватель получит прекрасную возможность помучить ее на экзамене…
Катя стояла на троллейбусной остановке, прижимая к груди толстую тетрадь. Уставшая, голодная, до глубины души обиженная на судьбу, девушка сердилась на весь мир.
И, следуя закону подлости, пошел дождь. Не смотря на начало лета, он был противно-холодным.
Все, кто ждал транспорт, спрятались под навес, и лишь Катя упрямо осталась мокнуть под дождем. Ее разочарование переросло в печаль, печаль — в апатию, поэтому она практически не замечала холод дождя, переросшего в ливень.
Она скоро промокла насквозь. Холодные капли, проникшие под одежду, еще больше усилили ее раздражение на судьбу. Катя чувствовала, что еще чуть-чуть — и она разрыдается от обиды.
Она подняла голову вверх — темно-синее небо плакало безутешно, грозясь рассердиться и наказать землю молниями.
Асфальт быстро скрылся под потоками воды.
С десяток человек жалось в плотную кучку, стараясь, чтобы брызги из-под колес бешено несущихся автомобилей не попадали на одежду. Всем хотелось быстрее попасть домой. И только водитель троллейбуса, похоже, никуда не спешил…
Катя, промерзшая насквозь, собралась присоединиться ко всем, зайдя под навес, когда у остановки притормозил серебристый ланос.
Влад приоткрыл дверь и весело предложил:
— Катя, карета подана!
Чувство признательности заполнило ее продрогшую душу. Набирая полные туфли воды, девушка поспешила воспользоваться любезным предложением Влада.
— Спасибо, я думала, что буду стоять там до скончания веков.
— Да, времена меняются, а общественный транспорт — пример незыблемого постоянства, — белозубо улыбнулся Влад.
Катя поправила мокрую прядь, упавшую на глаза, и тихо прошептала:
— Я поражена — вы все еще меня помните…
— Тебя не так-то просто забыть, — произнес Влад и добавил: — Если помнишь, после той вечеринки мы перешли на «ты», глупо возвращаться к официальному тону.
— Согласно с вами… с тобой, — нерешительно пролепетала девушка.
Ей было неловко разговаривать с таким человеком на равных — с теми, кого она почитала, ей было нелегко фамильярничать.
— Что-то случилось у тебя, Катюш? — не отрывая взгляд от дороги, спросил Влад. — Проезжаю мимо, смотрю, а ты стоишь сама не своя, вся зеленая…
— Зеленая? — испугалась Катя и попыталась осмотреть себя в боковое зеркало.
— Вернее синяя, — исправился Влад, улыбаясь ее испугу: — синяя от холода…
Одной рукой управляя автомобилем, он снял с себя пиджак и накинул его на плечи девушки:
— Хоть немного согреешься… А теперь рассказывай, что у тебя произошло.
— Спасибо, — прошептала Катя, покраснев.
Черный пиджак, сшитый с дорогой ткани, хранил тепло тела Влада и терпкий аромат его туалетной воды. Она немного смутилась: казалось, что, укутываясь в его одежду, она переходит некую границу, за которой начинается личностное пространство Влада. И входить в это пространство она не имеет права…
— Так что же у тебя случилось? — спокойный голос Влада вернул Екатерину к реальности. — Проблемы с учебой или в личной жизни?
— Тебе, правда, интересно? Простое любопытство или тоска по студенчеству?
— Не угадала. Возможно, я хочу помочь?
— Зачем тебе мои проблемы, — вздохнула девушка. — Я и так до конца жизни обязана тебе. Да и не люблю попадать в зависимость от кого-то.
— Знаешь, если кто-то хочет помочь тебе, не стоит искать в этом что-то дурное.
— Извини, я не думаю, что ты можешь быть неискренним, ведь ты мой спаситель…
Страница 24 из 44
