Квартира превращалась в бордель. Подобные метаморфозы раздражали, возмущали и даже пугали. После долгих размышлений Лиза все же решила заложить подружку хозяйке, как только та вернется из командировки…
Добавить в моё избранное
149 мин, 42 сек 7992
Отстань от меня со своим психоанализом!
— Тогда докажи мне, что я ошибаюсь, — промолвила Катя и поднесла к Лизиному лицу тарелку: — Съешь это — и я поверю, что ты переборола свои комплексы.
— У тебя все так просто, — прошептала девушка, рассматривая содержимое тарелки. — Но ты права, потому что я жалела и себя тоже. Когда ты пригласила меня к себе, я думала, что все забуду, если ничто не будет напоминать о прошлом. Но я ошибалась! Я не могу забыть, что мою лучшую подругу порезал на куски маньяк. Я не могу забыть ужас той ночи. Возможно, если бы я открыла дверь, Яна не умерла. Но я так боялась, что позволила маньяку убить ее… Разве после этой подлости у меня есть право жить?! Знаешь, Кать, эта мысль снова не дает мне покоя. Мне кажется, что это я накликала несчастья на головы своих друзей.
Старшая сестра привлекла к себе Лизу и успокаивающе стала гладить по голове.
— Ты не виновата в трагедии с Юлей. И не ты пригласила в квартиру маньяка. И не было никакой подлости, был лишь инстинкт самосохранения и шок. А если бы ты открыла дверь, то, как и Яна, лежала бы в могиле, и наша мама тоже носила бы на кладбище каждый день цветы… Теперь давай ешь!
Отповедь сестры — точно отпущение грехов, надуманных и настоящих. Девушка с минуту молча гипнотизировала пиццу взглядом… А потом с неожиданным аппетитом вонзила зубы в ароматный кусок.
— Какая вкуснотища! Ты купила мою любимую — без кошатины!
Это была их давняя шутка: Лиза ела только куриную пиццу, ведь мясо птицы нельзя подменить мясом бродячих кошек или собак.
— Без кошатины, — усмехнулась Катя, — зато с двойной порцией грибов.
Поев, Лиза снова стала грустной.
— Я хочу завтра поехать к Юльке в больницу. Думаю, что смогу сохранить спокойствие, находясь среди мрачных стен…
— Не думаю, что тебе стоит навещать ее сейчас, — возразила Катя. — Бывают такие мгновения, когда человек хочет побыть один, и близкие люди будут только мешать. Понимаешь, упав, хочется подняться самостоятельно. Чужая помощь, сочувствие или советы раздражают и унижают, ухудшая ситуацию.
Лиза растерянно заморгала. Иногда старшая сестра говорила на непонятном языке.
— Ты уверена? Думаешь, она не захочет меня видеть? — переспросила Лиза.
— Не думаю, что ошибаюсь. Я знаю точно, — грустно улыбнулась Катя. — Спокойной ночи, сестренка. Желаю хорошо отдохнуть.
Поразительно, Лиза уснула быстро, словно и не было треволнений этого дня.
А Екатерина, удобно устроившись в кресле и прикрыв ноги полосатым пледом, долго не могла уснуть. Из тайников памяти всплыли воспоминания о Владе, ее первой любви. И слова, которые она сказала сестре, все не шли из головы. О да… бывают такие мгновения, когда человек хочет побыть в одиночестве, и дорогие сердцу люди только расстраивают, лишая душевного равновесия. Бывают такие раны, которые нельзя показывать никому. Иначе они кровоточат сильней. Об этой истине Катя знала не понаслышке. Знала, понимала, но не могла принять.
Влад, просыпаясь, привычно провел рукой по ее волосам. Он всегда так делал, когда думал, что она еще спит. Но Катя чувствовала его ласки даже ночью, сквозь сон. Нежные прикосновения, легкие поцелуи сквозь дымку сна ценнее, нежели страстные ласки во время занятий любовью. Нежность украдкой говорит больше правды, нежели откровенная чувственность.
— Ты уже проснулась? — удивился Влад, заметив, как девушка сладко потягивается под тонким покрывалом.
— Нет, мне еще снится сон, — донесся приглушенный тканью ответ. — А во сне можно делать все, что хочется.
— И что же тебе хочется? — поинтересовался Влад.
— О, это великая тайна! — прозвучал вкрадчивый ответ.
Нежные девичьи губы горячей дорожкой из поцелуев прошлись по его груди. Улыбнувшись, Влад нырнул под простыню, присоединившись к Катиной великой тайне…
Много позже Влад покинул номер, чтобы узнать у администратора об экскурсии в долину Фараонов.
Катя вышла на балкон, чтобы подставить разгоряченное лицо дыханию весеннего ветра. Сухой и жаркий ветер, конечно, не мог принести настоящей прохлады. Но он давал возможность прочувствовать, что это все-таки не сон, а реальность.
Целых двенадцать дней они с Владом были только вдвоем. Влад подарил ей сказку, мечту ее детства — Египет. Девушку зачаровывали экзотика улиц Луксора, мистический ореол над экспонатами музеев, печать вечности на руинах храмов и гробниц. Однако не это было главным.
Она засыпала и просыпалась в объятиях любимого человека. Видела в его грустных глазах неподдельную нежность, ежеминутно ощущала тепло его родных рук. И чувства переполняли ее, хотелось петь от счастья, надеяться, верить, что так теперь будет всегда.
Ветер хамсин игриво трепал ее прическу, страстно приникал к рдяным губам и знойно обнимал за оголенные плечи.
— Екатерина, — позвал негромко возвратившийся Влад.
— Тогда докажи мне, что я ошибаюсь, — промолвила Катя и поднесла к Лизиному лицу тарелку: — Съешь это — и я поверю, что ты переборола свои комплексы.
— У тебя все так просто, — прошептала девушка, рассматривая содержимое тарелки. — Но ты права, потому что я жалела и себя тоже. Когда ты пригласила меня к себе, я думала, что все забуду, если ничто не будет напоминать о прошлом. Но я ошибалась! Я не могу забыть, что мою лучшую подругу порезал на куски маньяк. Я не могу забыть ужас той ночи. Возможно, если бы я открыла дверь, Яна не умерла. Но я так боялась, что позволила маньяку убить ее… Разве после этой подлости у меня есть право жить?! Знаешь, Кать, эта мысль снова не дает мне покоя. Мне кажется, что это я накликала несчастья на головы своих друзей.
Старшая сестра привлекла к себе Лизу и успокаивающе стала гладить по голове.
— Ты не виновата в трагедии с Юлей. И не ты пригласила в квартиру маньяка. И не было никакой подлости, был лишь инстинкт самосохранения и шок. А если бы ты открыла дверь, то, как и Яна, лежала бы в могиле, и наша мама тоже носила бы на кладбище каждый день цветы… Теперь давай ешь!
Отповедь сестры — точно отпущение грехов, надуманных и настоящих. Девушка с минуту молча гипнотизировала пиццу взглядом… А потом с неожиданным аппетитом вонзила зубы в ароматный кусок.
— Какая вкуснотища! Ты купила мою любимую — без кошатины!
Это была их давняя шутка: Лиза ела только куриную пиццу, ведь мясо птицы нельзя подменить мясом бродячих кошек или собак.
— Без кошатины, — усмехнулась Катя, — зато с двойной порцией грибов.
Поев, Лиза снова стала грустной.
— Я хочу завтра поехать к Юльке в больницу. Думаю, что смогу сохранить спокойствие, находясь среди мрачных стен…
— Не думаю, что тебе стоит навещать ее сейчас, — возразила Катя. — Бывают такие мгновения, когда человек хочет побыть один, и близкие люди будут только мешать. Понимаешь, упав, хочется подняться самостоятельно. Чужая помощь, сочувствие или советы раздражают и унижают, ухудшая ситуацию.
Лиза растерянно заморгала. Иногда старшая сестра говорила на непонятном языке.
— Ты уверена? Думаешь, она не захочет меня видеть? — переспросила Лиза.
— Не думаю, что ошибаюсь. Я знаю точно, — грустно улыбнулась Катя. — Спокойной ночи, сестренка. Желаю хорошо отдохнуть.
Поразительно, Лиза уснула быстро, словно и не было треволнений этого дня.
А Екатерина, удобно устроившись в кресле и прикрыв ноги полосатым пледом, долго не могла уснуть. Из тайников памяти всплыли воспоминания о Владе, ее первой любви. И слова, которые она сказала сестре, все не шли из головы. О да… бывают такие мгновения, когда человек хочет побыть в одиночестве, и дорогие сердцу люди только расстраивают, лишая душевного равновесия. Бывают такие раны, которые нельзя показывать никому. Иначе они кровоточат сильней. Об этой истине Катя знала не понаслышке. Знала, понимала, но не могла принять.
Влад, просыпаясь, привычно провел рукой по ее волосам. Он всегда так делал, когда думал, что она еще спит. Но Катя чувствовала его ласки даже ночью, сквозь сон. Нежные прикосновения, легкие поцелуи сквозь дымку сна ценнее, нежели страстные ласки во время занятий любовью. Нежность украдкой говорит больше правды, нежели откровенная чувственность.
— Ты уже проснулась? — удивился Влад, заметив, как девушка сладко потягивается под тонким покрывалом.
— Нет, мне еще снится сон, — донесся приглушенный тканью ответ. — А во сне можно делать все, что хочется.
— И что же тебе хочется? — поинтересовался Влад.
— О, это великая тайна! — прозвучал вкрадчивый ответ.
Нежные девичьи губы горячей дорожкой из поцелуев прошлись по его груди. Улыбнувшись, Влад нырнул под простыню, присоединившись к Катиной великой тайне…
Много позже Влад покинул номер, чтобы узнать у администратора об экскурсии в долину Фараонов.
Катя вышла на балкон, чтобы подставить разгоряченное лицо дыханию весеннего ветра. Сухой и жаркий ветер, конечно, не мог принести настоящей прохлады. Но он давал возможность прочувствовать, что это все-таки не сон, а реальность.
Целых двенадцать дней они с Владом были только вдвоем. Влад подарил ей сказку, мечту ее детства — Египет. Девушку зачаровывали экзотика улиц Луксора, мистический ореол над экспонатами музеев, печать вечности на руинах храмов и гробниц. Однако не это было главным.
Она засыпала и просыпалась в объятиях любимого человека. Видела в его грустных глазах неподдельную нежность, ежеминутно ощущала тепло его родных рук. И чувства переполняли ее, хотелось петь от счастья, надеяться, верить, что так теперь будет всегда.
Ветер хамсин игриво трепал ее прическу, страстно приникал к рдяным губам и знойно обнимал за оголенные плечи.
— Екатерина, — позвал негромко возвратившийся Влад.
Страница 35 из 44
