Квартира превращалась в бордель. Подобные метаморфозы раздражали, возмущали и даже пугали. После долгих размышлений Лиза все же решила заложить подружку хозяйке, как только та вернется из командировки…
Добавить в моё избранное
149 мин, 42 сек 7924
Можно было догадаться, что переводилось оно как милостыня…
Переходить дорогу из-за оживленного движения пришлось по подземному переходу. Девушка не боялась замкнутого пространства, но чувствовала себя неуютно в подобных местах.
В подземке было шумно: молодой светловолосый скрипач соперничал в игре со старым цыганом. Седой цыган играл на гитаре и пел приятным хрипловатым голосом старинный романс о свободе. Он выглядел гораздо обездоленней (да еще и с бельмом на правом глазу), чем скрипач. И Лиза потянулась к кошельку. Она всегда давала милостыню — так приучила ее мать. «Дающего рука не оскудеет», — говорила она.
Лиза бросила пятьдесят копеек. Цыган улыбнулся ей, блеснув поразительно белоснежными зубами:
— Бог с тобой, красавица! Счастливой будешь, если не сойдешь с пути! Хочешь, судьбу предскажу?
На его слова Лиза никак не отреагировала, наоборот, ускорила шаг. Она не верила в цыганские предсказания, но слышала о цыганском воровском гипнозе.
На той стороне дороги, у самого выхода из подземного перехода, стояли киоски с живыми цветами. Георгины, розы, лилии и герберы… Белые, розовые, красные, пурпурно-рдяные, желтые, оранжевые… Глаза разбегались от их нежной красоты. Лиза дала себе слово, что со стипендии обязательно купит три огненно-красных герберы.
Час-пик. Кто-то возвращался с работы, кто-то, напротив, шел в ночную смену. И только студенты, вольные птицы, вырвавшись из душных аудиторий, спешили на вечернюю прогулку.
Уставшие, но довольные лица рабочих, осунувшиеся, озабоченные лица тех, кто занимается умственным трудом, радостные физиономии юношей и девушек, спешащих приступить к долгожданным развлечениям…
Печаль, веселье, утомление, озабоченность — море человеческих эмоций захлестывало, напомнив те дни, когда ее оголенные нервы остро чувствовали малейшие движения чужой души. И это было так больно, словно острым осколком стекла провели по губам…
Лиза стряхнула с себя оцепенение. Нет, она уже пришла в норму, все в порядке. Гиперчувствительность к чужим эмоциям давно исчезла.
Хорошее настроение не вернулось. Девушка, припомнив, сколько у нее денег, зашла в продуктовый магазин. Чтобы улучшить расположение духа, она всегда ела шоколад, давно перестав беспокоиться о фигуре.
Заказав, свой любимый (черный без всяких наполнителей и орешков) шоколад, она получила сдачу мелочью в два раза превышающую сумму, той, которой она оплатила покупку.
— Девушка, вы дали мне больше, — ни секунды не колеблясь, произнесла Лиза.
Она всегда возвращала лишнее, считая нечестным пользоваться ошибкой продавца.
— Да? — немного растерянно, с удивлением молвила продавец и, осознав свой просчет, слегка покраснела: — Спасибо, девушка, спасибо вам…
Лиза, смущенная благодарностью, поспешно вышла на улицу. Ну, не могла она переносить косые непонимающие взгляды окружающих. Яна тоже попрекала ее этой честностью, заверяя, что продавец сам виноват, и она не обязана возвращать полученное. «Не умеет считать — пусть увольняется и работает там, где не надо соприкасаться с деньгами», — говорила Яна.
Лиза медленно добрела до пересечения улиц. Так и не найдя банкомат, вернулась назад.
Дом сестры она нашла легко. В лифте ехала с той старушкой, которая выгуливала пекинеса. Они познакомились. Настоящее имя Красной Шапочки было тривиальным — Наталья Павловна.
Словоохотливая Красная Шапочка настойчиво провела допрос.
Лиза немного растерялась и рассказала дотошной сплетнице, кто она и из какой квартиры. В свою очередь Лиза узнала, что пса зовут Бейсик, и подарил его внук-программист. Еще Лиза узнала, что внук холост и на хорошем счету у начальства, поэтому получает много, и ко всему ему достанется квартира бабушки…
Лиза облегченно вздохнула, когда вырвалась от болтливой пенсионерки. Красная Шапочка жила рядом с ними, и что-то Лизе подсказывало: любопытная старуха еще не раз будет «приседать ей на уши».
Сестра еще не вернулась. Лиза переоделась в домашнюю одежду и пошла на кухню, чтобы заварить чаю.
Может, в холодильнике сестры и можно было устраивать конкурс показательной чистоты-пустоты, но вот со шкафом дело обстояло иначе.
Екатерина была настоящей фанаткой чая.
Когда Лиза резко открыла дверцу шкафа, ей на голову посыпались всевозможных размеров и расцветок упаковки чая. Зеленый и черный, мате и ройбуш, травяные и смеси — казалось, что здесь были собраны образцы для чайной выставки-презентации.
Вначале Лиза боялась, что эти чаи сестра приберегает для каких-то особых случаев. Но потом, вспомнив, что сестра разрешила кушать и пить все, что ей захочется. Конечно же, хозяйка кофейни могла (и должна была!) попробовать все сорта и вида чаев, которые предлагала своим клиентам.
Лиза долго не могла выбрать чай — хотелось попробовать все.
Переходить дорогу из-за оживленного движения пришлось по подземному переходу. Девушка не боялась замкнутого пространства, но чувствовала себя неуютно в подобных местах.
В подземке было шумно: молодой светловолосый скрипач соперничал в игре со старым цыганом. Седой цыган играл на гитаре и пел приятным хрипловатым голосом старинный романс о свободе. Он выглядел гораздо обездоленней (да еще и с бельмом на правом глазу), чем скрипач. И Лиза потянулась к кошельку. Она всегда давала милостыню — так приучила ее мать. «Дающего рука не оскудеет», — говорила она.
Лиза бросила пятьдесят копеек. Цыган улыбнулся ей, блеснув поразительно белоснежными зубами:
— Бог с тобой, красавица! Счастливой будешь, если не сойдешь с пути! Хочешь, судьбу предскажу?
На его слова Лиза никак не отреагировала, наоборот, ускорила шаг. Она не верила в цыганские предсказания, но слышала о цыганском воровском гипнозе.
На той стороне дороги, у самого выхода из подземного перехода, стояли киоски с живыми цветами. Георгины, розы, лилии и герберы… Белые, розовые, красные, пурпурно-рдяные, желтые, оранжевые… Глаза разбегались от их нежной красоты. Лиза дала себе слово, что со стипендии обязательно купит три огненно-красных герберы.
Час-пик. Кто-то возвращался с работы, кто-то, напротив, шел в ночную смену. И только студенты, вольные птицы, вырвавшись из душных аудиторий, спешили на вечернюю прогулку.
Уставшие, но довольные лица рабочих, осунувшиеся, озабоченные лица тех, кто занимается умственным трудом, радостные физиономии юношей и девушек, спешащих приступить к долгожданным развлечениям…
Печаль, веселье, утомление, озабоченность — море человеческих эмоций захлестывало, напомнив те дни, когда ее оголенные нервы остро чувствовали малейшие движения чужой души. И это было так больно, словно острым осколком стекла провели по губам…
Лиза стряхнула с себя оцепенение. Нет, она уже пришла в норму, все в порядке. Гиперчувствительность к чужим эмоциям давно исчезла.
Хорошее настроение не вернулось. Девушка, припомнив, сколько у нее денег, зашла в продуктовый магазин. Чтобы улучшить расположение духа, она всегда ела шоколад, давно перестав беспокоиться о фигуре.
Заказав, свой любимый (черный без всяких наполнителей и орешков) шоколад, она получила сдачу мелочью в два раза превышающую сумму, той, которой она оплатила покупку.
— Девушка, вы дали мне больше, — ни секунды не колеблясь, произнесла Лиза.
Она всегда возвращала лишнее, считая нечестным пользоваться ошибкой продавца.
— Да? — немного растерянно, с удивлением молвила продавец и, осознав свой просчет, слегка покраснела: — Спасибо, девушка, спасибо вам…
Лиза, смущенная благодарностью, поспешно вышла на улицу. Ну, не могла она переносить косые непонимающие взгляды окружающих. Яна тоже попрекала ее этой честностью, заверяя, что продавец сам виноват, и она не обязана возвращать полученное. «Не умеет считать — пусть увольняется и работает там, где не надо соприкасаться с деньгами», — говорила Яна.
Лиза медленно добрела до пересечения улиц. Так и не найдя банкомат, вернулась назад.
Дом сестры она нашла легко. В лифте ехала с той старушкой, которая выгуливала пекинеса. Они познакомились. Настоящее имя Красной Шапочки было тривиальным — Наталья Павловна.
Словоохотливая Красная Шапочка настойчиво провела допрос.
Лиза немного растерялась и рассказала дотошной сплетнице, кто она и из какой квартиры. В свою очередь Лиза узнала, что пса зовут Бейсик, и подарил его внук-программист. Еще Лиза узнала, что внук холост и на хорошем счету у начальства, поэтому получает много, и ко всему ему достанется квартира бабушки…
Лиза облегченно вздохнула, когда вырвалась от болтливой пенсионерки. Красная Шапочка жила рядом с ними, и что-то Лизе подсказывало: любопытная старуха еще не раз будет «приседать ей на уши».
Сестра еще не вернулась. Лиза переоделась в домашнюю одежду и пошла на кухню, чтобы заварить чаю.
Может, в холодильнике сестры и можно было устраивать конкурс показательной чистоты-пустоты, но вот со шкафом дело обстояло иначе.
Екатерина была настоящей фанаткой чая.
Когда Лиза резко открыла дверцу шкафа, ей на голову посыпались всевозможных размеров и расцветок упаковки чая. Зеленый и черный, мате и ройбуш, травяные и смеси — казалось, что здесь были собраны образцы для чайной выставки-презентации.
Вначале Лиза боялась, что эти чаи сестра приберегает для каких-то особых случаев. Но потом, вспомнив, что сестра разрешила кушать и пить все, что ей захочется. Конечно же, хозяйка кофейни могла (и должна была!) попробовать все сорта и вида чаев, которые предлагала своим клиентам.
Лиза долго не могла выбрать чай — хотелось попробовать все.
Страница 7 из 44
