Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
Добавить в моё избранное
150 мин, 21 сек 19584
— Ну, вообще-то у тебя в гостях был не я, а мой создатель — настоящий Альфред. Тем ни менее, сейчас я припоминаю эту Баронессу, не совсем даже как кошку, а как какое-то белое облачко, или даже ангелочка, который постоянно перепрыгивал с место на место. Баронесса, Баронесса — очень озорное и пушистое создание.
— Эта кошка — моя любимица, — поведала Елена. — Уж если мы отправимся в какое-то опасное путешествие… Хм-м… До сих пор не могу поверить, что мы будем искать вход в ад… В общем, мне не хотелось бы брать Баронессу с собой. Тем не более, совсем ни факт, что имелась в виду именно моя кошка. Она самая обыкновенная кошка. Правда, конечно, замечательная, дорогая, очень любимая мною. Бр-р… как же я замёрзла. Давай выбираться отсюда.
— Ты права, Елена. Мне не хотелось бы продолжать наше общение здесь. Кажется, что эта темнота подслушивает нас. Моя память пробуждается, и я припоминаю, что где то здесь в стене должны быть ступени…
Они подошли к стене, и опасаясь нащупать очередную выемку с древними костями, начали ощупывать её. И вскоре наткнулись на ступени, которые поднимались вдоль стены к потолку.
— Осторожней. С этих ступеней легко свалиться, — предупредил Альфред.
И он первый начал подниматься. В особо опасных местах, где ступени были наполовину разрушены — оборачивался и подавал Елене руку. Он говорил:
— Думаю, это неплохая разминка перед спуском в ад…
— Очень весело звучит, — мрачно проговорила Елена.
Так поднялись до потолка, там лестница уходила в расщелину, через которую полный человек и протиснуться бы не смог. Но всё же Альфред и Елена кое-как прошли.
Ещё долго они поднимались в кромешной темноте, к которой невозможно было привыкнуть. Потом Альфред ткнулся лбом в каменную поверхность и, печально улыбнувшись, сказал:
— Ну вот — всё запомнить, конечно, не возможно. Тем не менее здесь где то должен быть механизм…
Он начал шарить по стене, и вскоре надавил на какой-то камешек. Тут же часть стены отъехала в сторону, и ослепительный свет хлынул навстречу им.
— Ты что-нибудь видишь? — спросил Альфред.
— Нет. Я зажмурила глаза, чтобы не ослепнуть. Но всё же прошу тебя — иди вперёд, давай выйдем отсюда. У меня всё мурашки бегут по коже, и не столько от холода, сколько от чувства того, что за мной в этом проходе стоит ещё кто-то, и всё собирается утянуть вниз, к этой ужасной чёрной колонне.
И Альфред, выставив перед собой одну руку, сделал шаг, соскочил с небольшого возвышения на гладкий пол, и произнёс:
— Ну, вот мы внутри собора святого Павла. Здесь мы в относительной безопасности.
Сощурившись, он уже смог разглядеть, как расположенный в нише мраморный ангел подвинулся на место, загородив тайный проход, из которого они выбрались.
Несколько толстых, подпирающих своды колонн почти закрывали их от основной залы, где стояли аккуратные лавки для прихожан. Но, впрочем, в этот дождливый, сумрачный день в храме никого не было, и только где-то в отдалении гремел, перетаскивая какую-то утварь, церковный служитель.
Некоторое время они ещё постояли, привыкая к свету, и только после этого вышли в центральную залу. Огляделись. Действительно — никого не было видно. Даже и служитель прекратил перетаскивать утварь. Стало совсем тихо. Слышно было, как шелестит на улице дождь.
Они подошли к алтарю. Над ними золотилось распятье, ещё выше — распахнул свои белоснежные крылья голубь.
Альфред спросил:
— Как думаешь, здесь нас никто из призраков услышать не может?
— Ты меня спрашиваешь? — удивилась Елена. — Ведь это ты специалист по разным оккультным делам.
— Да уж… Специалист, который почти потерял всю свою память. А к тебе я обратился как к специалисту по религии. Ведь это ты, а не я, часто этот собор посещаешь…
— Понимаю, о чём ты. А ответить могу только то, что здесь я себя чувствую в большей безопасности, нежели внизу.
— Ну тогда у меня к тебе будет вот какой вопрос: твоя кошка Баронесса в последние дни никуда не пропадала?
— А как же, был такой случай. И именно в тот день, когда исчез ты.
— Исчез мой создатель, — поправил её Альфред.
— Не важно. Я всё равно тебя воспринимаю как его. Помню, в тот день звонила тебе — не дозвонилась. Даже и домой к тебе заехала — всё заперто, и свет не горит. Вернулась к себе, тут гляжу, а Баронесса тоже куда-то подевалась. Я в своей квартире все закоулки осмотрела — нигде её не было. И убежать вроде бы не могла, ведь окна были заперты. Тогда я думаю: «Ну вот — все пропадают; наверное, и я сама скоро исчезну, и никто меня не найдёт…». Долго я в ту ночь не могла заснуть, всё ворочалась с бока на бок, и думала, что придётся писать и распечатывать объявление об исчезновении любимой кошки. Наконец, задремала. И тут — скрежет по окну. Да такой громкий! Конечно, я сразу с кровати вскочила.
— Эта кошка — моя любимица, — поведала Елена. — Уж если мы отправимся в какое-то опасное путешествие… Хм-м… До сих пор не могу поверить, что мы будем искать вход в ад… В общем, мне не хотелось бы брать Баронессу с собой. Тем не более, совсем ни факт, что имелась в виду именно моя кошка. Она самая обыкновенная кошка. Правда, конечно, замечательная, дорогая, очень любимая мною. Бр-р… как же я замёрзла. Давай выбираться отсюда.
— Ты права, Елена. Мне не хотелось бы продолжать наше общение здесь. Кажется, что эта темнота подслушивает нас. Моя память пробуждается, и я припоминаю, что где то здесь в стене должны быть ступени…
Они подошли к стене, и опасаясь нащупать очередную выемку с древними костями, начали ощупывать её. И вскоре наткнулись на ступени, которые поднимались вдоль стены к потолку.
— Осторожней. С этих ступеней легко свалиться, — предупредил Альфред.
И он первый начал подниматься. В особо опасных местах, где ступени были наполовину разрушены — оборачивался и подавал Елене руку. Он говорил:
— Думаю, это неплохая разминка перед спуском в ад…
— Очень весело звучит, — мрачно проговорила Елена.
Так поднялись до потолка, там лестница уходила в расщелину, через которую полный человек и протиснуться бы не смог. Но всё же Альфред и Елена кое-как прошли.
Ещё долго они поднимались в кромешной темноте, к которой невозможно было привыкнуть. Потом Альфред ткнулся лбом в каменную поверхность и, печально улыбнувшись, сказал:
— Ну вот — всё запомнить, конечно, не возможно. Тем не менее здесь где то должен быть механизм…
Он начал шарить по стене, и вскоре надавил на какой-то камешек. Тут же часть стены отъехала в сторону, и ослепительный свет хлынул навстречу им.
— Ты что-нибудь видишь? — спросил Альфред.
— Нет. Я зажмурила глаза, чтобы не ослепнуть. Но всё же прошу тебя — иди вперёд, давай выйдем отсюда. У меня всё мурашки бегут по коже, и не столько от холода, сколько от чувства того, что за мной в этом проходе стоит ещё кто-то, и всё собирается утянуть вниз, к этой ужасной чёрной колонне.
И Альфред, выставив перед собой одну руку, сделал шаг, соскочил с небольшого возвышения на гладкий пол, и произнёс:
— Ну, вот мы внутри собора святого Павла. Здесь мы в относительной безопасности.
Сощурившись, он уже смог разглядеть, как расположенный в нише мраморный ангел подвинулся на место, загородив тайный проход, из которого они выбрались.
Несколько толстых, подпирающих своды колонн почти закрывали их от основной залы, где стояли аккуратные лавки для прихожан. Но, впрочем, в этот дождливый, сумрачный день в храме никого не было, и только где-то в отдалении гремел, перетаскивая какую-то утварь, церковный служитель.
Некоторое время они ещё постояли, привыкая к свету, и только после этого вышли в центральную залу. Огляделись. Действительно — никого не было видно. Даже и служитель прекратил перетаскивать утварь. Стало совсем тихо. Слышно было, как шелестит на улице дождь.
Они подошли к алтарю. Над ними золотилось распятье, ещё выше — распахнул свои белоснежные крылья голубь.
Альфред спросил:
— Как думаешь, здесь нас никто из призраков услышать не может?
— Ты меня спрашиваешь? — удивилась Елена. — Ведь это ты специалист по разным оккультным делам.
— Да уж… Специалист, который почти потерял всю свою память. А к тебе я обратился как к специалисту по религии. Ведь это ты, а не я, часто этот собор посещаешь…
— Понимаю, о чём ты. А ответить могу только то, что здесь я себя чувствую в большей безопасности, нежели внизу.
— Ну тогда у меня к тебе будет вот какой вопрос: твоя кошка Баронесса в последние дни никуда не пропадала?
— А как же, был такой случай. И именно в тот день, когда исчез ты.
— Исчез мой создатель, — поправил её Альфред.
— Не важно. Я всё равно тебя воспринимаю как его. Помню, в тот день звонила тебе — не дозвонилась. Даже и домой к тебе заехала — всё заперто, и свет не горит. Вернулась к себе, тут гляжу, а Баронесса тоже куда-то подевалась. Я в своей квартире все закоулки осмотрела — нигде её не было. И убежать вроде бы не могла, ведь окна были заперты. Тогда я думаю: «Ну вот — все пропадают; наверное, и я сама скоро исчезну, и никто меня не найдёт…». Долго я в ту ночь не могла заснуть, всё ворочалась с бока на бок, и думала, что придётся писать и распечатывать объявление об исчезновении любимой кошки. Наконец, задремала. И тут — скрежет по окну. Да такой громкий! Конечно, я сразу с кровати вскочила.
Страница 11 из 42
