Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
Добавить в моё избранное
150 мин, 21 сек 19586
И коготки её высунулись резко, но, к счастью, не задев ладони Альфреда.
— Ничего себе! — воскликнула Елена. — Раньше этого точно не было!
Альфред, склонившись, и разглядывая коготки, ответил:
— А раньше вообще многое по-другому было. Например, ты обращалась с настоящим Альфредом, а не с его копией…
Коготки Баронессы вытянулись на целых три сантиметра, но самым удивительным было даже не это, а то, что теперь они были выточены из какого-то полупрозрачного драгоценного камня, с красноватым оттенком.
— У тебя есть лупа или микроскоп? — быстро спросил Альфред.
— Есть увеличительное стекло, — произнесла Елена.
— Давай его скорее сюда.
Девушка выхватила из верхнего ящика стола весьма большое увеличительное стекло, и протянула его Альфреду.
Тот, не выпуская лапки Баронессы, принял свободной рукой стекло, и поднёс его к уже вовсе не к кошачьем когтям.
Только глянул, и тут же крикнул:
— Ну так и есть!
От волнения его рука дёрнулась, и коготки просто провели по его ладони. Баронесса не надавливала, не била — это движение вообще было случайным, но кожа была разодрана, потекла кровь.
— Альфред, я сейчас йод и пластырь принесу, — проговорила, испуганно Елена.
— А, ничего — это царапина, ерунда. И, если ты собираешься отправляться со мной в это путешествие, то тебе лучше привыкать к виду.
Елена всё же принесла из домашней аптечки йод и пластырь, и быстро обработала пораненную ладонь. Она сказала:
— Ты за меня не волнуйся. Я смогу перенести всякие ужасы, хотя, конечно, и надеюсь, что их как можно меньше будет. Просто вид твоей раны, твоей крови в таких вот привычных, бытовых условиях, для меня даже страшнее, нежели то, что мы в подземельях под собором пережили. Просто та колонна, древние руны, вопль из огненных подземелий — это такое невероятное, что я это воспринимаю как кошмарных сон, хотя, конечно, это и было на самом деле. В общем, верь в меня. Я буду тебе помогать.
— Хорошо, Елена. А теперь я скажу, что увидел на когтях твоей Баронессы. Там тоже были руны. Может назвать их магическими знаками, или как тебе угодно. Но теперь я помню, что у настоящего Альфреда, ещё до того как он меня создал, были планы с помощью этих когтей открыть врата ада.
Баронесса смотрела на мраморного ангела, Елена — на Баронессу, а Альфред — на Елену. На улице всё шелестел дождь, иных звуков не было слышно. Наконец Елена молвила:
— Я ведь Баронессу знаю с тех пор, когда она ещё была маленьким котёнком. И бывало так, что этот котёнок, играя, царапал меня своими коготками. Но это были обычные кошачьи коготки. Так откуда же взялись эти когтищи с рунами для открытия врат ада?
Альфред пожал плечами и вполне искренне ответил:
— Точно не знаю, но могу предположить, что мой создатель провёл над Баронессой некий ритуал, из-за которого у неё и выросли эти когти-ключи.
— Какой ещё ритуал?
— Это ещё одна деталь, которую я сейчас не могу вспомнить, — признался Альфред. — Надо смотреть в библиотеке моего создателя.
Елена, нисколько не боясь, что кошка может её расцарапать, подхватил её на руки, и начала укачивать, приговаривая:
— И почему именно Баронесса? Не понимаю! Зачем ты втянул в эту авантюру мою любимую кошку? Почему именно её, а не какую-нибудь дворовую, дикую котяру, которой больше делать нечего, кроме как шляться к вратам ада.
— Не помню, — печально вздохнул Альфред. — Но, наверное, если мой создатель так сделал, то для этого были причины. Я не хотел тебя обидеть или огорчить. Прости.
— Ладно. Ничего. Не обращай внимания на мои слова. Я понимаю, что тебе сейчас тяжелее чем мне…
— Вот что, Елена. Думаю, я сейчас домой пойду. Там посижу над книгами, полистаю жёлтые страницы фолиантов, попытаюсь вспомнить. Просто я не помню, где врата ада. Может, настоящий Альфред оставил какую-нибудь заметку.
На это Елена ответила:
— Нет. Я теперь тебя не оставлю. Мало ли что с тобой случиться? А, может, ты пропадёшь? Где я тебя тогда искать буду? Ведь я тогда вся изведусь. Так что уж давай будем вместе пропадать…
Всё же Альфред был счастлив, что есть такой человек, который готов быть с ним рядом; человек, которому он — маска, двойник от настоящего человека, дорог, которого, быть может, даже любят.
И он кивнул. Елена улыбнулась так широко, будто больше всего боялась, что он скажет «нет». Он быстро защебетала:
— Ну вот я напишу родителям записку, что иду к тебе в гости. Что, скорее всего вернусь не скоро… Они поймут, даже одобрят, ведь я уже взрослая девушка…
Она быстро написала эту записку, затем уложила Баронессу в корзину — кошка уютно улеглась там и замурлыкала. А девушка сказала:
— И ключ я беру с собой. Хотя ты должен будешь накормить её рыбой и напоить молоком, чтобы она тебя простила.
— Ничего себе! — воскликнула Елена. — Раньше этого точно не было!
Альфред, склонившись, и разглядывая коготки, ответил:
— А раньше вообще многое по-другому было. Например, ты обращалась с настоящим Альфредом, а не с его копией…
Коготки Баронессы вытянулись на целых три сантиметра, но самым удивительным было даже не это, а то, что теперь они были выточены из какого-то полупрозрачного драгоценного камня, с красноватым оттенком.
— У тебя есть лупа или микроскоп? — быстро спросил Альфред.
— Есть увеличительное стекло, — произнесла Елена.
— Давай его скорее сюда.
Девушка выхватила из верхнего ящика стола весьма большое увеличительное стекло, и протянула его Альфреду.
Тот, не выпуская лапки Баронессы, принял свободной рукой стекло, и поднёс его к уже вовсе не к кошачьем когтям.
Только глянул, и тут же крикнул:
— Ну так и есть!
От волнения его рука дёрнулась, и коготки просто провели по его ладони. Баронесса не надавливала, не била — это движение вообще было случайным, но кожа была разодрана, потекла кровь.
— Альфред, я сейчас йод и пластырь принесу, — проговорила, испуганно Елена.
— А, ничего — это царапина, ерунда. И, если ты собираешься отправляться со мной в это путешествие, то тебе лучше привыкать к виду.
Елена всё же принесла из домашней аптечки йод и пластырь, и быстро обработала пораненную ладонь. Она сказала:
— Ты за меня не волнуйся. Я смогу перенести всякие ужасы, хотя, конечно, и надеюсь, что их как можно меньше будет. Просто вид твоей раны, твоей крови в таких вот привычных, бытовых условиях, для меня даже страшнее, нежели то, что мы в подземельях под собором пережили. Просто та колонна, древние руны, вопль из огненных подземелий — это такое невероятное, что я это воспринимаю как кошмарных сон, хотя, конечно, это и было на самом деле. В общем, верь в меня. Я буду тебе помогать.
— Хорошо, Елена. А теперь я скажу, что увидел на когтях твоей Баронессы. Там тоже были руны. Может назвать их магическими знаками, или как тебе угодно. Но теперь я помню, что у настоящего Альфреда, ещё до того как он меня создал, были планы с помощью этих когтей открыть врата ада.
Баронесса смотрела на мраморного ангела, Елена — на Баронессу, а Альфред — на Елену. На улице всё шелестел дождь, иных звуков не было слышно. Наконец Елена молвила:
— Я ведь Баронессу знаю с тех пор, когда она ещё была маленьким котёнком. И бывало так, что этот котёнок, играя, царапал меня своими коготками. Но это были обычные кошачьи коготки. Так откуда же взялись эти когтищи с рунами для открытия врат ада?
Альфред пожал плечами и вполне искренне ответил:
— Точно не знаю, но могу предположить, что мой создатель провёл над Баронессой некий ритуал, из-за которого у неё и выросли эти когти-ключи.
— Какой ещё ритуал?
— Это ещё одна деталь, которую я сейчас не могу вспомнить, — признался Альфред. — Надо смотреть в библиотеке моего создателя.
Елена, нисколько не боясь, что кошка может её расцарапать, подхватил её на руки, и начала укачивать, приговаривая:
— И почему именно Баронесса? Не понимаю! Зачем ты втянул в эту авантюру мою любимую кошку? Почему именно её, а не какую-нибудь дворовую, дикую котяру, которой больше делать нечего, кроме как шляться к вратам ада.
— Не помню, — печально вздохнул Альфред. — Но, наверное, если мой создатель так сделал, то для этого были причины. Я не хотел тебя обидеть или огорчить. Прости.
— Ладно. Ничего. Не обращай внимания на мои слова. Я понимаю, что тебе сейчас тяжелее чем мне…
— Вот что, Елена. Думаю, я сейчас домой пойду. Там посижу над книгами, полистаю жёлтые страницы фолиантов, попытаюсь вспомнить. Просто я не помню, где врата ада. Может, настоящий Альфред оставил какую-нибудь заметку.
На это Елена ответила:
— Нет. Я теперь тебя не оставлю. Мало ли что с тобой случиться? А, может, ты пропадёшь? Где я тебя тогда искать буду? Ведь я тогда вся изведусь. Так что уж давай будем вместе пропадать…
Всё же Альфред был счастлив, что есть такой человек, который готов быть с ним рядом; человек, которому он — маска, двойник от настоящего человека, дорог, которого, быть может, даже любят.
И он кивнул. Елена улыбнулась так широко, будто больше всего боялась, что он скажет «нет». Он быстро защебетала:
— Ну вот я напишу родителям записку, что иду к тебе в гости. Что, скорее всего вернусь не скоро… Они поймут, даже одобрят, ведь я уже взрослая девушка…
Она быстро написала эту записку, затем уложила Баронессу в корзину — кошка уютно улеглась там и замурлыкала. А девушка сказала:
— И ключ я беру с собой. Хотя ты должен будешь накормить её рыбой и напоить молоком, чтобы она тебя простила.
Страница 13 из 42
