Том Свонтон, сын и компаньон главы фирмы, занимающейся исследованиями и разработками в области альтернативной энергетики, а также строительством, введением в строй и подготовкой к эксплуатации природных комплексных электростанций, получает известие о несчастном случае, произошедшем с его отцом под Киевом…
Добавить в моё избранное
137 мин, 11 сек 19072
Денис насиловал двигатель, пытаясь на полных оборотах задним ходом стронуть нос катера с песка. Прошло несколько десятков секунд, казавшихся бесконечностью, прежде чем нос катера стал медленно сползать в воду.
Денис на медленном ходу подплыл к пострадавшим. Том подхватил казавшееся безжизненным тело Ника, погрузил его в катер. Денис принял несчастного.
Марина и Настя помогли забраться в катер Ольге, залезли сами. Том тоже перевалился через борт. Пока Денис разворачивал катер, Том разорвал чьё-то платье, лежащее на носу, и вместе с Мариной ещё раз обвязал грудь Ника поверх полностью пропитанного кровью платья Марины. Новая повязка на глазах стала алой.
Денис дал газу. Катер резко сорвался с места и устремился вниз по течению.
Никто не обратил внимания на лежащие на берегу вещи, кастрюлю с шашлыком, акваланги…
Глава 7
В приёмном покое больницы было оживлённо — в воскресный день многих больных навестили родственники.
Дальше по коридору, напротив двери, над которой висела табличка «Операционная», на стульях у стены сидели Том, Денис и его отец, и подавленно молчали. Наконец Денис прервал тягостное молчание:
— Пап, это тот самый сом, который убил отца Тома, — Денис виновато посмотрел на отца. — Не совсем сом… Какая-то помесь с вьюном.
Денис повернулся к опустившему голову Тому.
— Том, ты, говоришь, видел во рту зубы?
Том поднял голову.
— Да. Почти как у акулы… Только рот маленький. И… мне показалось, у этой твари по бокам туловища были оранжевые полосы. Может, всего лишь показалось, там в крови всё было…
Денис оживился:
— Не показалось! Точно, это вьюносом! У вьюна рот точно такой — круглый, маленький, а тело в рыжую полоску. Ну, а зубы — это уже гены сома…
К мужчинам подошли Марина и Настя. Виктор поднялся им навстречу.
— Ну, как она?
Марина удручённо покачала головой:
— Очень сильное нервное потрясение. Сейчас уже немного лучше. Ей ввели успокаивающее, уснула.
— Доктор сказал, что несколько дней ей придётся побыть в больнице под наблюдением, — Настя была подавлена и растеряна.
Дверь в операционную открылась, и из неё вышел пожилой хирург.
Вся компания устремилась к нему.
Хирург по-отечески положил руку на плечо Насти, обвёл всех суровым взглядом.
— Потеряно очень много крови. К сожалению, кровотечение не удалось остановить…
Настя зашлась в рыданиях, уткнувшись лицом в грудь хирурга. Тот погладил её по волосам.
У Марины на глазах появились слёзы. Мужчины подавленно молчали.
Хирург помолчал, обдумывая что-то, затем задумчиво произнёс:
— Рана очень большая и довольно глубокая. И вдобавок полностью утрачена свёртываемость крови. Невероятно! Как будто бы ему ввели чудовищную дозу гирудина… Так, говорите, это был сом?
Денис встрепенулся.
— Да, огромный сом. Я его видел своими глазами… Вот как вас сейчас вижу.
— Вы уверены, молодой человек?
— Да… А что такое гирудин, доктор?
— Это функциональный органический белок, препятствующий образованию тромбов в крови, — хирург повернулся к Тому. — Скажите, а ваш друг не болел гемофилией?
Выслушав перевод Марины, Том переспросил:
— Чем-чем?
Марина повторила. Том вопросительно взглянул на хирурга. Тот внимательно посмотрел на Тома.
— Это болезнь, при которой полностью или частично отсутствует свёртываемость крови. При самой тяжёлой степени маленькая рана может быть смертельной.
Том в недоумении посмотрел на хирурга.
— То есть, вы хотите сказать, что через эту рану может вытечь вся кровь?
— Именно это я и хочу сказать.
Том на мгновение задумался, затем решительно произнёс:
— Нет. Ник не болел этой болезнью. Раны на нём заживали быстрее, чем на мне.
На кладбище в Аламогордо моросил нудный дождь. Все уже давно покинули кладбище, а Том всё ещё стоял у свежей могилы, венчавшей один из аккуратных рядов с надгробными плитами. Ещё раз задумчиво посмотрел на надпись на плите, из которой было видно, что Николас Роббинс прожил всего неполных двадцать восемь лет, глубоко вздохнул и направился к выходу…
В кабинете психоаналитика была уютная обстановка. Мягкие пастельные тона, которые доминировали в помещении, располагали к спокойствию и умиротворению.
Психоаналитик, седовласый мужчина с приятным лицом и проницательным взглядом, сосредоточенно почеркал ручкой на листе бумаги, затем посмотрел Тому прямо в глаза.
— И что, за всё это время у вас не было ни одной связи с женщинами?
Том слегка замялся, перед тем как произнести:
— Нет, почему же… Я пытался… Но это трудно назвать связью в полном понимании этого слова — всякий раз всё заканчивалось провалом…
Денис на медленном ходу подплыл к пострадавшим. Том подхватил казавшееся безжизненным тело Ника, погрузил его в катер. Денис принял несчастного.
Марина и Настя помогли забраться в катер Ольге, залезли сами. Том тоже перевалился через борт. Пока Денис разворачивал катер, Том разорвал чьё-то платье, лежащее на носу, и вместе с Мариной ещё раз обвязал грудь Ника поверх полностью пропитанного кровью платья Марины. Новая повязка на глазах стала алой.
Денис дал газу. Катер резко сорвался с места и устремился вниз по течению.
Никто не обратил внимания на лежащие на берегу вещи, кастрюлю с шашлыком, акваланги…
Глава 7
В приёмном покое больницы было оживлённо — в воскресный день многих больных навестили родственники.
Дальше по коридору, напротив двери, над которой висела табличка «Операционная», на стульях у стены сидели Том, Денис и его отец, и подавленно молчали. Наконец Денис прервал тягостное молчание:
— Пап, это тот самый сом, который убил отца Тома, — Денис виновато посмотрел на отца. — Не совсем сом… Какая-то помесь с вьюном.
Денис повернулся к опустившему голову Тому.
— Том, ты, говоришь, видел во рту зубы?
Том поднял голову.
— Да. Почти как у акулы… Только рот маленький. И… мне показалось, у этой твари по бокам туловища были оранжевые полосы. Может, всего лишь показалось, там в крови всё было…
Денис оживился:
— Не показалось! Точно, это вьюносом! У вьюна рот точно такой — круглый, маленький, а тело в рыжую полоску. Ну, а зубы — это уже гены сома…
К мужчинам подошли Марина и Настя. Виктор поднялся им навстречу.
— Ну, как она?
Марина удручённо покачала головой:
— Очень сильное нервное потрясение. Сейчас уже немного лучше. Ей ввели успокаивающее, уснула.
— Доктор сказал, что несколько дней ей придётся побыть в больнице под наблюдением, — Настя была подавлена и растеряна.
Дверь в операционную открылась, и из неё вышел пожилой хирург.
Вся компания устремилась к нему.
Хирург по-отечески положил руку на плечо Насти, обвёл всех суровым взглядом.
— Потеряно очень много крови. К сожалению, кровотечение не удалось остановить…
Настя зашлась в рыданиях, уткнувшись лицом в грудь хирурга. Тот погладил её по волосам.
У Марины на глазах появились слёзы. Мужчины подавленно молчали.
Хирург помолчал, обдумывая что-то, затем задумчиво произнёс:
— Рана очень большая и довольно глубокая. И вдобавок полностью утрачена свёртываемость крови. Невероятно! Как будто бы ему ввели чудовищную дозу гирудина… Так, говорите, это был сом?
Денис встрепенулся.
— Да, огромный сом. Я его видел своими глазами… Вот как вас сейчас вижу.
— Вы уверены, молодой человек?
— Да… А что такое гирудин, доктор?
— Это функциональный органический белок, препятствующий образованию тромбов в крови, — хирург повернулся к Тому. — Скажите, а ваш друг не болел гемофилией?
Выслушав перевод Марины, Том переспросил:
— Чем-чем?
Марина повторила. Том вопросительно взглянул на хирурга. Тот внимательно посмотрел на Тома.
— Это болезнь, при которой полностью или частично отсутствует свёртываемость крови. При самой тяжёлой степени маленькая рана может быть смертельной.
Том в недоумении посмотрел на хирурга.
— То есть, вы хотите сказать, что через эту рану может вытечь вся кровь?
— Именно это я и хочу сказать.
Том на мгновение задумался, затем решительно произнёс:
— Нет. Ник не болел этой болезнью. Раны на нём заживали быстрее, чем на мне.
На кладбище в Аламогордо моросил нудный дождь. Все уже давно покинули кладбище, а Том всё ещё стоял у свежей могилы, венчавшей один из аккуратных рядов с надгробными плитами. Ещё раз задумчиво посмотрел на надпись на плите, из которой было видно, что Николас Роббинс прожил всего неполных двадцать восемь лет, глубоко вздохнул и направился к выходу…
В кабинете психоаналитика была уютная обстановка. Мягкие пастельные тона, которые доминировали в помещении, располагали к спокойствию и умиротворению.
Психоаналитик, седовласый мужчина с приятным лицом и проницательным взглядом, сосредоточенно почеркал ручкой на листе бумаги, затем посмотрел Тому прямо в глаза.
— И что, за всё это время у вас не было ни одной связи с женщинами?
Том слегка замялся, перед тем как произнести:
— Нет, почему же… Я пытался… Но это трудно назвать связью в полном понимании этого слова — всякий раз всё заканчивалось провалом…
Страница 17 из 41
