На грани

Такой страх за еще не родившегося ребенка посещал ее лишь однажды, четыре месяца назад, когда она находилась на грани выкидыша. Именно тогда она поняла, как сильно хочет этого ребенка.

Узнав, что она беременна, Оля сначала не могла в это поверить. С Олегом она жила уже два с половиной года, но детей заводить пока не собиралась — слишком красива, чтобы портить фигуру, слишком молода, чтобы нянчиться с малышом. Тогда они даже чуть не расстались, когда Оля вскользь упомянула об аборте. Она не хотела, она не любила то, что зародилось внутри нее. Она не могла рассказать, никто бы не понял, как можно ненавидеть собственного ребенка. Она ненавидела. А потом она случайно упала, когда протирала высокие полки, и все могло закончиться выкидышем. Лежа в больнице, Оля поняла, что не переживет, если с ребенком что-то случиться из-за нее, ведь это только ее вина, ведь это она так хотела от него избавиться, ведь это она так его не любила.

— Оля, Оля!— вывел ее из раздумий голос мужа. — Все хорошо?

— Да, — кивнула она и вошла в дом.

— Что он сказал?

— Что мы должны идти в Дом культуры. Там что-то объявят. Я не понимаю, что происходит.

Олег покачал головой:

— Жанна потеряла сознание во время встряски, ты тоже, хотя в твоем случае дело может быть в беременности, но и я тоже отключился, когда это началось.

— И что? Давай не будем нести чушь.

— Я просто хочу сказать, что, наверно, нам стоит пойти туда, куда сказали.

Оля поежилась, холодок прошел по ее спине:

— Твой телефон с собой?

— Да.

— Мы собирались к врачу. Я хочу ему позвонить и сказать, что отложу визит.

Олег протянул ей мобильник:

— Как знаешь, но, думаю, он будет там же, где и мы.

Оля взяла трубку и набрала номер. Она поднесла телефон к уху. Ничего.

Тишина.

Она посмотрела на дисплей. «Нет сети» — гласила надпись.

«Что за чертовщина» — подумала Оля.

— Ну что там?— Олег поднял Жанну с дивана, обняв ее одной рукой.

— Что-то со связью, — недовольно ответила Оля, протягивая ему телефон. Он сунул его в карман, и они трое вышли на улицу.

Олег на секунду вздрогнул, почувствовав легкое дуновение, но через минуту уже забыл об этом.

Телефон лежал в его кармане, и дисплей светился ровным красным светом. Недолго. Всего пару минут. А потом потух, и экран стал черным.

Денис нашел еще нескольких рабочих. Все они занимались ремонтом газовых труб на окраине городка, но после тряски половина из них исчезла. Их осталось четверо. Все они пошли в город, чтобы узнать, что произошло…

Когда Олеся пришла домой, ее мать — Тома, молилась, стоя на коленях перед распятием Иисуса. Она часто молилась, особенно в последнее время.

«Грядет апокалипсис!» — повторяла она день за днем. — Все нечестивые души сгорят в адском пламени. Все ответят за свои грехи. Обратитесь к Богу, пока не поздно! Молитесь, или будете вечно страдать, погруженные в раскаленную лаву!
Обычно в такие моменты Олеся запиралась в комнате, надевала наушники и включала громкую музыку, чтобы не слышать весь этот бред. Тома говорила с Богом постоянно. Иногда, в особо острые моменты она начинала кричать на дочь, называя ее дьяволом. Она родила ее пятнадцать лет назад, и уже тогда она была помешана на вере. Ее мать с детства внушала ей, что вера — это спасение, что секс — это грязно, что апокалипсис — это неизбежно, и еще кучу подобных истин. Но однажды Тому изнасиловали, а потом она узнала, что беременна. В больнице ей предложили подумать об аборте, если она не хочет этого ребенка, но убить не родившееся дитя — это грех, поэтому Олеся появилась на свет.

— Это был дьявол, — говорила мать дочери во время приступов, — дьявол вошел в того человека, чтобы овладеть мной. Дьявол хочет расплодить своих змеев по всей земле.

Все знали, что лучше с Томой не связываться. Всем была прекрасно известна история, которая произошла семь лет назад, когда в городке поселилась молодая женщина со своей дочерью-подростком. На свою беду, они купили дом по соседству с Тамарой. Все бы ничего, но шестнадцатилетняя Сабина любила в жаркие дни загорать возле дома, лежа под навесом.

Однажды днем Тома пришла к ее матери. Это была эффектная женщина с полной грудью и талией не хуже, чем у своей дочери. Она открыла дверь и увидела соседку, которая была чем-то очень взволнованна.

— Я могу помочь?— спросила она.

— Я пришла поговорить о вашей дочери, — сказала Тома.

— А в чем дело?— насторожилась Диана. — Она уже что-то натворила?

— О, нет, — мило улыбнулась Тома, — ваша дочь загорает прямо перед моими окнами.

— Простите?— не поняла Диана.

— Мои окна выходят на ваш прекрасный двор, на котором ваша девочка решила загорать.

— Вас это беспокоит?