Тьма

А ведь я его прибил. Сердце не бьется. Мама дорогая, убил. Но ведь это не человек, это чудище какое-то. У него еще и зубы черные. Не от гнили, а от природы, что ли. Вот у вас и у меня зубы разных оттенков белого. А у него — они сами по себе черные, так, как у нас белые. Упырь какой-то. Валить отсюда надо, еще не мне с компанией упырей встретится и их собой покормить.

С «вальтером» я раньше дело не имел, только читал про него. Аккуратно потянул за насечку на затворе, затвор с тихим лязгом вернулся на место. Курок взведен, сзади торчит указатель патрона. То есть вроде бы готов стрелять. А предохранитель? Вот он тут, но как по нему понять, он включен или нет? Вроде бы в книжке писали, что у него включение обратно макаровскому. Блин, а как у«макарова»? А уже не помню, стрелял я из «макарова» только раз, и то еще в институте.

Вот зараза! Вытащил запасной магазин из кобуры, сунул его в сумку и осторожно пошел наружу. Выглянул — никого. Только телега и вороной конь. Он ко мне крупом повернут, может, он и не весь вороной, но мне-то до его масти какое дело? Соскочил с крыльца, и, пригибаясь, кинулся в изгороди, что выходила на соседское владение. Перескочил через нее, потом через двор промчался, потом снова изгородь.

Остановился я аж в двух верстах за деревней в верстах, у опушки леса, когда из меня уже все силы от бега вышли. Никто по мне не стрелял, что славно и здорово, ибо никто меня не усмотрел на дальности уверенной стрельбы или как это среди стрелков называется. Сел под елочку, ноги вытянул и стал глядеть обратно на деревню, вдруг кто за мной побежит или поскачет.

Ага, надо и с предохранителем разобраться. Сейчас стрелять не пришлось, а потом и понадобиться может. Сдвинул флажок, и ранее взведенный курок спустился. А выстрела не было. Значит, это положение — безопасное, то есть предохранитель включен. Ладно, разобрались. Вынул магазин — полный. Запасной магазин в сумке — тоже. Но что самое интересное, я никак не переживаю, что этого негатива прибил. А мне говорили, что потом себе места не находишь еще долго. Да нет же, только после бега усталость и одышка, а никакого душевного угнетения и страха.

Странно. Или это я уже не первого убиваю? Кто его знает — стрелять мне по молдаванам приходилось, и мины ставить тоже, может, я кого-то из них уже и прибил, оттого не переживаю, и даже слегка доволен. Но топором по голове — этого еще не было. Или это не человек, а какой-то мутант? Тогда вообще переживать не надо. И, кстати, а откуда у него немецкий пистолет времен давно минувшей войны? Ну, тут, правда, мог его дед или прадед сохранить. А есть ли на пистолете год изготовления? Есть какое-то буквосочетание непонятное, на название фирмы не похожее, а года нет. Наверное, так у немцев обозначались заводы — этими вот буквами.

Надо уходить. А куда? А вот, если прикинуть, то я шел вот так. И, чем дальше шел, тем неприятнее на душе становилось, а в конце концов монстра встретил. Могут быть еще такие монстры, да и подловить их так удачно и не удастся. Если прикинуть, что шел я вот туда, и вот этот путь идет к опасности, то уходить надо в противоположную сторону. Но если идти точно против прежнего движения, то я упрусь обратно в деревню. Хорошо, если негатив там был только один. А пойду я вот туда. Кажется, это получится на юг. Если не наткнусь на болото или реку, то так и пойду. Видимо, на север только Винни-Пуху можно ходить безопасно. Если, конечно, я здесь ничего не путаю, и все стороны света в этом заповеднике монстров совпадают с нашими.

Когда я чуть-чуть отдохнул, то двинул в намеченном направлении. По дороге погрыз себя за глупость — зачем не взял кобуру у покойного монстра. Шел бы сейчас с пистолетом в кобуре, а не в руке и не в сумке. Никто меня не преследовал, но беспокойство меня не отпускало. А когда присел отдохнуть (это случилось часа через два), то не смог долго сидеть. Мне почему-то казалось, что на меня накатывают волны какого-то неприятного холода, а потом даже появилось такое ощущение, что я сижу на раскопанной могиле, и на меня из нее разит тлением.

Я дергался, дергался, потом не выдержал, встал и пошел дальше. Давно меня так не колбасило. Но, когда я шел, меня такие страхи не беспокоили. А сядешь — как будто сгоняет с места беспокойство. Значит, надо быстрее уходить оттуда. Я с этим вполне согласен.

Ел и пил на ходу. Про запекание яблок уже думать некогда было. А потом я услышал:

— Стой! Руки вверх!

Стал, руки поднял. Голос донесся слева из придорожных кустов. Голос молодой. Э, а я и не заметил, и не услышал. Так вот будет и шах, и мат. Из кустов встали двое. Один стоял и держал меня на мушке, другой зашел сзади, охлопал меня, вынул топорик из-за пояса.

— Оружие есть?

— Есть. В сумке пистолет.

Сумка стала легче. А зачем я сказал? Может, стоило бы скрыть?

— Повернись и опусти руки!

Развернулся к ним и смог их получше рассмотреть.