Простите за это новомодное представление по типу: «Меня зовут Влад, я алкоголик». Я тоже смеялся от таких представлений…
Добавить в моё избранное
151 мин, 21 сек 15220
Вот рабочих на основные предприятия города возили на машинах и под прикрытием бронетехники. А вокруг предприятий была своя полоса обороны.
Ну, про предприятия вам сильно не интересно слушать, я продолжу про Тьму. Как мне и предсказали, я слушал и впитывал и не прекращал удивляться. Чудес я услышал еще много. Сейчас я вам их могу все сразу изложить, а там это все складывалось в калейдоскоп долго.
Самое странное было в том, что в Углегорске время шло странно. Я уже говорил, что мы все проваливались из одного года. Но, провалившись, мы не старели. То есть старели, но как-то растянуто во времени. Существовало даже поверье, что процесс старения замедляется раз в десять по сравнению с прежним миром. В это было трудно поверить, но не один человек, попавший сюда в предпенсионном возрасте, говорил, что он как будто все время находится в той же физической кондиции, что и была у него, когда провалился. Ну да, если он и пять лет здесь пребывает, то при меньшей в десять раз скорости старения это все равно, что дома прошло полгода. Полгода, а не пять! Это как бы приятно, особенно для прекрасного пола, но их ждала следующая засада. Они практически не могли иметь детей. Дети рождались буквально в единичных случаях и … росли также вдесятеро медленнее. И провалившиеся дети тоже росли также медленнее. Вот, представьте себе! Пятилетний ребенок все также пребывает грудничком!
Странности на этом не кончались. Это торможение времени жизни касалось только людей. Животные росли нормально, как им и положено. Болезни и раны у человека протекали тоже с обычной для них скоростью. А старость не наступала. Наступала только Тьма и ее порождения. Хотя и тут странностей хватало. Тьма почти не шла вперед. Она как бы прорастала отдельными «пузырями» вперед, накрывая новые территории. А потом отчего-то отступала. Здесь чуть выдвинется вперед, а в стороне опять вернется. Я, естественно, не мог быть в курсе ее движений туда-сюда, но слышал, что она то придвинется, то отодвинется. И тут крылась еще одна загадка бытия — вблизи границ Тьмы время было каким-то аномальным. Оно даже могло вспять возвращаться.
Не верите? А там очень интересно было. Чем ближе к Тьме, чем человек ближе к ее границе, тем отвратительнее себя чувствует. Сначала это просто муть на душе. Потом в голове начинается шум (его сравнивали с таким, какой бывает при гипертонии), потом чуть ли не звуки и подобные ощущения. При этом же сердце зашкаливает, все дрожит, голова соображает через раз, что-то делать очень тяжело. Тут легко вообще вырубиться или побежать обратно. Все это похоже на тот запредельный страх, когда человек ощущает, что вот-вот помрет или будет убит. Те, кто воевал, говорили, что такое на войне с ними бывало. Со мной тоже такое было, когда полежал под снайперским огнем под Бендерами. А после такой же жуткий отходняк.
Но у некоторых при этом почему-то седина начинала исчезать. И некоторые болезни начинали идти вспять. По этому поводу научники создали теорию, что на этих границах Тьмы время может идти назад. Это общеизвестная часть. У общеизвестной части знаний были и известные далеко не всем детали, но я расскажу о них позже. Покушать уже пора.
Уж извините за такую прозу жизни.
Какое впечатление о жизни в Углегорске? Депрессивный город. Причем не в том смысле, в каком мы это обычно произносим, а в другом. Работы-то было больше, чем людей. Над городом словно висела туманная завеса безнадеги и тоски. Собственно, это так и было — эманации Тьмы. Когда человеку удавалось еще больше отодвинуться от Тьмы — было куда лучше, хоть в том же Сальцеве, например или в некоторых деревнях Углегорской округи. Да в том же Захолмье тоже.
Особенно тоскливо было осенью, когда было холодно и дождливо. Летом и весной — чуть лучше. На исходе зимы — практически как осенью. Эффект от Тьмы усиливался обстановкой. Дома были по большей частью ободранными, одежда по большей части военная и полувоенная, да и бытовые условия тоже прибавляли много «радости». Многие люди, попав сюда, потеряли хорошо оплачиваемую и необременительную работу. А также куда больший комфорт в домах. Мы ведь не замечаем, что наш быт все больше и больше становится легким. Он для нас привычен. И только попав в условия, где значительно хуже, мы ощущаем, как нам легко и хорошо жилось. Когда начнешь топить печку углем или дровами, сразу оценишь прелести центрального отопления.
Когда горячая вода идет из крана просто так, то, когда придется зажигать для этого газовую колонку, четко ощутишь, что хлопот прибавилось. Хотя это совсем не тяжело — зажечь ее.
А когда для того, чтобы помыться, будешь топить колонку в ванной дровами — уже три раза в день не помоешься. Кому-то это ничего, а кому-то — конец света.
С развлечениями тут было тоже не очень. Даже хуже, чем во времена моего детства. Кинотеатр здесь, конечно, был, только новых фильмов совсем не было. Были только старые. Библиотеки еще сохранились, но в них были только старые книги.
Ну, про предприятия вам сильно не интересно слушать, я продолжу про Тьму. Как мне и предсказали, я слушал и впитывал и не прекращал удивляться. Чудес я услышал еще много. Сейчас я вам их могу все сразу изложить, а там это все складывалось в калейдоскоп долго.
Самое странное было в том, что в Углегорске время шло странно. Я уже говорил, что мы все проваливались из одного года. Но, провалившись, мы не старели. То есть старели, но как-то растянуто во времени. Существовало даже поверье, что процесс старения замедляется раз в десять по сравнению с прежним миром. В это было трудно поверить, но не один человек, попавший сюда в предпенсионном возрасте, говорил, что он как будто все время находится в той же физической кондиции, что и была у него, когда провалился. Ну да, если он и пять лет здесь пребывает, то при меньшей в десять раз скорости старения это все равно, что дома прошло полгода. Полгода, а не пять! Это как бы приятно, особенно для прекрасного пола, но их ждала следующая засада. Они практически не могли иметь детей. Дети рождались буквально в единичных случаях и … росли также вдесятеро медленнее. И провалившиеся дети тоже росли также медленнее. Вот, представьте себе! Пятилетний ребенок все также пребывает грудничком!
Странности на этом не кончались. Это торможение времени жизни касалось только людей. Животные росли нормально, как им и положено. Болезни и раны у человека протекали тоже с обычной для них скоростью. А старость не наступала. Наступала только Тьма и ее порождения. Хотя и тут странностей хватало. Тьма почти не шла вперед. Она как бы прорастала отдельными «пузырями» вперед, накрывая новые территории. А потом отчего-то отступала. Здесь чуть выдвинется вперед, а в стороне опять вернется. Я, естественно, не мог быть в курсе ее движений туда-сюда, но слышал, что она то придвинется, то отодвинется. И тут крылась еще одна загадка бытия — вблизи границ Тьмы время было каким-то аномальным. Оно даже могло вспять возвращаться.
Не верите? А там очень интересно было. Чем ближе к Тьме, чем человек ближе к ее границе, тем отвратительнее себя чувствует. Сначала это просто муть на душе. Потом в голове начинается шум (его сравнивали с таким, какой бывает при гипертонии), потом чуть ли не звуки и подобные ощущения. При этом же сердце зашкаливает, все дрожит, голова соображает через раз, что-то делать очень тяжело. Тут легко вообще вырубиться или побежать обратно. Все это похоже на тот запредельный страх, когда человек ощущает, что вот-вот помрет или будет убит. Те, кто воевал, говорили, что такое на войне с ними бывало. Со мной тоже такое было, когда полежал под снайперским огнем под Бендерами. А после такой же жуткий отходняк.
Но у некоторых при этом почему-то седина начинала исчезать. И некоторые болезни начинали идти вспять. По этому поводу научники создали теорию, что на этих границах Тьмы время может идти назад. Это общеизвестная часть. У общеизвестной части знаний были и известные далеко не всем детали, но я расскажу о них позже. Покушать уже пора.
Уж извините за такую прозу жизни.
Какое впечатление о жизни в Углегорске? Депрессивный город. Причем не в том смысле, в каком мы это обычно произносим, а в другом. Работы-то было больше, чем людей. Над городом словно висела туманная завеса безнадеги и тоски. Собственно, это так и было — эманации Тьмы. Когда человеку удавалось еще больше отодвинуться от Тьмы — было куда лучше, хоть в том же Сальцеве, например или в некоторых деревнях Углегорской округи. Да в том же Захолмье тоже.
Особенно тоскливо было осенью, когда было холодно и дождливо. Летом и весной — чуть лучше. На исходе зимы — практически как осенью. Эффект от Тьмы усиливался обстановкой. Дома были по большей частью ободранными, одежда по большей части военная и полувоенная, да и бытовые условия тоже прибавляли много «радости». Многие люди, попав сюда, потеряли хорошо оплачиваемую и необременительную работу. А также куда больший комфорт в домах. Мы ведь не замечаем, что наш быт все больше и больше становится легким. Он для нас привычен. И только попав в условия, где значительно хуже, мы ощущаем, как нам легко и хорошо жилось. Когда начнешь топить печку углем или дровами, сразу оценишь прелести центрального отопления.
Когда горячая вода идет из крана просто так, то, когда придется зажигать для этого газовую колонку, четко ощутишь, что хлопот прибавилось. Хотя это совсем не тяжело — зажечь ее.
А когда для того, чтобы помыться, будешь топить колонку в ванной дровами — уже три раза в день не помоешься. Кому-то это ничего, а кому-то — конец света.
С развлечениями тут было тоже не очень. Даже хуже, чем во времена моего детства. Кинотеатр здесь, конечно, был, только новых фильмов совсем не было. Были только старые. Библиотеки еще сохранились, но в них были только старые книги.
Страница 27 из 39
