Тьма

Так прошла промозглая здешняя осень, затем холодная и снежная зима. Когда, наконец, наступила весна, даже не верилось, что она уже наступила. Я все-таки сильно отвык от климата средней полосы. Причерноморский климат куда мягче… Эта весна прибавила мне забот на работе, но и сделала подарок в личной жизни. У меня появилась дама сердца. Я счел это добрым знаком судьбы. Увы, моя болезнь и препараты для ее лечения сексу не благопрепятствуют. Скорее, мешают. Даже когда мне стало лучше, и появилась надежда, что все полностью восстановится, проблемы остались. Ибо я жил в небольшом городке, где большая часть жителей друг друга хорошо знала, и знала, что я болен. Портовый город Новороссийск со своими путанами был совсем рядом, но… на путан у меня не было денег.

Поэтому мне доставалось немного — во время своих путешествий я периодически заходил в некоторые дома Неберджаевской и Верхнебаканского. Там меня принимали, если муж в отъезде.

Однажды муж вернулся не вовремя, и пришлось спасаться через огороды и речку. Муж стрелял вслед, но не попал. Если бы в те дни проводился референдум по вопросу: «можно ли гражданам владеть огнестрельным оружием», то я бы точно ответил, что нет.

А тут была весна и всеобщее веселье по этому случаю. Все как-то дружно кинулись друг другу в объятия, словно эта весна была последней и ничего больше уже не будет. Это было в субботу. Кто праздновал свой выходной, кто что, а я после долгого и мучительного «секса» со старым, в очередной раз отказавшим оборудованием, решил устроить себе праздник и пошел в хинкальную. У Наташи возникло такое же желание насчет праздника, и она тоже пошла в хинкальную. А дальше судьба свела нас за одним столом.«Вот и встретились два одиночества».

А потом нам было не одиноко почти полгода.

Наташа была из Москвы, только не из той Москвы, что я знал. Ее временной слой был изрядно похож на мой, только возврат к капитализму там начался на пару лет позже. Но хоть национальные республики отвалились без стрельбы. Вернее, стрельба в них была, но уже потом, когда они оценили обретенную свободу и решили вспомнить былые обиды от соседних республик. Но Наташе тогда было не до этого, она только закончила архитектурный институт и ее каким-то чудом взяли в некую британскую архитектурную организацию ( не помню уже точно, как эта контора называлась), которая выиграла конкурс на проектирование грандиозных перестроек в Кремле. Президенту и Верховному Совету совсем не нравился Кремлевский Дворец Съездов и его должны были снести, а на его месте построить нечто вроде нереализованного Дворца Съездов, который в моей реальности хотели строить на месте снесенного храма Христа Спасителя. Только, по моему, еще грандиознее. Вот у британцев она и проработала почти пять лет, пока проект благополучно не свернулся и не отправился коту под хвост. Дворец снесли, новый все никак не строили, проекты все перерабатывали и перерабатывали, потом фирма британцев закрылась и ее верхушка покинула Москву. А Наташе и прочим местным сотрудникам пришлось искать себе работу. Потом британцев обвиняли в том, что они не столько проектировали, сколько занимались шпионажем и скупкой задешево разных ресурсов страны. Наташа про это ничего сказать точно не могла, хотя ее работодатели большую часть времени проводили вне офиса, либо на заседаниях, либо на деловых обедах. Оттого им было не до сотрудников, которые весело проводили время за разной пустяковиной. Потом, наконец, мистер Арчибальд или мистер Алистер вырывались из заколдованного круга совещаний и обедов, являлись в офис и наводили порядок. Но длилось такое недолго, заседания вновь манили мистеров, и им было уже не до туземного персонала и не до работы… Так что, возможно, насчет участия в торговле недрами британцев и не привирали. Наташа говорила, что она представляла работу в иностранной компании как нечто вроде труда галерных гребцов, а получилось совсем наоборот.

После британцев Наташа устроилась в ремонтно-строительную контору, но проработала там недолго. Как-то вечером у них на работе погас свет, и она пошла наощупь к выходу. Путешествие к выходу закончилось в Углегорске. Здесь она уже успела поработать в управлении главного архитектора города ( эту синекуру для одного из начальников уже прикрыли), секретарем в управлении горбезопасности, а теперь трудилась комендантом общежития перегонного завода.

Перегонный завод был одним из важнейших предприятий Углегорска и по трофейной немецкой технологии производил жидкое топливо из добываемого угля. Мы встречались с ней два-три раза в неделю. Иногда в гостиницах на ночь, иногда у нее (когда соседка по комнате дежурила в больнице). Съехаться мы все как-то не собирались, все нас устраивало именно в таком виде, пока не настал сентябрь. А в этом сентябре произошли два события, с ней и со мной. Я услышал Зов Тьмы. А она подошла к окошку.

Глава третья. Зов.

Что значит подошла к окошку? Так и подошла.