Простите за это новомодное представление по типу: «Меня зовут Влад, я алкоголик». Я тоже смеялся от таких представлений…
Добавить в моё избранное
151 мин, 21 сек 15227
Ну да, это для нас бегемот-это такая туша в зоопарке: лежит себе, в водичке задницу мочит, а в Африке — это весьма опасное животное, особенно для людей на лодке. А как-то я видел бегемотика в Харьковском зоопарке и удивился тому, что бегемоты могут быть очень красивыми.
А что же себе взять из длинноствольного?
Тогда, когда здесь минувшая война была, пехота вооружалась либо чем-то под пистолетный патрон (официальное название «пистолет-пулемет», в просторечии «автомат»), либо чем-то под винтовочный патрон ( винтовка, хоть магазинная, хоть самозарядная). Есть тут и то, и другое. А еще в Отечественную появились зародыши будущего оружия, которое сейчас тоже называется автомат или штурмовая винтовка. Их патрон — это как бы нечто промежуточное по силе между винтовочным ( 3.2 грамма пороха) и пистолетным (полграмма). Сколько среднее арифметическое из этих двух весов получается? 1,8 грамма? Ну, вот почти столько и имели тогдашние промежуточные патроны, лишь чуть меньше. И тем достигали того, что могли поражать противника дальше, чем прежние ППШ, но ближе, чем прежние винтовки. Как раз на 600-800 метров, что в принципе вполне хватит пехотинцу. И, из-за снижения навески пороха, можно было даже уверенно стрелять очередями. Вот «калашников», знакомый вам, это обеспечивал. Автоматические винтовки под прежние мощные патроны работали плохо — сильноват был патрон для них, чтоб стрелять очередями и попадать, куда целишься.
До «калашникова» в этом мире еще не додумались, но немецкие«штурмгеверы» тут уже были, правда, они в этом мире назывались по-другому. Еще не мешало бы поискать американский карабин М2. Он тоже может стрелять очередями. Его самозарядного брата М1 я тут видел во множестве. Так что если можно таким оружием владеть, надо искать«штурмгевер» либо М2. Если же никак нельзя, то здешний вариант ППШ. И к нему патронов триста. Нет, надо больше, ибо я из такого не стрелял. А патрон к нему очень мощный для пистолетного. Хоть попробовать стоит, удержу ли в руках его, прежде чем покупать.
А гранаты? Ну, это только во сне златом. Хотя не мешает поинтересоваться у сведущих людей про немецкие гранаты. Я слышал про них кое-что, а вдруг здесь они отличаются от тех, про которые я слышал там… Ну и надо подумать о подсумках и всяком прочем. Может, и каску раздобыть?
Зима заканчивалась, и вот-вот должна была грянуть весна. Вы ж знаете, какое это время-время ожиданий, когда же наконец? Когда, наконец, уйдет этот надоевший снег и лед, когда темнеть не будет так рано, когда, наконец, пригреет солнышко и можно будет сбросить надоевшую тяжесть зимней одежды, когда появится первая зелень, когда еще раньше, чем подснежники, расцветут окружающие женщины… Время ожиданий, время томления, время готовности… К чему? А к тому, что пошлет судьба. Толи роман с соседкой, толи нечто более грандиозное… Самое главное-надеяться на это. Поэтому город жил надеждами. Правда, больше на весну, нежели на что-то другое.
А я? А, «не для меня придет весна, и Дон широкий разольется»…
У меня были другие ожидания. Ожидание встречи с тем, что звало меня и ожидание следующей междуусобицы. Причем второе ожидание было ярче. У меня не было доступа к городским большим шишкам, потому я пользовался теми слухами, которые все бродили и бродили по городу. Возможно, мой мозг, как и положено больному сознанию, выискивал в окружающем только то, что укладывается в его ожидания ( то бишь в паранойю), но … Не бывает однократных переворотов. Пришли другие люди, плохих поменяли, хороших поставили. И все на этом. Нет. Смена власти процесс длительный и болезненный. Только не все ее этапы хорошо видны снаружи. Вот вспомним время после нашей гражданской войны. Нашей, потому что, извините, я в этом Углегорске привык так говорить. Ибо кругом хватало людей, у которых история текла как-то не так. Некоторые привычки въедаются.
И вот довольно долго там происходил странный процесс выбивания народных вождей. То есть тех, кто выдвинулся в руководители народных масс и мог эти массы снова возглавить. Хотя вроде бы даже война закончилась. И, видимо, у кого-то не вызывал доверия, что будет вести себя как надо в случае чего.
21 год — в тюрьме застрелен часовым командарм Второй Конной Миронов. Не расстрелян, а отчего-то застрелен часовым на прогулке. Не при побеге, на прогулке.
25 год — умер при операции нарком Фрунзе.
25 год — застрелен неким Зайделем командир корпуса Котовский. Якобы из какой-то ревности к жене Котовского, которая Зайделя как мужчину в упор не видела.
27 год — умер при непонятных обстоятельствах Петр Щетинкин. О нем сейчас мало кто знает, а был он руководителем партизанского движения в Западной Сибири. Под его началом воевали десятки тысяч партизан.
Ну да, кто-то может вообразить себя влюбленным в чужую жену и нажать на спуск. И человек, не убитый во многих боях, умрет от руки «влюбленного».
Да, после операций до сих пор умирают люди.
А что же себе взять из длинноствольного?
Тогда, когда здесь минувшая война была, пехота вооружалась либо чем-то под пистолетный патрон (официальное название «пистолет-пулемет», в просторечии «автомат»), либо чем-то под винтовочный патрон ( винтовка, хоть магазинная, хоть самозарядная). Есть тут и то, и другое. А еще в Отечественную появились зародыши будущего оружия, которое сейчас тоже называется автомат или штурмовая винтовка. Их патрон — это как бы нечто промежуточное по силе между винтовочным ( 3.2 грамма пороха) и пистолетным (полграмма). Сколько среднее арифметическое из этих двух весов получается? 1,8 грамма? Ну, вот почти столько и имели тогдашние промежуточные патроны, лишь чуть меньше. И тем достигали того, что могли поражать противника дальше, чем прежние ППШ, но ближе, чем прежние винтовки. Как раз на 600-800 метров, что в принципе вполне хватит пехотинцу. И, из-за снижения навески пороха, можно было даже уверенно стрелять очередями. Вот «калашников», знакомый вам, это обеспечивал. Автоматические винтовки под прежние мощные патроны работали плохо — сильноват был патрон для них, чтоб стрелять очередями и попадать, куда целишься.
До «калашникова» в этом мире еще не додумались, но немецкие«штурмгеверы» тут уже были, правда, они в этом мире назывались по-другому. Еще не мешало бы поискать американский карабин М2. Он тоже может стрелять очередями. Его самозарядного брата М1 я тут видел во множестве. Так что если можно таким оружием владеть, надо искать«штурмгевер» либо М2. Если же никак нельзя, то здешний вариант ППШ. И к нему патронов триста. Нет, надо больше, ибо я из такого не стрелял. А патрон к нему очень мощный для пистолетного. Хоть попробовать стоит, удержу ли в руках его, прежде чем покупать.
А гранаты? Ну, это только во сне златом. Хотя не мешает поинтересоваться у сведущих людей про немецкие гранаты. Я слышал про них кое-что, а вдруг здесь они отличаются от тех, про которые я слышал там… Ну и надо подумать о подсумках и всяком прочем. Может, и каску раздобыть?
Зима заканчивалась, и вот-вот должна была грянуть весна. Вы ж знаете, какое это время-время ожиданий, когда же наконец? Когда, наконец, уйдет этот надоевший снег и лед, когда темнеть не будет так рано, когда, наконец, пригреет солнышко и можно будет сбросить надоевшую тяжесть зимней одежды, когда появится первая зелень, когда еще раньше, чем подснежники, расцветут окружающие женщины… Время ожиданий, время томления, время готовности… К чему? А к тому, что пошлет судьба. Толи роман с соседкой, толи нечто более грандиозное… Самое главное-надеяться на это. Поэтому город жил надеждами. Правда, больше на весну, нежели на что-то другое.
А я? А, «не для меня придет весна, и Дон широкий разольется»…
У меня были другие ожидания. Ожидание встречи с тем, что звало меня и ожидание следующей междуусобицы. Причем второе ожидание было ярче. У меня не было доступа к городским большим шишкам, потому я пользовался теми слухами, которые все бродили и бродили по городу. Возможно, мой мозг, как и положено больному сознанию, выискивал в окружающем только то, что укладывается в его ожидания ( то бишь в паранойю), но … Не бывает однократных переворотов. Пришли другие люди, плохих поменяли, хороших поставили. И все на этом. Нет. Смена власти процесс длительный и болезненный. Только не все ее этапы хорошо видны снаружи. Вот вспомним время после нашей гражданской войны. Нашей, потому что, извините, я в этом Углегорске привык так говорить. Ибо кругом хватало людей, у которых история текла как-то не так. Некоторые привычки въедаются.
И вот довольно долго там происходил странный процесс выбивания народных вождей. То есть тех, кто выдвинулся в руководители народных масс и мог эти массы снова возглавить. Хотя вроде бы даже война закончилась. И, видимо, у кого-то не вызывал доверия, что будет вести себя как надо в случае чего.
21 год — в тюрьме застрелен часовым командарм Второй Конной Миронов. Не расстрелян, а отчего-то застрелен часовым на прогулке. Не при побеге, на прогулке.
25 год — умер при операции нарком Фрунзе.
25 год — застрелен неким Зайделем командир корпуса Котовский. Якобы из какой-то ревности к жене Котовского, которая Зайделя как мужчину в упор не видела.
27 год — умер при непонятных обстоятельствах Петр Щетинкин. О нем сейчас мало кто знает, а был он руководителем партизанского движения в Западной Сибири. Под его началом воевали десятки тысяч партизан.
Ну да, кто-то может вообразить себя влюбленным в чужую жену и нажать на спуск. И человек, не убитый во многих боях, умрет от руки «влюбленного».
Да, после операций до сих пор умирают люди.
Страница 34 из 39
