Одному маленькому мальчику, по имени Джимм, неустанно казалось, что его преследуют змеи. Две змеи ползут за ним по пятам. Но это не простые змеи. Джимм был уверен, что это пришельцы из той летающей тарелки, которая приснилась ему прошлой ночью…
Добавить в моё избранное
142 мин, 43 сек 10259
А, пока он держал руку этого человека, он мог чувствовать этот холод, он мог ощущать как опускается во тьму, в вечную тьму, где вместо солнца светит полная луна. «Нет, этот человек не живой, — говорил себе Эдди. — Это покойник, и я чувствую это через его мёртвую руку. И этот покойник остался навечно таким, каким он умер».
Наконец Эдди разжал пальцы и освободил руку «покойника», но освободить её позволил, наверное, лишь сам «покойник» под залог вечного молчания о всём, что он чувствовал. И Эдди услышал это через ту же руку, которая сказала ему — «веди себя так, как ни в чём не бывало». И Эдди постарался улыбнуться «ему» и у него получилось (наверное, опять же, с помощью того, кому он улыбнулся). И ему (Эдди) сразу стало так легко, когда он не видел лица того«князя тьмы», но тут же услышал ответ, что он сможет быть таким же как в данный момент, если будет хранить молчание. Но Эдди легко себя чувствовал и старался не обращать к себе страха, но вдруг… сердце его «остановилось»: это было то самое, чего Эдди не желал подпускать к себе — оно заставило его задуматься над тем, что он услышал да не понял. И он задумался, глубоко задумался и понял. Понял не под страхом смерти, а, может быть, под страхом ада вечных мук. И страх этот тут же отпустил Эдди и придал ему лёгкое и весёлое настроение.
Вечером к Тинне приехал дедушка. А, поскольку она знала его как очень мудрого человека, ей казалось, что он знает всё, что связано с человеческой психологией; что все его мысли состоят из собственного жизненного опыта. Но больше всего его занимала мистика, понимание всего нереального как реальное, будто всё зависит от человеческих ощущений. И тогда она спросила деда: действительно ли всё зависит от собственных ощущений человека? — Спросила она потому, что вспомнила про рассказанное Эдии и засомневалась в своём неверии всему этому.
— Нет, — отвечал ей дед. — Есть ещё воздействия на человека, проникающие его против его собственной воли.
Конечно, Тинна понимала, что проживающие в доме старика могут заставить Эдди действовать против его собственной воли (под гипнотическим влиянием) и даже могут подчинить его себе. И тогда Тинна спросила деда: а как можно противостоять этим воздействиям?
— Не подчиняться «им», — ответил ей дед очень просто, обращая в её глазах всё сложное в достаточно лёгкое и понятное. Но следующий её вопрос заставил его взглянуть на свою внучку довольно серьёзным взглядом.
— А если это силы зла? — спросила она. А дед знал: чтоб такое спрашивать, то надо было с этим и сталкиваться. Но вопрос её прозвучал так, словно сталкивалась с этим вовсе не она. И дед, быстро продумав над ответом, ответил ей так. — В таком случае, следует обратиться ко Всевышнему. Если человек относится к Нему, то Он ему поможет.
Тинна вспомнила, что Эдди некрещёный и относиться ко Всевышнему никак не может.
Утром, в школе, Тинна встретила Эдди и даже не узнала его. Она никогда не замечала в нём такого весёлого настроения духа. Вот тут-то она и начала понимать всё, как есть. «Им действительно овладело зло, — говорила она себе, — а это настроение оно придало ему в залог за что-то, но вот за что?» «В то, что Эдди стал одним из«них», она не верила; она отлично знает Эдди — он никогда бы не променял свою душу на это идиотское настроение. А, когда она спрашивала его о «гостях старика», он смеялся, дурачился и постоянно этим самым увиливал от ответа. Тогда у Тинны появилось полное предположение о том, что Эдди единственный, кто знает о тайне дома старика, а особенно о тех, кто проживает в этом доме вместе со стариком. И «они» сохраняют Эдди жизнь в залог за его молчание. Но«они» могли бы и«ликвидировать» его, но не стали; значит, у«них» нет такой возможности.
К вечеру, за чашкой кофе, Энни (мать Эдди), разговорившись со своим мужем, хотела рассказать ему что-то важное, но он отбивал у неё эту тему, постоянно объясняя о своих финансовых повышениях — этим он был доволен и не хотел ничего слушать, кроме её поддержки.
— Энни, — вдруг спросил он её, да так, что она и не ожидала такого вопроса. — Что там случилось с сыном твоей подруги?, говорят, его змея какая-то укусила.
— Я как раз на эту тему хотела поговорить с тобой, а ты меня постоянно сбиваешь своими финансами.
— Представляешь? — начала она рассказывать, — что мне сегодня Бигги рассказывала: приходит, говорит, её Джимми, аж утром, еле живой, он ей что-то рассказывал быстро, из всего она поняла, что его укусила змея, но по виду, говорит, на змею что-то непохоже было. И что странно: на теле его ни одной царапины, только лишь два красных пятнышка на шее.
— Да это змея, — вставил тут же муж. — Змеиный укус и ничего…
— А ты слушай дальше, — перебила она его. — Слушай, что рассказывал ей Джимм, после того как ему полегчало немного: Говорит, когда вечером шёл домой, то по дороге ему на встречу ползла змея.
Наконец Эдди разжал пальцы и освободил руку «покойника», но освободить её позволил, наверное, лишь сам «покойник» под залог вечного молчания о всём, что он чувствовал. И Эдди услышал это через ту же руку, которая сказала ему — «веди себя так, как ни в чём не бывало». И Эдди постарался улыбнуться «ему» и у него получилось (наверное, опять же, с помощью того, кому он улыбнулся). И ему (Эдди) сразу стало так легко, когда он не видел лица того«князя тьмы», но тут же услышал ответ, что он сможет быть таким же как в данный момент, если будет хранить молчание. Но Эдди легко себя чувствовал и старался не обращать к себе страха, но вдруг… сердце его «остановилось»: это было то самое, чего Эдди не желал подпускать к себе — оно заставило его задуматься над тем, что он услышал да не понял. И он задумался, глубоко задумался и понял. Понял не под страхом смерти, а, может быть, под страхом ада вечных мук. И страх этот тут же отпустил Эдди и придал ему лёгкое и весёлое настроение.
Вечером к Тинне приехал дедушка. А, поскольку она знала его как очень мудрого человека, ей казалось, что он знает всё, что связано с человеческой психологией; что все его мысли состоят из собственного жизненного опыта. Но больше всего его занимала мистика, понимание всего нереального как реальное, будто всё зависит от человеческих ощущений. И тогда она спросила деда: действительно ли всё зависит от собственных ощущений человека? — Спросила она потому, что вспомнила про рассказанное Эдии и засомневалась в своём неверии всему этому.
— Нет, — отвечал ей дед. — Есть ещё воздействия на человека, проникающие его против его собственной воли.
Конечно, Тинна понимала, что проживающие в доме старика могут заставить Эдди действовать против его собственной воли (под гипнотическим влиянием) и даже могут подчинить его себе. И тогда Тинна спросила деда: а как можно противостоять этим воздействиям?
— Не подчиняться «им», — ответил ей дед очень просто, обращая в её глазах всё сложное в достаточно лёгкое и понятное. Но следующий её вопрос заставил его взглянуть на свою внучку довольно серьёзным взглядом.
— А если это силы зла? — спросила она. А дед знал: чтоб такое спрашивать, то надо было с этим и сталкиваться. Но вопрос её прозвучал так, словно сталкивалась с этим вовсе не она. И дед, быстро продумав над ответом, ответил ей так. — В таком случае, следует обратиться ко Всевышнему. Если человек относится к Нему, то Он ему поможет.
Тинна вспомнила, что Эдди некрещёный и относиться ко Всевышнему никак не может.
Утром, в школе, Тинна встретила Эдди и даже не узнала его. Она никогда не замечала в нём такого весёлого настроения духа. Вот тут-то она и начала понимать всё, как есть. «Им действительно овладело зло, — говорила она себе, — а это настроение оно придало ему в залог за что-то, но вот за что?» «В то, что Эдди стал одним из«них», она не верила; она отлично знает Эдди — он никогда бы не променял свою душу на это идиотское настроение. А, когда она спрашивала его о «гостях старика», он смеялся, дурачился и постоянно этим самым увиливал от ответа. Тогда у Тинны появилось полное предположение о том, что Эдди единственный, кто знает о тайне дома старика, а особенно о тех, кто проживает в этом доме вместе со стариком. И «они» сохраняют Эдди жизнь в залог за его молчание. Но«они» могли бы и«ликвидировать» его, но не стали; значит, у«них» нет такой возможности.
К вечеру, за чашкой кофе, Энни (мать Эдди), разговорившись со своим мужем, хотела рассказать ему что-то важное, но он отбивал у неё эту тему, постоянно объясняя о своих финансовых повышениях — этим он был доволен и не хотел ничего слушать, кроме её поддержки.
— Энни, — вдруг спросил он её, да так, что она и не ожидала такого вопроса. — Что там случилось с сыном твоей подруги?, говорят, его змея какая-то укусила.
— Я как раз на эту тему хотела поговорить с тобой, а ты меня постоянно сбиваешь своими финансами.
— Представляешь? — начала она рассказывать, — что мне сегодня Бигги рассказывала: приходит, говорит, её Джимми, аж утром, еле живой, он ей что-то рассказывал быстро, из всего она поняла, что его укусила змея, но по виду, говорит, на змею что-то непохоже было. И что странно: на теле его ни одной царапины, только лишь два красных пятнышка на шее.
— Да это змея, — вставил тут же муж. — Змеиный укус и ничего…
— А ты слушай дальше, — перебила она его. — Слушай, что рассказывал ей Джимм, после того как ему полегчало немного: Говорит, когда вечером шёл домой, то по дороге ему на встречу ползла змея.
Страница 5 из 39
