Синдром отчуждения (или психического автоматизма) — одна из разновидностей галлюцинаторно-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, бредовые идеи воздействия (психологического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчуждённости, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления)…
Добавить в моё избранное
125 мин, 27 сек 12251
Она словно ищет чего-то и никак не может найти.
Ответа?
Знака?
Прощения?
Глава 5
Адский Колодец лежит на вершине мира и ведет вниз, к его корням.
Он, вероятно, так же стар, как и сам мир; а если и нет, то выглядит таким.
Он начинается с двери. Это громадная, из закаленного металла дверь, воздвигнутая Первыми, тяжелая, как грех, втрое выше человека и в половину этого расстояния шириной. Она в полный локоть толщиной, на ней медное кольцо размером с голову, сложная давящая пластина замка и надпись, говорящая, примерно, следующее: «Уходи. Здесь тебе не место. Если попробуешь войти — пропадешь, а также будешь проклят. Если тебе каким-то образом удастся войти — не жалуйся, что тебя не предупреждали, и не докучай нам своими предсмертными молитвами». Подписано: «Боги».
Роджер Желязны «Бог света»
Лили подняла голову, и тут же рухнула обратно — чуть не поперхнулась от накатившей тошноты. Сил встать не было, хотя спина и шея уже затекли из-за сна на полу.
Временами девушке казалось, что она видит себя сверху — то удаляется, то вновь приближается и смотрит изнутри, как в дверной глазок. И стены кабинеты расширялись, сужались — пульсировали в тягучем неприятном ритме.
Лили уже хотела, чтобы ее вырвало — освободило от круговорота в желудке, от рези в глазах и душащей лихорадки.
Но облегчения не наступало.
А вокруг была гулкая тишина. Такая, в которой слышно тонкий звон падающей на пол булавки. В которой пытаешься уловить малейшие звуки — шаги, скрип, шорох… Боишься и ждешь, когда вот-вот воздух прорежет шум отпираемой двери.
Лили сжала ноющий затылок и чудовищным усилием подтянулась к столу, уставившись на окно, которое даже не заметила вчера ночью. За ним было все то же суицидально-тоскливое небо оттенка грязной воды.
«Дождя, кажется, нет».
Чесалась и плохо пахла давно не мытая голова. Лили чувствовала это даже несмотря на заложенный нос.
«Как же хочется в душ»…
А еще надо поесть, причесаться, выпить лекарства и поглядеть, как там мобильник. И двигаться из этого чистилища.
Она вспомнила, что вечером не пила таблетки.
«Пустой город — совсем не подобающее место для болезни, не находишь?»
Лили кое-как забралась на стул и повторила привычную процедуру — несколько кусочков склизкой тушенки, теперь уже холодное какао и таблетки.
«Просто объедение», — Давилась, кашляла, сдерживала, как могла, рвоту, но продолжала.
Бумаги, бумаги — девушка бездумно начала ворочать пачки листов, глотая отвратный какао. Расплывались песочным пятном перед глазами неисчислимые доклады и рапорты.
Кому все это сейчас нужно?
«Кем бы ты ни был, а после смерти от тебя останется только необъятная гора мусора. И, если не было за тобой никаких поступков, то и помнить будут именно по этому мусору — изъеденным молью одеждам, чахлым цветам на подоконнике и, конечно, горе-сервизам в пыльных сервантах…»
Стойте! А это что?
Лили вытащила папку с множеством подшитых страниц, на которых были заинтриговавшие… диалоги?
«Записи переговоров?»
Точно! Девушка с судорожно колотящимся сердцем начала перебирать страницы в поисках последней даты. Вот — 17 января 1967 г. Дальше — лишь пустые листы.
«16.30»
Группа Альфа: База прием.
База: На месте. Докладывайте.
Группа Альфа: Пробовали связаться с внешним миром — без результатов. Идем по компасу в сторону Соликамска. Отошли от города километров на тридцать. Видимость почти нулевая. Ветер и снег. Сугробы огромные, машину пришлось бросить. Прием.
База: Вас понял. Следующий сеанс связи через тридцать мин. Удачи, ребята.
Группа Альфа: Вас понял. Нам всем не помешает.
17:00
Группа Альфа: База прием.
База: На месте. Докладывайте.
Группа Альфа: Пробовали связаться с внешним миром — без результатов. Идем по компасу, но почти не продвинулись. Вернулись на свои следы. Погодные условия ухудшаются — ветер сильный, как никогда — я такого не видел. Валит деревья.
База: Вас понял. Держитесь открытого пространства. Не хватало, чтобы вы пострадали от упавшего дерева. На вас вся наша надежда. Следующий сеанс связи через тридцать мин. Удачи, ребята.
Группа Альфа: Вас понял. К черту!
17:30
Группа Альфа: База прием. Мы потеряли одного. Провели перекличку — Сергея нет. Ждали двадцать минут. Больше на таком холоде не можем. С компасом какая-то чертовщина. Стрелка вертится как ненормальная — мы снова и снова возвращаемся на старое место. Пробовали связаться с внешним миром — без результатов. База прием! Вы меня слышите?
База: Все понял. Вы можете найти ориентиры на местности, чтобы двигаться дальше?
Группа Альфа: Нет, видимость почти нулевая. Одна снежная пелена вокруг.
Ответа?
Знака?
Прощения?
Глава 5
Адский Колодец лежит на вершине мира и ведет вниз, к его корням.
Он, вероятно, так же стар, как и сам мир; а если и нет, то выглядит таким.
Он начинается с двери. Это громадная, из закаленного металла дверь, воздвигнутая Первыми, тяжелая, как грех, втрое выше человека и в половину этого расстояния шириной. Она в полный локоть толщиной, на ней медное кольцо размером с голову, сложная давящая пластина замка и надпись, говорящая, примерно, следующее: «Уходи. Здесь тебе не место. Если попробуешь войти — пропадешь, а также будешь проклят. Если тебе каким-то образом удастся войти — не жалуйся, что тебя не предупреждали, и не докучай нам своими предсмертными молитвами». Подписано: «Боги».
Роджер Желязны «Бог света»
Лили подняла голову, и тут же рухнула обратно — чуть не поперхнулась от накатившей тошноты. Сил встать не было, хотя спина и шея уже затекли из-за сна на полу.
Временами девушке казалось, что она видит себя сверху — то удаляется, то вновь приближается и смотрит изнутри, как в дверной глазок. И стены кабинеты расширялись, сужались — пульсировали в тягучем неприятном ритме.
Лили уже хотела, чтобы ее вырвало — освободило от круговорота в желудке, от рези в глазах и душащей лихорадки.
Но облегчения не наступало.
А вокруг была гулкая тишина. Такая, в которой слышно тонкий звон падающей на пол булавки. В которой пытаешься уловить малейшие звуки — шаги, скрип, шорох… Боишься и ждешь, когда вот-вот воздух прорежет шум отпираемой двери.
Лили сжала ноющий затылок и чудовищным усилием подтянулась к столу, уставившись на окно, которое даже не заметила вчера ночью. За ним было все то же суицидально-тоскливое небо оттенка грязной воды.
«Дождя, кажется, нет».
Чесалась и плохо пахла давно не мытая голова. Лили чувствовала это даже несмотря на заложенный нос.
«Как же хочется в душ»…
А еще надо поесть, причесаться, выпить лекарства и поглядеть, как там мобильник. И двигаться из этого чистилища.
Она вспомнила, что вечером не пила таблетки.
«Пустой город — совсем не подобающее место для болезни, не находишь?»
Лили кое-как забралась на стул и повторила привычную процедуру — несколько кусочков склизкой тушенки, теперь уже холодное какао и таблетки.
«Просто объедение», — Давилась, кашляла, сдерживала, как могла, рвоту, но продолжала.
Бумаги, бумаги — девушка бездумно начала ворочать пачки листов, глотая отвратный какао. Расплывались песочным пятном перед глазами неисчислимые доклады и рапорты.
Кому все это сейчас нужно?
«Кем бы ты ни был, а после смерти от тебя останется только необъятная гора мусора. И, если не было за тобой никаких поступков, то и помнить будут именно по этому мусору — изъеденным молью одеждам, чахлым цветам на подоконнике и, конечно, горе-сервизам в пыльных сервантах…»
Стойте! А это что?
Лили вытащила папку с множеством подшитых страниц, на которых были заинтриговавшие… диалоги?
«Записи переговоров?»
Точно! Девушка с судорожно колотящимся сердцем начала перебирать страницы в поисках последней даты. Вот — 17 января 1967 г. Дальше — лишь пустые листы.
«16.30»
Группа Альфа: База прием.
База: На месте. Докладывайте.
Группа Альфа: Пробовали связаться с внешним миром — без результатов. Идем по компасу в сторону Соликамска. Отошли от города километров на тридцать. Видимость почти нулевая. Ветер и снег. Сугробы огромные, машину пришлось бросить. Прием.
База: Вас понял. Следующий сеанс связи через тридцать мин. Удачи, ребята.
Группа Альфа: Вас понял. Нам всем не помешает.
17:00
Группа Альфа: База прием.
База: На месте. Докладывайте.
Группа Альфа: Пробовали связаться с внешним миром — без результатов. Идем по компасу, но почти не продвинулись. Вернулись на свои следы. Погодные условия ухудшаются — ветер сильный, как никогда — я такого не видел. Валит деревья.
База: Вас понял. Держитесь открытого пространства. Не хватало, чтобы вы пострадали от упавшего дерева. На вас вся наша надежда. Следующий сеанс связи через тридцать мин. Удачи, ребята.
Группа Альфа: Вас понял. К черту!
17:30
Группа Альфа: База прием. Мы потеряли одного. Провели перекличку — Сергея нет. Ждали двадцать минут. Больше на таком холоде не можем. С компасом какая-то чертовщина. Стрелка вертится как ненормальная — мы снова и снова возвращаемся на старое место. Пробовали связаться с внешним миром — без результатов. База прием! Вы меня слышите?
База: Все понял. Вы можете найти ориентиры на местности, чтобы двигаться дальше?
Группа Альфа: Нет, видимость почти нулевая. Одна снежная пелена вокруг.
Страница 23 из 37
