Света открыла глаза и уставилась в потолок. В комнате было темно, но сквозь щель между двумя плотно закрытыми шторами на окнах пробивались солнечные лучи, тусклые и почти незаметные — погода сегодня не будет приветливой. Света немного полежала без движения. Тишину нарушало только тяжелое громкое дыхание Кости. Женщина повернула голову в его сторону, скользнув взглядом по его лицу.
Добавить в моё избранное
130 мин, 41 сек 21338
Она попыталась оторвать от себя взбесившееся животное, но от этого становилось ещё мучительнее. По щекам потекла кровь. Кошка завизжала, и остальные её сородичи набросились на беззащитную женщину. Она извивалась под ними, дёргая руками и ногами, а кошки кусали и царапали её. Одно из животных вцепилось зубами в бедро Ольги Леонидовны, выдирая кусок окровавленного мяса.
Королева расцарапала своей хозяйке щёки, потом размахнулась и ударила когтем её в глаз. Старушка ещё несколько раз судорожно дёрнулась и затихла. Она была мертва.
Совсем скоро над ней заискрился ярко-красный дым…
Олеся не знала, сколько времени прошло — час или целые сутки. Её мать словно сошла с ума, хотя сейчас, после всего, что случилось, в этом можно было не сомневаться. Она видела что-то, чего не видели другие. Какая-то неведомая сила заставляла её видеть это.
«Она сказала, что проклинает место, в котором с ней так поступили», — пронеслись в голове у Олеси слова Ольги Леонидовны.
Олеся закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Тамара ходила по комнатам, чем-то гремела, время от времени обращалась к Иисусу, говорила, что должна изгнать дьявола. Олеся плакала, прижимаясь к стене, но потом устала от слёз. В чулане было темно, лишь через дверную щель проникал свет, который иногда пропадал, если рядом проходила Тома.
— Что она хочет сделать?— шептала Олеся сама себе. Хотя девочка уже всё знала. Пару лет назад она видела на столе у мамы книгу о том, как изгоняют демонов. Олеся не читала её, даже не открывала ни разу, но она запомнила обложку. На ней был изображён демон, сгорающий в ярком пламени.
Огонь.
Огонь — вот единственный способ очищения души, который был известен Тамаре. И только им она могла воспользоваться, чтобы освободить дочь от терзаний дьявола внутри неё.
В дверь что-то ударило. Это Тома со стуком прижалась к ней с другой стороны.
— Потерпи, милая, — сказала женщина. — Я прогоню змея из твоей души. Я спасу тебя. Иисус научил меня. Какие у него красивые глаза, как же они горят.
Олеся заметила, что теперь горящие глаза статуэтки не пугают её мать, а наоборот, несут в себе божественное провидение.
Надо что-то делать, но что? Оставалось одно — применить силу и постараться свалить мать, когда она будет в замешательстве. Тома вставила ключ в замочную скважину, и девочка затаила дыхание. Она медленно поднялась на ноги и замерла напротив двери, готовясь дать отпор.
«Это же моя мама», — подумала Олеся, но потом сказала себе, что сейчас её мать помешана и опасна, и готова сделать всё, что угодно. Надо действовать.
Ключ повернулся два раза. Момент до того, как открылась дверь, показался Олесе вечностью. Она была готова и сосредоточена. Может быть, слишком сильно, поэтому и упустила мгновение, когда всё должно было решиться. Дверь резко распахнулась. Тамара схватила дочь за руки, рванула на себя, а потом толкнула назад. Олеся ударилась затылком о стену и потеряла сознание.
Открыв глаза, девочка тут же ощутила боль в голове, и охнула.
— Ты очнулся, демон?— сказал Тамара.
Олеся поняла, что привязана к кровати верёвками. Так туго, что шансов на освобождение не оставалось. Мать поливала её бензином из пятилитровой канистры.
— Мама! Ты сожжёшь меня заживо, и сама сгоришь вместе с домом!— закричала девочка.
Тамара замерла и пристально посмотрела на дочь, словно пытаясь что-то найти в её лице.
— Это говоришь не ты, это дьявол в тебе.
— Мама, нет! Это я! Я!
— Нет, — женщина продолжала выплёскивать жидкость. — Я не хочу гореть в адском пламени. Поэтому я уничтожу тебя. Ты в ловушке, ты не заберёшь мою девочку.
Олеся расплакалась.
— Посмотри, что происходит с городом, — говорила Тома. — Посмотри. Так мне сказал Иисус. Он выбрал меня, чтобы я остановила разврат, жестокость людей. Как же мне было больно, когда я поняла, что главный демон в тебе. Но всё буде хорошо. Я всё исправлю.
— Боже, нет!— закричала Олеся, рыдая.
Тамара выплеснула последнюю каплю и бросила канистру на пол:
— А теперь мне надо принести спички.
Она улыбнулась, глядя на Олесю, а потом её лицо стало уверенным и суровым, и она пошла на кухню.
Тома вошла в кухню, но она не взяла спички, потому что увидела то, чего здесь не должно было быть. На столе стояла статуэтка Иисуса, но Тома точно знала, что оставила её в комнате. Глаза фигурки вспыхнули.
— Ты ошиблась, — раздался голос.
Тома зачарованно смотрела на неё:
— В чём моя ошибка?
— Ты не нашла демона.
— Как? Я уже почти прогнала его из тела моей девочки.
— Нет, — ответила статуэтка. — Дьявол не в ней. Он в тебе.
— Что?— глаза женщины расширились от ужаса и непонимания.
Красный дым вырвался из глаз Иисуса и окружил Тамару, превращаясь в огонь.
Королева расцарапала своей хозяйке щёки, потом размахнулась и ударила когтем её в глаз. Старушка ещё несколько раз судорожно дёрнулась и затихла. Она была мертва.
Совсем скоро над ней заискрился ярко-красный дым…
Олеся не знала, сколько времени прошло — час или целые сутки. Её мать словно сошла с ума, хотя сейчас, после всего, что случилось, в этом можно было не сомневаться. Она видела что-то, чего не видели другие. Какая-то неведомая сила заставляла её видеть это.
«Она сказала, что проклинает место, в котором с ней так поступили», — пронеслись в голове у Олеси слова Ольги Леонидовны.
Олеся закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Тамара ходила по комнатам, чем-то гремела, время от времени обращалась к Иисусу, говорила, что должна изгнать дьявола. Олеся плакала, прижимаясь к стене, но потом устала от слёз. В чулане было темно, лишь через дверную щель проникал свет, который иногда пропадал, если рядом проходила Тома.
— Что она хочет сделать?— шептала Олеся сама себе. Хотя девочка уже всё знала. Пару лет назад она видела на столе у мамы книгу о том, как изгоняют демонов. Олеся не читала её, даже не открывала ни разу, но она запомнила обложку. На ней был изображён демон, сгорающий в ярком пламени.
Огонь.
Огонь — вот единственный способ очищения души, который был известен Тамаре. И только им она могла воспользоваться, чтобы освободить дочь от терзаний дьявола внутри неё.
В дверь что-то ударило. Это Тома со стуком прижалась к ней с другой стороны.
— Потерпи, милая, — сказала женщина. — Я прогоню змея из твоей души. Я спасу тебя. Иисус научил меня. Какие у него красивые глаза, как же они горят.
Олеся заметила, что теперь горящие глаза статуэтки не пугают её мать, а наоборот, несут в себе божественное провидение.
Надо что-то делать, но что? Оставалось одно — применить силу и постараться свалить мать, когда она будет в замешательстве. Тома вставила ключ в замочную скважину, и девочка затаила дыхание. Она медленно поднялась на ноги и замерла напротив двери, готовясь дать отпор.
«Это же моя мама», — подумала Олеся, но потом сказала себе, что сейчас её мать помешана и опасна, и готова сделать всё, что угодно. Надо действовать.
Ключ повернулся два раза. Момент до того, как открылась дверь, показался Олесе вечностью. Она была готова и сосредоточена. Может быть, слишком сильно, поэтому и упустила мгновение, когда всё должно было решиться. Дверь резко распахнулась. Тамара схватила дочь за руки, рванула на себя, а потом толкнула назад. Олеся ударилась затылком о стену и потеряла сознание.
Открыв глаза, девочка тут же ощутила боль в голове, и охнула.
— Ты очнулся, демон?— сказал Тамара.
Олеся поняла, что привязана к кровати верёвками. Так туго, что шансов на освобождение не оставалось. Мать поливала её бензином из пятилитровой канистры.
— Мама! Ты сожжёшь меня заживо, и сама сгоришь вместе с домом!— закричала девочка.
Тамара замерла и пристально посмотрела на дочь, словно пытаясь что-то найти в её лице.
— Это говоришь не ты, это дьявол в тебе.
— Мама, нет! Это я! Я!
— Нет, — женщина продолжала выплёскивать жидкость. — Я не хочу гореть в адском пламени. Поэтому я уничтожу тебя. Ты в ловушке, ты не заберёшь мою девочку.
Олеся расплакалась.
— Посмотри, что происходит с городом, — говорила Тома. — Посмотри. Так мне сказал Иисус. Он выбрал меня, чтобы я остановила разврат, жестокость людей. Как же мне было больно, когда я поняла, что главный демон в тебе. Но всё буде хорошо. Я всё исправлю.
— Боже, нет!— закричала Олеся, рыдая.
Тамара выплеснула последнюю каплю и бросила канистру на пол:
— А теперь мне надо принести спички.
Она улыбнулась, глядя на Олесю, а потом её лицо стало уверенным и суровым, и она пошла на кухню.
Тома вошла в кухню, но она не взяла спички, потому что увидела то, чего здесь не должно было быть. На столе стояла статуэтка Иисуса, но Тома точно знала, что оставила её в комнате. Глаза фигурки вспыхнули.
— Ты ошиблась, — раздался голос.
Тома зачарованно смотрела на неё:
— В чём моя ошибка?
— Ты не нашла демона.
— Как? Я уже почти прогнала его из тела моей девочки.
— Нет, — ответила статуэтка. — Дьявол не в ней. Он в тебе.
— Что?— глаза женщины расширились от ужаса и непонимания.
Красный дым вырвался из глаз Иисуса и окружил Тамару, превращаясь в огонь.
Страница 35 из 37
