Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
Добавить в моё избранное
125 мин, 54 сек 1750
Корытцев дышал. Он оставался в том же положении, в котором покинул его Алексей, только теперь дремал — то ли уставши бояться, то ли так расслабляющее действовал Гиби.
Курин постучал гостя по плечу. Следователь открыл глаза.
— Где ваш паспорт?
Корытцев замычал, отчаянно мотая головой. Наверное, вновь призывал о чем-то договориться.
— Хорошо, сам найду. Вариантов немного. В портфеле?
Судя по мимике Павла Сергеевича, не там.
— Значит, в пиджаке.
Алексей вынул из внутреннего кармана плененного паспорт и принялся листать его. Есть штамп о регистрации брака и ниже штамп о его расторжении. Детей, согласно документу, у него нет. Хотя странно — у всех людей за сорок как правило уже имеется потомство. Стало быть, действительно о нем раньше утра некому вспомнить. А вдруг он живет с любовницей?
Курин ощупал карманы пиджака Корытцева, вынул мобильный телефон. Не разобравшись, как отключить чудо техники, он снял заднюю панель аппарата и вынул аккумулятор.
Алексей протер части разобранного телефона платком — чтобы отпечатков не осталось, — положил их вместе с паспортом в пиджак следователя и вернулся на кухню.
Много раз заходил он в комнату, но Павел Сергеевич не спешил умирать. Близился рассвет, а Корытцев был жив.
«Задушить его что ли, да вынести подальше, пока темно, не то не избежать неприятностей? Но цветку пока с него никакой пользы. Подожду еще немного»
Около шести утра из комнаты донеслось мычание. Алексей не хотел видеть предсмертные судороги гостя, поэтому дождался, пока звуки прекратятся.
Гиби не подвел. Именно о таких случаях, должно быть, говорят: красота требует жертв. И ненапрасных. Растение не только окрепло и разрослось, появилась пара десятков бутонов, половина из которых раскрыли чудесные голубые лепестки.
«Что это, если не чудо, — ведь пару часов назад гибискус умирал?»
Корытцева не было жалко. Сам еще тем злодеем, поди, был.
Обидно, что в начале лета около шести на улице уже достаточно светло, и трудно остаться незамеченным, таща на спине такую тушу.
«Подниму ли вообще его?— прикинул Курин, — если бы прямо так, не оборачивая простыней, то конечно: положил на спину, за руки через плечи ухватил бы и готово дело, а в тряпке… Ведь не четвертовать его. Тогда, конечно, проще было бы. По частям в спортивной сумке вынес бы-никому в жизнь не отыскать. Руку в одну помойку, ногу в другую, голову закопать, тело кинуть в пруд — поди собери потом!»
Но страшно ведь! Каково это — отпиливать человеку, пусть и мертвому, руку, и тем более голову! И крови столько будет, что не отмоешь квартиру. Так и «заметут» легко.
До ночи здесь тоже не оставить, вдруг начнут искать? Если только в подвале его положить, хотя бы до вечера. Сейчас подвал открыт — заходи кто хочешь, — брошу там и замок повешу. Да и найдут там Корытцева, я-то причем? Не у меня же нашли. Или докажут, что я убил? Ха! На трупе ни единой раны, и в желудке только съедобное! Он вообще сам умер
Курин завернул тело в широкое постельное покрывало, открыл дверь квартиры, и, убедившись, что в подъезде не слышно ни шороха, спустил страшную ношу в подвал. Несмотря на немалый вес следователя, Алексей отнес труп довольно далеко от входа. Отыскав самый темный, заваленный ветошью угол, Курин решил: самое подходящее место! Брезгливо морщась, он очистил угол от зловонного хлама, положил на пол мертвеца и вернул тряпье на старое место.
«В подвале немало таких горок, вряд ли кому-то интересно будет рыться в хламе!»
Заперев подвал массивным навесным замком (вот уж воистину дома лишних вещей не бывает, все когда-то пригодится!), Алексей спрятал ключ в парке под кривой березой и вернулся в квартиру.
Ни к чему дома держать и портфель следователя. Курин покопался в нем, ничего интересного, кроме денег, там не оказалось. Вот шельмец: обещал пятнадцать тысяч евро, а у самого только десять было. А врал, все при нем!
Спрятав пачку банкнот под матрацем, Алексей бросил портфель к двери-не забыть бы прихватить на помойку, как пойдет на работу.
«Хм… На ра-бо-ту… Убил человека, и как ни в чем не бывало — на работу. Не расхвораться на нервной почве и остаться дома, не кинуться в бега, а именно — на работу»
Но дело сделано и мало проку жалеть о содеянном. У Курина имелось достаточно времени, чтобы обдумать, на что идет. Ведь Корытцев хотел нагло его ограбить! Отнять единственное, что приносило в жизни какую-то радость, и даже более того: давало шанс изменить всю жизнь! Следователь сам виноват.
Гиби теперь ни к чему от света таиться. Курин поднял кастрюлю с кустиком на подоконник, провел нежно ладонью по ближнему бутону. Определенно, это самое красивое растение в мире! Что еще можно для него сделать? Заботливый хозяин сходил в ванную, и, вернувшись с влажной тряпочкой, начал протирать листья.
Курин постучал гостя по плечу. Следователь открыл глаза.
— Где ваш паспорт?
Корытцев замычал, отчаянно мотая головой. Наверное, вновь призывал о чем-то договориться.
— Хорошо, сам найду. Вариантов немного. В портфеле?
Судя по мимике Павла Сергеевича, не там.
— Значит, в пиджаке.
Алексей вынул из внутреннего кармана плененного паспорт и принялся листать его. Есть штамп о регистрации брака и ниже штамп о его расторжении. Детей, согласно документу, у него нет. Хотя странно — у всех людей за сорок как правило уже имеется потомство. Стало быть, действительно о нем раньше утра некому вспомнить. А вдруг он живет с любовницей?
Курин ощупал карманы пиджака Корытцева, вынул мобильный телефон. Не разобравшись, как отключить чудо техники, он снял заднюю панель аппарата и вынул аккумулятор.
Алексей протер части разобранного телефона платком — чтобы отпечатков не осталось, — положил их вместе с паспортом в пиджак следователя и вернулся на кухню.
Много раз заходил он в комнату, но Павел Сергеевич не спешил умирать. Близился рассвет, а Корытцев был жив.
«Задушить его что ли, да вынести подальше, пока темно, не то не избежать неприятностей? Но цветку пока с него никакой пользы. Подожду еще немного»
Около шести утра из комнаты донеслось мычание. Алексей не хотел видеть предсмертные судороги гостя, поэтому дождался, пока звуки прекратятся.
Гиби не подвел. Именно о таких случаях, должно быть, говорят: красота требует жертв. И ненапрасных. Растение не только окрепло и разрослось, появилась пара десятков бутонов, половина из которых раскрыли чудесные голубые лепестки.
«Что это, если не чудо, — ведь пару часов назад гибискус умирал?»
Корытцева не было жалко. Сам еще тем злодеем, поди, был.
Обидно, что в начале лета около шести на улице уже достаточно светло, и трудно остаться незамеченным, таща на спине такую тушу.
«Подниму ли вообще его?— прикинул Курин, — если бы прямо так, не оборачивая простыней, то конечно: положил на спину, за руки через плечи ухватил бы и готово дело, а в тряпке… Ведь не четвертовать его. Тогда, конечно, проще было бы. По частям в спортивной сумке вынес бы-никому в жизнь не отыскать. Руку в одну помойку, ногу в другую, голову закопать, тело кинуть в пруд — поди собери потом!»
Но страшно ведь! Каково это — отпиливать человеку, пусть и мертвому, руку, и тем более голову! И крови столько будет, что не отмоешь квартиру. Так и «заметут» легко.
До ночи здесь тоже не оставить, вдруг начнут искать? Если только в подвале его положить, хотя бы до вечера. Сейчас подвал открыт — заходи кто хочешь, — брошу там и замок повешу. Да и найдут там Корытцева, я-то причем? Не у меня же нашли. Или докажут, что я убил? Ха! На трупе ни единой раны, и в желудке только съедобное! Он вообще сам умер
Курин завернул тело в широкое постельное покрывало, открыл дверь квартиры, и, убедившись, что в подъезде не слышно ни шороха, спустил страшную ношу в подвал. Несмотря на немалый вес следователя, Алексей отнес труп довольно далеко от входа. Отыскав самый темный, заваленный ветошью угол, Курин решил: самое подходящее место! Брезгливо морщась, он очистил угол от зловонного хлама, положил на пол мертвеца и вернул тряпье на старое место.
«В подвале немало таких горок, вряд ли кому-то интересно будет рыться в хламе!»
Заперев подвал массивным навесным замком (вот уж воистину дома лишних вещей не бывает, все когда-то пригодится!), Алексей спрятал ключ в парке под кривой березой и вернулся в квартиру.
Ни к чему дома держать и портфель следователя. Курин покопался в нем, ничего интересного, кроме денег, там не оказалось. Вот шельмец: обещал пятнадцать тысяч евро, а у самого только десять было. А врал, все при нем!
Спрятав пачку банкнот под матрацем, Алексей бросил портфель к двери-не забыть бы прихватить на помойку, как пойдет на работу.
«Хм… На ра-бо-ту… Убил человека, и как ни в чем не бывало — на работу. Не расхвораться на нервной почве и остаться дома, не кинуться в бега, а именно — на работу»
Но дело сделано и мало проку жалеть о содеянном. У Курина имелось достаточно времени, чтобы обдумать, на что идет. Ведь Корытцев хотел нагло его ограбить! Отнять единственное, что приносило в жизни какую-то радость, и даже более того: давало шанс изменить всю жизнь! Следователь сам виноват.
Гиби теперь ни к чему от света таиться. Курин поднял кастрюлю с кустиком на подоконник, провел нежно ладонью по ближнему бутону. Определенно, это самое красивое растение в мире! Что еще можно для него сделать? Заботливый хозяин сходил в ванную, и, вернувшись с влажной тряпочкой, начал протирать листья.
Страница 21 из 36
