Страшилки

— Теперь твои подруги станут моими жёнами, — сказал он. — Они мертвы, но не будут тлеть и сохранят свою красоту навсегда. Я буду любоваться на них и целовать их в мёртвые губы. У меня уже много прекрасных мёртвых жён, которых я целую в мёртвые губы, но, прости, тебя я не могу взять, ведь ты дурнушка.

И в голубых глазах принца отразилась печаль. Девочка зарыдала пуще прежнего.

— Вот всегда так! — заговорила она. — Другим достаётся самое лучшее, на них обращают внимание, а на меня никто и не взглянет! А вот и я могу стать красивой, если напудрюсь, подведу глаза и надену красивое платье!

Она спрыгнула с кровати и подбежала к шкафчику.

— У Даши есть косметичка, возьму её, ведь Даша уже умерла и косметичка ей ни к чему, — она стала глядеться в зеркальце и подводить себе брови и ресницы. Потом достала из шкафчика платье. — А платье я возьму у Анджелы, мы с ней одного роста. Анджела ведь тоже умерла.

Она надела платье и прошлась по комнате.

— Видишь, какой красивой я могу быть.

Принц смотрел на неё своими прекрасными голубыми глазами.

— Пожалуй, сейчас ты красива, — сказал он. — Так и быть, у меня есть ещё одна ленточка, я дарю её тебе.

Из темноты вылетела жёлтая лента, покружилась над девочкой и вдруг стремительно захлестнула её шею. Девочка не успела опомниться, как лента затянулась тугим узлом. Девочка захрипела, её узкое личико болезненно сморщилось.

Принц подлетел к ней и поцеловал её в дрожащие губы. И вдруг отступил в сторону.

— Ах, нет, — сказал он. — Ты не подходишь мне. Даже сквозь помаду видно, что ты дурнушка.

Но девочка уже не слышала его. Она была мертва. Узел на её шее развязался, девочка упала на пол и осталась лежать неподвижно, а лента вспорхнула и унеслась в темноту.

Принц снова заиграл на скрипке. На этот раз его мелодия была печальной. Не обращая внимание на простёртый на пол труп, он медленно поднялся в воздух и полетел в ту сторону, где скрылись его ленты. Он исчез в темноте и комната погрузилась во мрак, но где-то вдали ещё целую минуту, затихая, печально звучала его скрипка.

Дети-полотенца

В одной квартире жили старик со старухой. Они делали полотенца из детей и после мытья вытирались ими.

Делали они их так. Старуха брала сумку, выходила на улицу и смотрела, не идёт ли одинокая девочка или мальчик. Кто-нибудь из детей обязательно должен возвращаться после школы или после игр в ближайшем парке. Старуха подходила к такому ребёнку, делала печальное лицо и говорила: «Помогите, пожалуйста, старому человеку донести сумочку до квартиры». Дети, как правило, соглашались помочь. А иногда старуха прибавляла к своей просьбе: «Поможешь — я дам тебе что-то вкусненькое», или: «Я обязательно скажу твой маме, я ведь её знаю». Дети брали сумку, поднимались на этаж, входили со старухой в квартиру и дверь за ними закрывалась.

Маленьких пленников раздевали догола и опускали в ванну с кипятком. В кипяток добавлялись толчёные крылья летучей мыши, крысиные хвостики, желе из червячков и другие приправы. От них тела детей размягчались и становились похожими на яичницу всмятку. Старик со старухой, сменяя друг друга, помешивали их палкой. Потом они сливали воду, брали размягшие тела и гладили их утюгом. Тела выпускали огромное количество пара, и кухня, на которой проходила глажка, была вся в пару. Детские тела разглаживали до тех пор, пока они не становились тонкими и плоскими. Потом их сушили, подвесив прищепками к верёвке. Во время просушки дети приходили в себя и начинали горько плакать и жаловаться. У них болело всё их плоское тело, и каждое шевеление причиняло им боль.

— Отпустите нас домой, — просили они.

— Да куда мы вас отпустим, — отвечали старик со старухой. — Посмотрите на себя, — они подносили к ним зеркало. — Вас теперь ни мама, ни папа не узнают.

Дети, и правда, были похожи на куски ткани, сохраняющие очертания человеческого тела. Глаза, рот и нос были словно нарисованные.

— Вы и ходить не можете, и говорите с трудом, поэтому оставайтесь у нас, а мы вас будем холить и лелеять, стирать, гладить, сворачивать аккуратно и в шкаф убирать. Будете вы, свёрнутые, лежать в шкафу, как в постельке.

Слыша это, дети начинали плакать ещё сильнее.

Когда дети-полотенца подсыхали и становились мягкими, старик и старуха шли в ванную и мылись. А после вытирались новенькими мягкими детьми-полотенцами. Вытирались долго, получая удовольствие от вытирания. Особенно долго вытирался старик. Он любил вытираться девочкой. Своё лицо и голову он вытирал теми частями девочки, которые были её ляжками и животиком.

— Мне больно, — стонала она. — У вас жёсткие волосы, от них у меня вся кожа болит.

Старик повизгивал от удовольствия.

— Ничего, миленькая, поболит и перестанет, — говорил он. — Потом привыкнешь. Тебе будет даже нравиться вытирать меня.