Страшилки

Аж весь вспотел. Наконец нашёл морковку.

— А это что?

— М-м-морковка… — заикается от страха девочка.

— Сворованная! — рычит охранник. — Значит, морковку любишь? Есть у меня для тебя морковка! Большая морковка, толстая, так и сочится соком! В кармане моём лежит, специально для таких любительниц морковок припасена… Ну-ка, быстро расстёгивай карман у меня на штанах и доставай её оттуда! Доставай, чего ждёшь!

Девочка плачет от страха, тянется рукой к его штанам.

— Не в тот карман суёшься, не в тот! Ты в тот суйся, который на пуговицы застёгнут! Да, вот в этот, между ног! Расстёгивай, доставай морковку и бери в рот! Будет тебе удовольствие! Быстрей, а то морковка моя завянет!

Он опрокидывает девочку на пол и, сопя, впихивает ей свою морковку в рот. Девочка хрипит, задыхается, а он всё впихивает и впихивает. От напряжения у него раскрылся рот и с губ потекла густая белая слюна. Она залила всё лицо девочки, её нос и рот. Слюна попала в горло, девочка захлебнулась и умерла.

Охранник отдышался, облизнул свои слюнявые губы. Засунул морковку обратно к себе в карман и застегнул его на все пуговицы. Потом включил в подвале свет. Лампочка осветила два десятка трупов других девочек, вповалку лежащих у стены.

— И что вас, маленьких девочек, так на морковку тянет? — бурчит охранник, оттаскивая труп девочки к остальным трупам.

Закончив с этим делом, он достаёт из кармана морковку, одним махом отгрызает половину и хрустит ею на весь подвал.

Красное печенье

В одном пионерском лагере у девочек почему-то стала краснеть кожа. Наконец она покраснела у всех, и только у четырёх подружек, которые спали в отдельной комнате на втором этаже, кожа осталась обычной.

Однажды вечером после отбоя к ним входит пионервожатая с вазочкой, полной красных печеньиц.

— Угощайтесь, — говорит, — только что испекла.

Три девочки стали есть печенье, а у Наташи была аллергия и она только делала вид, что ест, а на самом деле украдкой бросала печенье под кровать.

Вазочка опустела. Тогда вожатая говорит:

— А теперь идите за мной.

Три девочки, ни слова не сказав, сразу пошли. Двигались они механически, как роботы. Наташа удивилась, но тоже пошла.

Они спустились на первый этаж, потом спустились в подвал и вошли в комнату, где стояло красное пианино. Вожатая села за него и стала играть. «Так вот, оказывается, кто играет по ночам!» — подумала Наташа.

В доме, где жили девочки, по ночам действительно слышалась музыка, но у кого бы Наташа ни спрашивала, никто ничего не знал. И вот теперь она собственными глазами видела пианино и играющую на нём вожатую!

По мере того, как вожатая играла, на стене разгоралось светлое пятно. Оно постепенно увеличивалось и наконец в нём появился проход в другое помещение. Вожатая перестала играть и направилась туда.

— Будете входить по одной, когда я скажу, — сказала она. — Первой пойдёт Оля.

Через десять минут она вызвала Марину. Потом Таню. Настала очередь Наташи. Она вошла и видит, что вожатая стоит у кухонного стола, а перед ней стоят три девочки без голов, головы свои в руках держат.

Головы были аккуратно разрезаны над самыми глазами, и в каждой голове виднелись мозги. Вожатая большой ложкой вычерпывала их из голов и выкладывала на стол. Девочки стояли не шевелясь, но головы в их руках были живые. Они иногда шмыгали носом и смотрели то на вожатую, то на вошедшую Наташу.

Вожатая стала замешивать мозги с сахаром, мукой и ванилью, а потом получившуюся массу раскладывать по формочкам.

— Снимай с себя голову, — говорит она Наташе.

Перепуганная девочка смотрит на неё и ничего не понимает.

— Голову с себя снимай, я приказываю! — повторила вожатая.

— Не могу, — сказала Наташа.

— Красное печенье ела? — спросила вожатая. — Если ела, то можешь.

— Не ела я печенье, — жалобно сказала Наташа. — У меня аллергия.

— Тем хуже для тебя!

Вожатая схватила топор, набросилась на девочку, повалила её на пол и отрубила ей голову. Потом тем же топором пробила череп. Достала из Наташиной головы мозги и присоединила их к тем мозгам, которые были на столе.

Она сделала из мозгов красное печенье и наполнила им головы трёх девочек. Потом приставила к их головам отрезанные половины, как крышки, и приказала девочкам водрузить головы на прежнее место. Головы встали на свои места, и все рубцы на шеях и головах исчезли, как будто ничего и не было.

Утром Оля, Марина и Таня проснулись как обычно. Ничего из того, что было с ними ночью, они не помнили. Только кожа у них стала красной. А четвёртая кровать была пуста. Наташа пропала.

Вожатая спросила у них, где Наташа. Они сказали, что не знают.

— Сбежала, наверное, — сказала вожатая. — Сейчас дети такие непослушные, так и норовят сбежать.