Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
Добавить в моё избранное
119 мин, 22 сек 14446
Машины в этих местах ездили редко — тем более, вечером. Поэтому, особого волнения и тревоги, в этот момент, у Борискина не возникло. Он вышел и осмотрел свою машину. Увидел пустяковую ямку, в которую попало заднее колесо. Да это и не яма была вовсе, а так, небольшое продавленное пятнышко. И в этот миг, спускавшийся сумрак грядущей ночи, неожиданно был прожжён светом, быстро приближающейся, за горой, машины.
Это был конец, и единственным, что оставалось Борискину — это пытаться привлечь внимание водителя приближающейся машины, и надеяться, что тот успеет сманеврировать, и объехать заглохший «ГАЗ-53». Казалось, что всё получится, и беда минует — а как иначе? А как по-другому? — но казалось так, лишь в первые секунды. Когда вынырнувшая из сумрака машина, была уже в десятке метров от грузовика, Борискин понял, — точка невозврата преодолена, машина едет слишком быстро, и теперь, он уже не успеет ничего! Он почувствовал в этот момент, в эти доли секунд, — когда яркие фары ослепили его, — что вдруг, стало холодно.
Громко скрипнули сталью петли зелёных ворот, спрятанных под прохладной тенью деревьев.
Стоявший на дороге перед воротами мальчик, с пятном зелёнки на колене, резко обернулся. Округлившиеся глаза и оживлённый взгляд его, наполненный надеждой, были устремлены на ворота. В руке он держал игрушечный грузовичок, сделанный из дерева, и раскрашенный яркими красками. Рука разжалась, и игрушка с деревянным грохотом упала на асфальт. Покатилось к воротам маленькое, черное сломанное колёсико, выточенное из дерева.
— Мамка! — огласил детский пронзительный визг, пустое пространство.
Эхо радостного крика звонким мячиком отскакивало от белоснежных холодных стен, пустых корпусов, с чёрными квадратами окон. Эхо заполнило весь маленький и безлюдный мир, с широкой асфальтной дорогой, огороженный зелёным забором. Со скорбным безмолвствием смотрели серьёзные черно-белые лица с фотокарточек, закреплённых на доске почёта. Нарисованные некогда яркими, выцветшими красками пионеры, на щитах по бокам от дороги, улыбались мертвенными, холодными улыбками, — словно с надгробных камней. По асфальту, с зернами выбеленных дождями камушков, с грохотом молотили сандалии, позвякивающие маленькими металлическими пряжками. Топот детских ног, заполнил эхом безлюдный лагерь, из которого уже давно всех забрали. Всех, кроме одного. Его ноги, в преддверии долгожданной встречи, сейчас быстро мелькали. Стучали твёрдые подошвы о горячий асфальт, поднимая в воздух застоявшуюся летнюю пыль. Чёрное деревянное колёсико, звонко стукнуло о зелёный, железный столб.
Грузовик, выхваченный из сумерек яркими фарами, появился неожиданно. Нога Николая с силой ударила по скрипнувшей педали тормоза. Под действием разряжения в вакуумном усилителе тормозов, поршень провалился в тормозной цилиндр, продавив жёлтую маслянистую жидкость в тормозную систему. Под действием закона Паскаля, гидравлическое давление передалось по разветвлённой системе медных трубок, и достигло цилиндрических камер на колёсах. Поршни в суппортах передних колёс, надавили на колодки, с фрикционными накладками, которые с двух сторон резко сдавили бешено-вращающийся стальной диск. То же произошло и с тормозами задних колёс: давление, резко увеличившееся в системе, вытеснило из цилиндра поршни, разжавшие колодки в задних тормозных барабанах. Колёса стремительно приближающейся к заглохшему грузовику машины, заблокировались. Раздался скрип от трения заблокированной тормозом резины об асфальт. Передняя подвеска продавилась под действием силы тяжести, вызванной инерцией. Часть покрышек, соприкасающаяся с асфальтом, благодаря силе трения моментально нагрелась — от трущейся резины на дороге оставались черные полосы, а из-под колёс за машиной тянулся шлейф белого, вонючего дыма.
Яркие фары осветили задний мост грузовика, массивные детали подвески, пыльные листы рессор, замасленный карданный вал, бензобак с небольшой вмятиной. Коля видел всё, что окружало совхозный «ГАЗ-53», в мельчайших подробностях — например, он успел отметить про себя, что у шофёра с выпученными глазами, — тело которого уже неестественно деформировалось, поглощаемое капотом «Копейки», — выпала из кармана пачка сигарет. Он даже видел, как эта пачка медленно крутилась в воздухе, и из неё, в разные стороны, летели мятые белые палочки сигарет.
«Копейка», с заблокированными колёсами, продолжала двигаться вперед уже по инерции, тормозя юзом. Раздавался пронзительный скрип трущейся об асфальт резины, который в один миг резко оборвался оглушительным хлопком. Легковушка хлёстко въехала в заднюю часть грузовика. Тяжёлую машину бросило вверх и вперёд, — словно это была надоевшая деревянная игрушка, по которой ударил ногой, с пятном зеленки, маленький мальчик в белоснежной рубашке с красным галстуком.
Шофёра впрессовало в крашенное, пыльное железо собственного грузовика.
Глухой удар на несколько секунд, вывел Колю из сознания.
Это был конец, и единственным, что оставалось Борискину — это пытаться привлечь внимание водителя приближающейся машины, и надеяться, что тот успеет сманеврировать, и объехать заглохший «ГАЗ-53». Казалось, что всё получится, и беда минует — а как иначе? А как по-другому? — но казалось так, лишь в первые секунды. Когда вынырнувшая из сумрака машина, была уже в десятке метров от грузовика, Борискин понял, — точка невозврата преодолена, машина едет слишком быстро, и теперь, он уже не успеет ничего! Он почувствовал в этот момент, в эти доли секунд, — когда яркие фары ослепили его, — что вдруг, стало холодно.
Громко скрипнули сталью петли зелёных ворот, спрятанных под прохладной тенью деревьев.
Стоявший на дороге перед воротами мальчик, с пятном зелёнки на колене, резко обернулся. Округлившиеся глаза и оживлённый взгляд его, наполненный надеждой, были устремлены на ворота. В руке он держал игрушечный грузовичок, сделанный из дерева, и раскрашенный яркими красками. Рука разжалась, и игрушка с деревянным грохотом упала на асфальт. Покатилось к воротам маленькое, черное сломанное колёсико, выточенное из дерева.
— Мамка! — огласил детский пронзительный визг, пустое пространство.
Эхо радостного крика звонким мячиком отскакивало от белоснежных холодных стен, пустых корпусов, с чёрными квадратами окон. Эхо заполнило весь маленький и безлюдный мир, с широкой асфальтной дорогой, огороженный зелёным забором. Со скорбным безмолвствием смотрели серьёзные черно-белые лица с фотокарточек, закреплённых на доске почёта. Нарисованные некогда яркими, выцветшими красками пионеры, на щитах по бокам от дороги, улыбались мертвенными, холодными улыбками, — словно с надгробных камней. По асфальту, с зернами выбеленных дождями камушков, с грохотом молотили сандалии, позвякивающие маленькими металлическими пряжками. Топот детских ног, заполнил эхом безлюдный лагерь, из которого уже давно всех забрали. Всех, кроме одного. Его ноги, в преддверии долгожданной встречи, сейчас быстро мелькали. Стучали твёрдые подошвы о горячий асфальт, поднимая в воздух застоявшуюся летнюю пыль. Чёрное деревянное колёсико, звонко стукнуло о зелёный, железный столб.
Грузовик, выхваченный из сумерек яркими фарами, появился неожиданно. Нога Николая с силой ударила по скрипнувшей педали тормоза. Под действием разряжения в вакуумном усилителе тормозов, поршень провалился в тормозной цилиндр, продавив жёлтую маслянистую жидкость в тормозную систему. Под действием закона Паскаля, гидравлическое давление передалось по разветвлённой системе медных трубок, и достигло цилиндрических камер на колёсах. Поршни в суппортах передних колёс, надавили на колодки, с фрикционными накладками, которые с двух сторон резко сдавили бешено-вращающийся стальной диск. То же произошло и с тормозами задних колёс: давление, резко увеличившееся в системе, вытеснило из цилиндра поршни, разжавшие колодки в задних тормозных барабанах. Колёса стремительно приближающейся к заглохшему грузовику машины, заблокировались. Раздался скрип от трения заблокированной тормозом резины об асфальт. Передняя подвеска продавилась под действием силы тяжести, вызванной инерцией. Часть покрышек, соприкасающаяся с асфальтом, благодаря силе трения моментально нагрелась — от трущейся резины на дороге оставались черные полосы, а из-под колёс за машиной тянулся шлейф белого, вонючего дыма.
Яркие фары осветили задний мост грузовика, массивные детали подвески, пыльные листы рессор, замасленный карданный вал, бензобак с небольшой вмятиной. Коля видел всё, что окружало совхозный «ГАЗ-53», в мельчайших подробностях — например, он успел отметить про себя, что у шофёра с выпученными глазами, — тело которого уже неестественно деформировалось, поглощаемое капотом «Копейки», — выпала из кармана пачка сигарет. Он даже видел, как эта пачка медленно крутилась в воздухе, и из неё, в разные стороны, летели мятые белые палочки сигарет.
«Копейка», с заблокированными колёсами, продолжала двигаться вперед уже по инерции, тормозя юзом. Раздавался пронзительный скрип трущейся об асфальт резины, который в один миг резко оборвался оглушительным хлопком. Легковушка хлёстко въехала в заднюю часть грузовика. Тяжёлую машину бросило вверх и вперёд, — словно это была надоевшая деревянная игрушка, по которой ударил ногой, с пятном зеленки, маленький мальчик в белоснежной рубашке с красным галстуком.
Шофёра впрессовало в крашенное, пыльное железо собственного грузовика.
Глухой удар на несколько секунд, вывел Колю из сознания.
Страница 10 из 34
