Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
Добавить в моё избранное
119 мин, 22 сек 14440
Все эти «минусы», были посильными в преодолении, но всё же, рачительные и суеверные водители остерегались старой трассы, и старались без крайней надобности лишний раз не искушать судьбу надеждами на «авось».
Отсутствие самой жизни на протяжении всего пути, угнетало людей, проездом оказавшихся на полузаброшенной ныне дороге. Казалось, что стоит тебе остановиться для отдыха у обочины, — то непременно, откуда-нибудь из засады, выскочит банда грабителей, или стая хищных зверей, набросится на тебя, и разорвет в клочья! Такие чувства, испытывал почти каждый одинокий водитель, которому доводилось проезжать по этому пути. И при мыслях об отдыхе, всячески отбивая сон, водитель старался ехать без лишних остановок, сильнее вдавливая педаль газа в пол.
Мощный седельный тягач, тащивший за собой перегруженный двухосный полуприцеп, уверенно ехал вперёд, оставляя позади белую дымку из снега, оседающего пыльным облаком на ледяной дороге. Снежная поземка, подбрасываемая порывистым ветром, разбивалась о стальную, покрытую местами льдом, кабину упорно стремящейся вперёд, тяжёлой машины. Снежные вихри кидало воздушным потоком в ледяную сталь, закручивало, и с силой отшвыривало назад, вплетая потревоженные снежинки, поднятые колесами с дороги, в снежные хороводы.
Ударяясь о стекла передних фар, снег тут же таял — мощные лампы подогревали эти стекла, — ледяное крошево превращалось в воду, струйками скатывающуюся вниз, разбрызгиваемую встречным ветром по обледеневшей кабине. Падая на вымороженное железо, вода тут же замерзала, вновь обретя твердое агрегатное состояние, — она накипала на металле слоистыми льдинками, переливающимися золотыми искрами на зимнем солнце. Кабина вокруг фар, была залеплена толстым слоем льда.
Колеса, чуть просевшие от тяжести груза, изредка и со скрипом подпрыгивали, ударяясь о налипшую на промерзший асфальт, наледь. За прицепом машины, — как и за некоторыми другими отдельными, расположенными перпендикулярно движению, деталями, — образовывалась зона повышенного воздушного разряжения, — зона «донного сопротивления».
Если рассматривать движущийся по зимней трассе тягач, с точки зрения аэродинамической силы, то воздух, — его потоки, — при движении зацепляется за шероховатости и выступающие части грузовика и прицепа, создавая силу трения, движущуюся в направлении потока. В этом месте скорость движения газа, меняется в диапазоне от скорости потока до нуля. Аэродинамический слой, в котором происходят эти изменения, называется «пограничный слой». Ламинарный поток, при встрече с движущейся поперечной плоскостью, превращается в турбулентный, — вокруг тягача и полуприцепа образуются множественные хаотичные вихревые потоки. Кабина грузовика была покрыта шероховатыми струпьями льда, об которые с шумом разбивались и турбулизировались воздушные потоки, увеличивая коэффициент аэродинамического сопротивления. Большая часть мощности двигателя, шла на преодоление этой, препятствующей движению тягача, силы.
В местах завихрения потоков, все было сплошь залеплено снегом, поднятым с дороги: толстым слоем белоснежно-чистого, мелкого снега залепило ворота грузового полуприцепа, заднюю стену кабины, части крыльев, задние стенки баков с топливом. Только габаритные фонари упрямо светили красным тревожным светом, растапливая теплом светящих ламп налипающий снег на своих пластиковых стеклах.
Изредка, запорошенную, промерзшую пажить, — сквозь которую проходила дорога, — пересекала цепочка-другая звериных следов. Звериные тропы, пересекающие «тропу машин», были разными: почти заметённые и еле различимые, другие, наоборот — свежие и чёткие.
В кабине было тепло. Из-под полуприкрытых век, на дорогу с безразличием смотрели ничего не выражающие, пустые глаза, уставшего от всего человека. Лицо его было вытянутым, слегка обвисшим, но тёмные волосы были аккуратно причёсаны, кожа была чистой и тщательно выбритой — и это выглядело как-то неестественно, чуждо: казалось, что настолько уставшему человеку, и в голову не могла прийти мысль о том, чтобы побриться и причесаться! Вымотанный настолько, человек может думать только об отдыхе.
В этот момент, человек не думал ни о чем. Он просто смотрел вперёд, — сквозь заиндевевшее по краям стекло, — на дорогу, которая почти не двигалась, а лишь монотонной еле различимой слегка-сероватой лентой, наползала на него, и исчезала под машиной. Дорога представляла собою вдавленную на метр в снежный покров полосу, шириною метров семь. Мыслей не было. Состояние отрешённости от мира, поглотило сознание водителя. Вдруг эта «лента» дороги, начала сужаться, и отдаляться. Водитель безучастно отметил, что он сидит уже не в кабине своего тягача, а в кабине самолёта. Вокруг него было множество тумблеров, кнопок, непонятных приборов, тускло-помигивающих ламп…
Отсутствие самой жизни на протяжении всего пути, угнетало людей, проездом оказавшихся на полузаброшенной ныне дороге. Казалось, что стоит тебе остановиться для отдыха у обочины, — то непременно, откуда-нибудь из засады, выскочит банда грабителей, или стая хищных зверей, набросится на тебя, и разорвет в клочья! Такие чувства, испытывал почти каждый одинокий водитель, которому доводилось проезжать по этому пути. И при мыслях об отдыхе, всячески отбивая сон, водитель старался ехать без лишних остановок, сильнее вдавливая педаль газа в пол.
Мощный седельный тягач, тащивший за собой перегруженный двухосный полуприцеп, уверенно ехал вперёд, оставляя позади белую дымку из снега, оседающего пыльным облаком на ледяной дороге. Снежная поземка, подбрасываемая порывистым ветром, разбивалась о стальную, покрытую местами льдом, кабину упорно стремящейся вперёд, тяжёлой машины. Снежные вихри кидало воздушным потоком в ледяную сталь, закручивало, и с силой отшвыривало назад, вплетая потревоженные снежинки, поднятые колесами с дороги, в снежные хороводы.
Ударяясь о стекла передних фар, снег тут же таял — мощные лампы подогревали эти стекла, — ледяное крошево превращалось в воду, струйками скатывающуюся вниз, разбрызгиваемую встречным ветром по обледеневшей кабине. Падая на вымороженное железо, вода тут же замерзала, вновь обретя твердое агрегатное состояние, — она накипала на металле слоистыми льдинками, переливающимися золотыми искрами на зимнем солнце. Кабина вокруг фар, была залеплена толстым слоем льда.
Колеса, чуть просевшие от тяжести груза, изредка и со скрипом подпрыгивали, ударяясь о налипшую на промерзший асфальт, наледь. За прицепом машины, — как и за некоторыми другими отдельными, расположенными перпендикулярно движению, деталями, — образовывалась зона повышенного воздушного разряжения, — зона «донного сопротивления».
Если рассматривать движущийся по зимней трассе тягач, с точки зрения аэродинамической силы, то воздух, — его потоки, — при движении зацепляется за шероховатости и выступающие части грузовика и прицепа, создавая силу трения, движущуюся в направлении потока. В этом месте скорость движения газа, меняется в диапазоне от скорости потока до нуля. Аэродинамический слой, в котором происходят эти изменения, называется «пограничный слой». Ламинарный поток, при встрече с движущейся поперечной плоскостью, превращается в турбулентный, — вокруг тягача и полуприцепа образуются множественные хаотичные вихревые потоки. Кабина грузовика была покрыта шероховатыми струпьями льда, об которые с шумом разбивались и турбулизировались воздушные потоки, увеличивая коэффициент аэродинамического сопротивления. Большая часть мощности двигателя, шла на преодоление этой, препятствующей движению тягача, силы.
В местах завихрения потоков, все было сплошь залеплено снегом, поднятым с дороги: толстым слоем белоснежно-чистого, мелкого снега залепило ворота грузового полуприцепа, заднюю стену кабины, части крыльев, задние стенки баков с топливом. Только габаритные фонари упрямо светили красным тревожным светом, растапливая теплом светящих ламп налипающий снег на своих пластиковых стеклах.
Изредка, запорошенную, промерзшую пажить, — сквозь которую проходила дорога, — пересекала цепочка-другая звериных следов. Звериные тропы, пересекающие «тропу машин», были разными: почти заметённые и еле различимые, другие, наоборот — свежие и чёткие.
В кабине было тепло. Из-под полуприкрытых век, на дорогу с безразличием смотрели ничего не выражающие, пустые глаза, уставшего от всего человека. Лицо его было вытянутым, слегка обвисшим, но тёмные волосы были аккуратно причёсаны, кожа была чистой и тщательно выбритой — и это выглядело как-то неестественно, чуждо: казалось, что настолько уставшему человеку, и в голову не могла прийти мысль о том, чтобы побриться и причесаться! Вымотанный настолько, человек может думать только об отдыхе.
В этот момент, человек не думал ни о чем. Он просто смотрел вперёд, — сквозь заиндевевшее по краям стекло, — на дорогу, которая почти не двигалась, а лишь монотонной еле различимой слегка-сероватой лентой, наползала на него, и исчезала под машиной. Дорога представляла собою вдавленную на метр в снежный покров полосу, шириною метров семь. Мыслей не было. Состояние отрешённости от мира, поглотило сознание водителя. Вдруг эта «лента» дороги, начала сужаться, и отдаляться. Водитель безучастно отметил, что он сидит уже не в кабине своего тягача, а в кабине самолёта. Вокруг него было множество тумблеров, кнопок, непонятных приборов, тускло-помигивающих ламп…
Страница 4 из 34
