Привет! Привет незнакомым рукам и глазам что читают эти строки. Надеюсь, Вы умеете читать? Ха-ха… не обижайтесь, это шутка. Хотя… кто знает, как быстро пропадут из этого мира знания?! Или не пропадут…
Добавить в моё избранное
126 мин, 50 сек 9785
Дальновидные оказались сволочи, но со своими теперь уже женщинами обходились вполне по людски.
Вторая группировка была как раз из выходцев с южных республик. Правда, не чистокровной, а слегка перемешанной. Но, тем не менее, отличие от остальных было очевидным. Здесь были не только бывшие зеки, многие туда пришли по национальному принципу. Эти граждане были настроены уже более враждебно. Любой «не их» человек моментально приравнивался к врагу. Себя называли басмачами, причем это они не сами придумали, просто кто-то ляпнул и повелось. Говорят старшему (а им был какой-то Мамед, которого никто чужой не видел), очень это название понравилось. Штурм форта Старателей никогда не устраивали, но напасть на поисковый отряд, особенно если он с грузом идет — считали долгом чести. А уж одиночкам вообще на глаза басмачам лучше не попадаться — могли просто убить, а могли и в рабство угнать. Рабы у них трудились на всяческих грязных работах. Осела эта братия в здании чудом уцелевшей обувной фабрики, на окраине одного из районов. Правда, обуви тут еще с совка не производили, помещения все в аренду сдавались. Зато вокруг был почти пустырь, так что, снеся лишнее, получали хорошо простреливаемую зону. Под надзором охраны доходяги что-то строили и укрепляли, причем делалось все вручную. Дохли рабы быстро и по многу, и басмачи периодически устраивали облавы.
Третья группировка в основе состояла из выходцев с красной зоны и, как не удивительно, из бывших ментов и охранников как раз всех этих зон. Ну и всякой приблудной шахворости там тоже хватало. Вот это было сборище полных отморозков! Засели они в частном секторе на Руднике, центром избрали поселковый клуб. Руководства, как такового, у них не наблюдалось. Решали все сходом. Себя звали с чьей-то легкой руки Махновцами. Даже знамя вывесили над клубом черного цвета, с нарисованным на нем краской из баллончика черепом в папахе. Среди них, на удивление, было очень много девок. Что их туда тянуло — совершенно не понятно. Однако эти стервы иногда вели себя похлеще некоторых мужиков. Рабовладение в их среде тоже процветало. Но в отличии от басмачей его можно было назвать единоличным. То есть кто-то имел одного или нескольких рабов, кто-то не находил это нужным. В общем, полная свобода и беспредел.
Были и другие выжившие, сбившиеся в небольшие группки. Но они большой силы не имели. Центр города, а это большая его бывшая жилая часть, медленно превращалась в огромное болото. Туда же слилось достаточно много химии с Уралхимпласта, с Хладокомбината и с Коксохима. Вся эта гадость каким-то образом активно реагировала между собой и прочим хламом. Над болотом почти постоянно стоял туман, местами в котором нельзя было дышать. Температура в отличии от окружающих лесов держалась градуса на три-четыре выше нуля. Видать поэтому бывший Нижний Тагил был почти единственным местом на много километров, где что-то росло. Правда растительность эта была своеобразной и очень… «болотной». Превалировала над всем тина и ряска ядовито-сиреневых оттенков. Среди островов из бывших зданий проживали какие-то огрызки от людей. Опустившиеся бомжеватые личности, почти утерявшие за пару лет речь, шныряли по болоту, дрались между собой и с пришлыми. Жрали они все подряд, включая местную тину, каннибализм развивался бешеными темпами. При этом они еще и успевали плодиться, как мартышки. Потомство явно имело дегенеративный и мутированный вид — короче ходячий ужас.
Все это примерно и рассказывал моим «односельчанам» Юрич. На мой взгляд, верили ему с трудом. Особенно когда он рассказывал про жителей болот. А верить в то, что подобрав местные запасы группировки начнут походы на других выживших — вообще отказывались. Доводы о том, что Старателям точно известно, что благодаря бандюкам пало небольшое поселение выживших в бывшем городке Салде, местные упрямо пропускали мимо ушей. Приведенные примеры из других мест, с кем была налажена радиосвязь, и где подтверждалась подобная картина развития — не были услышаны. Люди, еще не оправившиеся целиком от потрясений БП, отказывались от долгосрочных размышлений. У многих в голове до сих пор не пропадала мысль, что военные и правительство соберутся и«позаботятся» о них. Идиоты!
Единственное чего нашей троице удалось добиться, это то, что к нам по желанию могут присоединиться «одиночки вольнодумцы из местных». Так выразилась старшая одного из кланов. Желающих набралось не густо, всего четверо человек. Хорошо другое — трое из них были вполне боевыми мужичками, а четвертым пожилой, но крепкий и опытный лесничий. Перед самой катастрофой он приехал в гости к дочке с зятем и внукам. А вот выжить удалось только ему одному…
На сборы и окончательное принятие решений дали двое суток. Утром третьего дня договорились встретиться на окраине города, как раз у развалин бывшего гипермаркета, откуда я начал свое существование.
Наша троица двинула обратно к моей избушке. Передохнем, соберемся и выдвинемся.
Вторая группировка была как раз из выходцев с южных республик. Правда, не чистокровной, а слегка перемешанной. Но, тем не менее, отличие от остальных было очевидным. Здесь были не только бывшие зеки, многие туда пришли по национальному принципу. Эти граждане были настроены уже более враждебно. Любой «не их» человек моментально приравнивался к врагу. Себя называли басмачами, причем это они не сами придумали, просто кто-то ляпнул и повелось. Говорят старшему (а им был какой-то Мамед, которого никто чужой не видел), очень это название понравилось. Штурм форта Старателей никогда не устраивали, но напасть на поисковый отряд, особенно если он с грузом идет — считали долгом чести. А уж одиночкам вообще на глаза басмачам лучше не попадаться — могли просто убить, а могли и в рабство угнать. Рабы у них трудились на всяческих грязных работах. Осела эта братия в здании чудом уцелевшей обувной фабрики, на окраине одного из районов. Правда, обуви тут еще с совка не производили, помещения все в аренду сдавались. Зато вокруг был почти пустырь, так что, снеся лишнее, получали хорошо простреливаемую зону. Под надзором охраны доходяги что-то строили и укрепляли, причем делалось все вручную. Дохли рабы быстро и по многу, и басмачи периодически устраивали облавы.
Третья группировка в основе состояла из выходцев с красной зоны и, как не удивительно, из бывших ментов и охранников как раз всех этих зон. Ну и всякой приблудной шахворости там тоже хватало. Вот это было сборище полных отморозков! Засели они в частном секторе на Руднике, центром избрали поселковый клуб. Руководства, как такового, у них не наблюдалось. Решали все сходом. Себя звали с чьей-то легкой руки Махновцами. Даже знамя вывесили над клубом черного цвета, с нарисованным на нем краской из баллончика черепом в папахе. Среди них, на удивление, было очень много девок. Что их туда тянуло — совершенно не понятно. Однако эти стервы иногда вели себя похлеще некоторых мужиков. Рабовладение в их среде тоже процветало. Но в отличии от басмачей его можно было назвать единоличным. То есть кто-то имел одного или нескольких рабов, кто-то не находил это нужным. В общем, полная свобода и беспредел.
Были и другие выжившие, сбившиеся в небольшие группки. Но они большой силы не имели. Центр города, а это большая его бывшая жилая часть, медленно превращалась в огромное болото. Туда же слилось достаточно много химии с Уралхимпласта, с Хладокомбината и с Коксохима. Вся эта гадость каким-то образом активно реагировала между собой и прочим хламом. Над болотом почти постоянно стоял туман, местами в котором нельзя было дышать. Температура в отличии от окружающих лесов держалась градуса на три-четыре выше нуля. Видать поэтому бывший Нижний Тагил был почти единственным местом на много километров, где что-то росло. Правда растительность эта была своеобразной и очень… «болотной». Превалировала над всем тина и ряска ядовито-сиреневых оттенков. Среди островов из бывших зданий проживали какие-то огрызки от людей. Опустившиеся бомжеватые личности, почти утерявшие за пару лет речь, шныряли по болоту, дрались между собой и с пришлыми. Жрали они все подряд, включая местную тину, каннибализм развивался бешеными темпами. При этом они еще и успевали плодиться, как мартышки. Потомство явно имело дегенеративный и мутированный вид — короче ходячий ужас.
Все это примерно и рассказывал моим «односельчанам» Юрич. На мой взгляд, верили ему с трудом. Особенно когда он рассказывал про жителей болот. А верить в то, что подобрав местные запасы группировки начнут походы на других выживших — вообще отказывались. Доводы о том, что Старателям точно известно, что благодаря бандюкам пало небольшое поселение выживших в бывшем городке Салде, местные упрямо пропускали мимо ушей. Приведенные примеры из других мест, с кем была налажена радиосвязь, и где подтверждалась подобная картина развития — не были услышаны. Люди, еще не оправившиеся целиком от потрясений БП, отказывались от долгосрочных размышлений. У многих в голове до сих пор не пропадала мысль, что военные и правительство соберутся и«позаботятся» о них. Идиоты!
Единственное чего нашей троице удалось добиться, это то, что к нам по желанию могут присоединиться «одиночки вольнодумцы из местных». Так выразилась старшая одного из кланов. Желающих набралось не густо, всего четверо человек. Хорошо другое — трое из них были вполне боевыми мужичками, а четвертым пожилой, но крепкий и опытный лесничий. Перед самой катастрофой он приехал в гости к дочке с зятем и внукам. А вот выжить удалось только ему одному…
На сборы и окончательное принятие решений дали двое суток. Утром третьего дня договорились встретиться на окраине города, как раз у развалин бывшего гипермаркета, откуда я начал свое существование.
Наша троица двинула обратно к моей избушке. Передохнем, соберемся и выдвинемся.
Страница 15 из 34
