Я бегу по темному каменному коридору. Эхо быстрых шагов выдает мое присутствие, и он догонит, он знает, где я. Но если я не буду бежать, то он найдет еще быстрее и будет только хуже. Игра… Это просто игра для него. Для меня — выживание. Но я бы не отказалась от быстрой смерти. Вот только стоит мне об этом заикнуться и вместо смерти мне подарят еще большее желание уйти в небытие без надежды на избавление.
Добавить в моё избранное
122 мин, 33 сек 19122
Бывает…
Этот голос, в котором сочувствием и не пахло, стал для меня неожиданностью, но на удивление помог взять себя в руки. Словно крючок, за который я зацепилась, чтобы выплыть. Память, щедро делясь картинками моего детства и юности, никак не хотела помочь с настоящим. Я посмотрела в сторону и увидела мужчину, расположившегося на крае каменного стола. Он подбросил вверх знакомый клинок, и снова поймал, не сводя с него глаз. А мой взгляд приковали его руки… Память сжалилась. Это Михаил.
— Дианарат, оружие зла, — тонких губ коснулась немного горькая улыбка. — Для служителей света даже прикосновение к нему болезненно. Но не для человека. Для него он просто нож, который просто снимает блоки светлых, стоить вогнать его, например… в бедро. Все действительно просто. Ну и как? Не разочаровалась? Они ведь тоже не идеальны. Память стирают, вмешиваются в человеческую жизнь, мешают.
Я не ответила. Просто пыталась хоть как-то все это понять и переварить. Даже тот случай в офисе. Я помнила, как Антон пытался задержать и только напугал. И одновременно я помнила, как сделала работу, спокойно ушла со всеми, а на утро снова была на работе, взяв в итоге больничный, потому что температура поднялась. И ничего не было подозрительного. Получается, мне и тогда стерли память? Марку тоже? Ведь он меня спас от Антона. Это одна версия. Вторая — Марк позвонил и действительно забрал меня с работы, не встречаясь с Антоном и оставшись на чашку кофе. Или он тоже не так прост?
Обновление 12.11
Вопросов было тысячи. Может, я могу получить хоть на некоторые ответы? Что там говорил демон? Показать мне правду? Пора разобраться во всем этом.
Я утерла мокрое от слез лицо ладонями и еще несколько минут потратила на то, чтобы перестать всхлипывать. Нужно было очистить разум от лишнего и непонятного. Как странно осознавать, что вся твоя жизнь состояла из чьих-то вмешательств. Но ведь добрых вмешательств. Или плохих невмешательств… Черт! Как же все сложно!
На мне все еще было шелковое платье. Грязное, помятое… Вокруг серый камень и привычный холод. Даже приятный. Осторожно приподняла подол, чтобы посмотреть на рану от клинка на бедре. И почему наличие старого шрама меня не удивляет? И кто на этот раз занимался лечением?
Я повернулась к Михаилу, который смотрел на меня с каким-то напряженным ожиданием. Попыталась выдержать его взгляд, задав молчаливый вопрос в ответ. Не смогла, перевела на сложенные на коленях руки. Слишком острый, будто клинок в его страшных руках.
— Лилит приходила. Только она тут может… хм… лечить, — усмехнулся мужчина, все же поняв мой вопрос. — А я, как преданный пес, следил за состоянием ценного экземпляра. Три часа, между прочим, пух от безделья. Ни убить, ни наказать, ни выследить. Скукота…
Его приближение я скорее почувствовала, ведь шагов слышно не было вовсе.
— Что в тебе такого ценного, что два высших архидемона носятся с тобой, как наседки с яйцом? Что должно вылупиться из этой тонкой бледной скорлупы?
О, да мы поэт? Надо же! И что значит — носятся? Это скорее похоже на фильм ужасов.
Меня схватили за подбородок ледяные грубые пальцы, рассматривая лицо. Взгляды опять скрестились. Я почувствовала, будто мою душу перебирают металлические пальцы, раскладывая ее на составляющие. Пренеприятно, скажу я… Дернула головой, вырываясь, и отвернулась, поджав губы. А заодно старалась побороть неожиданно ставшее глубоким дыхание.
— Детка, да ты сильна!
Покосилась на мужчину, который отошел обратно к столу. А затем он неожиданно резко вогнал клинок в предплечье, где тот растворился среди металла. Будто там и было его место.
— Оставлю пока себе твой ножичек, — ухмыльнулся, а затем замолчал, о чем-то раздумывая. — Знаешь, от моего захвата мало какая человеческая душа может увернуться. А ты, как я успел увидеть, еще не прошла инициацию. Любопытно. Сюда не попадают люди… — Михаил задумчиво коснулся подбородка, а затем встрепенулся и, потерев ладони друг о друга, отчего раздался ужасный скрежет и на пол посыпались искры, произнес: — Ну-с, что ты хочешь спросить? Я готов побыть для тебя учителем. Наверное, ты хочешь узнать, что это за место, да?
Я встрепенулась, и он заметил это.
— Но я требую откровенность за откровенность, детка. Как тебя зовут?
Я промолчала. Нашел мне друга.
— Ладно… Как ты сюда попала?
Так и хотелось сказать, что через дверь. И это даже не будет ложью…
— Ну что ж, наверное, мне следует применить стимулирующие методы.
И он сделал шаг по направлению ко мне. Кровь застыла в венах, а я тут же поняла, что ничем хорошим мне это не светит.
— Маша. Где я? — буркнула, а Михаил победно сверкнул глазами и вернулся к столу.
— Что ж, Маша. Контакт налажен. Маша. А ты в… Как бы это объяснить? Скажем так, мир, к которому ты привыкла, намного более сложный.
Этот голос, в котором сочувствием и не пахло, стал для меня неожиданностью, но на удивление помог взять себя в руки. Словно крючок, за который я зацепилась, чтобы выплыть. Память, щедро делясь картинками моего детства и юности, никак не хотела помочь с настоящим. Я посмотрела в сторону и увидела мужчину, расположившегося на крае каменного стола. Он подбросил вверх знакомый клинок, и снова поймал, не сводя с него глаз. А мой взгляд приковали его руки… Память сжалилась. Это Михаил.
— Дианарат, оружие зла, — тонких губ коснулась немного горькая улыбка. — Для служителей света даже прикосновение к нему болезненно. Но не для человека. Для него он просто нож, который просто снимает блоки светлых, стоить вогнать его, например… в бедро. Все действительно просто. Ну и как? Не разочаровалась? Они ведь тоже не идеальны. Память стирают, вмешиваются в человеческую жизнь, мешают.
Я не ответила. Просто пыталась хоть как-то все это понять и переварить. Даже тот случай в офисе. Я помнила, как Антон пытался задержать и только напугал. И одновременно я помнила, как сделала работу, спокойно ушла со всеми, а на утро снова была на работе, взяв в итоге больничный, потому что температура поднялась. И ничего не было подозрительного. Получается, мне и тогда стерли память? Марку тоже? Ведь он меня спас от Антона. Это одна версия. Вторая — Марк позвонил и действительно забрал меня с работы, не встречаясь с Антоном и оставшись на чашку кофе. Или он тоже не так прост?
Обновление 12.11
Вопросов было тысячи. Может, я могу получить хоть на некоторые ответы? Что там говорил демон? Показать мне правду? Пора разобраться во всем этом.
Я утерла мокрое от слез лицо ладонями и еще несколько минут потратила на то, чтобы перестать всхлипывать. Нужно было очистить разум от лишнего и непонятного. Как странно осознавать, что вся твоя жизнь состояла из чьих-то вмешательств. Но ведь добрых вмешательств. Или плохих невмешательств… Черт! Как же все сложно!
На мне все еще было шелковое платье. Грязное, помятое… Вокруг серый камень и привычный холод. Даже приятный. Осторожно приподняла подол, чтобы посмотреть на рану от клинка на бедре. И почему наличие старого шрама меня не удивляет? И кто на этот раз занимался лечением?
Я повернулась к Михаилу, который смотрел на меня с каким-то напряженным ожиданием. Попыталась выдержать его взгляд, задав молчаливый вопрос в ответ. Не смогла, перевела на сложенные на коленях руки. Слишком острый, будто клинок в его страшных руках.
— Лилит приходила. Только она тут может… хм… лечить, — усмехнулся мужчина, все же поняв мой вопрос. — А я, как преданный пес, следил за состоянием ценного экземпляра. Три часа, между прочим, пух от безделья. Ни убить, ни наказать, ни выследить. Скукота…
Его приближение я скорее почувствовала, ведь шагов слышно не было вовсе.
— Что в тебе такого ценного, что два высших архидемона носятся с тобой, как наседки с яйцом? Что должно вылупиться из этой тонкой бледной скорлупы?
О, да мы поэт? Надо же! И что значит — носятся? Это скорее похоже на фильм ужасов.
Меня схватили за подбородок ледяные грубые пальцы, рассматривая лицо. Взгляды опять скрестились. Я почувствовала, будто мою душу перебирают металлические пальцы, раскладывая ее на составляющие. Пренеприятно, скажу я… Дернула головой, вырываясь, и отвернулась, поджав губы. А заодно старалась побороть неожиданно ставшее глубоким дыхание.
— Детка, да ты сильна!
Покосилась на мужчину, который отошел обратно к столу. А затем он неожиданно резко вогнал клинок в предплечье, где тот растворился среди металла. Будто там и было его место.
— Оставлю пока себе твой ножичек, — ухмыльнулся, а затем замолчал, о чем-то раздумывая. — Знаешь, от моего захвата мало какая человеческая душа может увернуться. А ты, как я успел увидеть, еще не прошла инициацию. Любопытно. Сюда не попадают люди… — Михаил задумчиво коснулся подбородка, а затем встрепенулся и, потерев ладони друг о друга, отчего раздался ужасный скрежет и на пол посыпались искры, произнес: — Ну-с, что ты хочешь спросить? Я готов побыть для тебя учителем. Наверное, ты хочешь узнать, что это за место, да?
Я встрепенулась, и он заметил это.
— Но я требую откровенность за откровенность, детка. Как тебя зовут?
Я промолчала. Нашел мне друга.
— Ладно… Как ты сюда попала?
Так и хотелось сказать, что через дверь. И это даже не будет ложью…
— Ну что ж, наверное, мне следует применить стимулирующие методы.
И он сделал шаг по направлению ко мне. Кровь застыла в венах, а я тут же поняла, что ничем хорошим мне это не светит.
— Маша. Где я? — буркнула, а Михаил победно сверкнул глазами и вернулся к столу.
— Что ж, Маша. Контакт налажен. Маша. А ты в… Как бы это объяснить? Скажем так, мир, к которому ты привыкла, намного более сложный.
Страница 29 из 34
