Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи, помилуй. Слава, и ныне и присно и во веки веков. Аминь… Молитва ко Пресвятой Троице.
Добавить в моё избранное
119 мин, 10 сек 6497
Его особенно смешила одна история про то, как какие-то гномики, за которыми вёл якобы слежку один из ведущих подобных идиотских программ, устроили ловушку ему. Вроде натянули верёвку у подвала, о которую тот запнулся и покатился кубарем в снег. Так что в эти всякие чудеса и прочее он не верил, но всё-таки… всё-таки… он начинал признавать сам перед собой, что его попойки не спроста. Какой-то иррациональный страх он всё же испытывает в последние время. Хотя возможно это как раз и является следствием его попоек.«Надо, наверное, как-то затянуть пояс в отношении спиртного», — подумал Александр.
Добив очередную сигарету и допив давно остывший чай, Александр выключил свет на кухне и прошёл в комнату. Выключил свет и улегся, завернувшись в одеяло. Уже засыпая, где-то на грани сна и яви, он услышал щелчок и звук включённого телевизора. Диктор что-то рассказывал про инвестиции и прочие.
Александр открыл глаза и начал шарить в свете работающего телевизора в поисках пульта. Сон с него сняло как рукой. Стоял жуткий холод, словно отключили отопление. Разве что пара изо рта не было. До костей пробирало.
Пульта нигде не было, хотя он насколько помнил всегда его ложил на журнальный столик у него в изголовье кровати. Он стал бросать взгляды по сторонам. «Да где же это сраный пульт», — уже в панике думал Саша, как телевизор неожиданно, словно сам по себе выключился. В комнате стало совершенно темно и тихо.
Он сидел, откинув одеяло на кровати и не двигался, вслушиваясь в окружающие его пространство. Тишина. Только собственное сердце молотило громко как оглашенное и его дыхание хрипло вырывалось из лёгких. Страх сковывал и не давал пошевелится. Воздух стоял такой, что даже дышать удавалось через раз. Ему стало казаться, что он дома не один. Что тут есть кто-то кроме него. Кто-то или что-то из его кошмаров.
Александр стараясь тихо, неиздав и звука, лёг обратно в постель и с головой накрылся одеялом, словно в детстве. Как будто одеяло могло его спасти от того, что он ощущал всей, свой кожей, покрытой мурашками в квартире. «А телик я всё-таки потом сдам в ремонт!» — успокаивал он себя, пытаясь обяснить самовключение и выключение телевизора. Он так и не сунул. Лежал до самого утра, пока не прозвонил будильник, извещая хозяина о том, что пора вставать. В субботу он отдыхал, но будильник звонил всё равно каждое утро.
Пока пьяный Александр у себя старался приготовить ужин «холостяка», Виктор дома гадал кроссворд уже плотно поужинав.
Так… 7 по вертикали: «Плавательное средство индейцев», пять букв, первая буква «К». Хм,… а вот оно. «Каноэ».
Пока Виктор водил пальцем левой руки, на которой было надето кольцо, то самое, которое дала Ирина, и которое он решил не передавать Александру, боясь показатся идиотом, по газете, в поиске следующего вопроса, на кухне раздался звук. Словно кто-то или что-то ударило по стеклу. Он недоумённо поднял взгляд, отложил кроссворд с ручкой и прошёл на кухню шаркая старыми тапочками по ленолиуму.
Прошёлся взглядом по кухне. Вроде всё в порядке, ничего не упало, ничего… всё на месте. Откинул штору на окне в сторону и обомлел. Виктор от удивления приоткрыл рот. На стекле окна с деревянными рамами, среди изморози был чёткий отпечаток тонкой, словно женской, с длинными пальцами ладони, от тепла которой протаяла лёгкая изморось покрывающая стекло. Отпечаток ладони был С ТОЙ стороны стекла.
Появление изморози Виктор вполне понимал, в последние дни октября ночью стояли минуса. Небольшие где-то -5; -6, но, тем не менее, но вот появление отпечатка ладони… Ладно жил бы он на первом этажа, но он жил на седьмом. Он стоял и раздумывал, что же это могло быть и как можно подобное объяснить, как из мыслей его вытащил звонок домашнего стационарного телефона.
— Да? — Из трубки доносился звук статическиго шума, похожий на статику радио с потрескиванием и щелчками, что было странно. Такого фона быть не должно. — Алло! Говорите.
Виктор стоял, прижав к уху трубку и ждал. Он спросил кто это, но в ответ снова тишина. Уже собравшись положить трубку на станцию, мало ли какие шутники звонят, может, кто просто ошибся номером и не решается об этом сказать, он услышал словно бы из далёкого космоса, тихий с булькающими звуками между словами, хрипотцой и придыханием, но чёткий и ясный голос среди статического шума пустой радио-волны:
— Не… лезь… он мой, — донеслось из трубки и тут же раздались гудки. Разобрать, кому принадлежал голос, — мужчине или женщине было не возможно. Но сам голос, его тембр, перерывы между словами, словно из давно закрытых уголков подсознания, памяти, которыми люди не пользовались веками, вытягивал что-то до жути знакомое и навевающие подспудную тревогу и даже неосознанный страх.
Дрожащей рукой Виктор положил трубку на место. Немного помедлил и выдернул штепсель из розетки. Так. На всякий случай.
Завтра ему стоит звякнуть в «кросс», решил он.
Добив очередную сигарету и допив давно остывший чай, Александр выключил свет на кухне и прошёл в комнату. Выключил свет и улегся, завернувшись в одеяло. Уже засыпая, где-то на грани сна и яви, он услышал щелчок и звук включённого телевизора. Диктор что-то рассказывал про инвестиции и прочие.
Александр открыл глаза и начал шарить в свете работающего телевизора в поисках пульта. Сон с него сняло как рукой. Стоял жуткий холод, словно отключили отопление. Разве что пара изо рта не было. До костей пробирало.
Пульта нигде не было, хотя он насколько помнил всегда его ложил на журнальный столик у него в изголовье кровати. Он стал бросать взгляды по сторонам. «Да где же это сраный пульт», — уже в панике думал Саша, как телевизор неожиданно, словно сам по себе выключился. В комнате стало совершенно темно и тихо.
Он сидел, откинув одеяло на кровати и не двигался, вслушиваясь в окружающие его пространство. Тишина. Только собственное сердце молотило громко как оглашенное и его дыхание хрипло вырывалось из лёгких. Страх сковывал и не давал пошевелится. Воздух стоял такой, что даже дышать удавалось через раз. Ему стало казаться, что он дома не один. Что тут есть кто-то кроме него. Кто-то или что-то из его кошмаров.
Александр стараясь тихо, неиздав и звука, лёг обратно в постель и с головой накрылся одеялом, словно в детстве. Как будто одеяло могло его спасти от того, что он ощущал всей, свой кожей, покрытой мурашками в квартире. «А телик я всё-таки потом сдам в ремонт!» — успокаивал он себя, пытаясь обяснить самовключение и выключение телевизора. Он так и не сунул. Лежал до самого утра, пока не прозвонил будильник, извещая хозяина о том, что пора вставать. В субботу он отдыхал, но будильник звонил всё равно каждое утро.
Пока пьяный Александр у себя старался приготовить ужин «холостяка», Виктор дома гадал кроссворд уже плотно поужинав.
Так… 7 по вертикали: «Плавательное средство индейцев», пять букв, первая буква «К». Хм,… а вот оно. «Каноэ».
Пока Виктор водил пальцем левой руки, на которой было надето кольцо, то самое, которое дала Ирина, и которое он решил не передавать Александру, боясь показатся идиотом, по газете, в поиске следующего вопроса, на кухне раздался звук. Словно кто-то или что-то ударило по стеклу. Он недоумённо поднял взгляд, отложил кроссворд с ручкой и прошёл на кухню шаркая старыми тапочками по ленолиуму.
Прошёлся взглядом по кухне. Вроде всё в порядке, ничего не упало, ничего… всё на месте. Откинул штору на окне в сторону и обомлел. Виктор от удивления приоткрыл рот. На стекле окна с деревянными рамами, среди изморози был чёткий отпечаток тонкой, словно женской, с длинными пальцами ладони, от тепла которой протаяла лёгкая изморось покрывающая стекло. Отпечаток ладони был С ТОЙ стороны стекла.
Появление изморози Виктор вполне понимал, в последние дни октября ночью стояли минуса. Небольшие где-то -5; -6, но, тем не менее, но вот появление отпечатка ладони… Ладно жил бы он на первом этажа, но он жил на седьмом. Он стоял и раздумывал, что же это могло быть и как можно подобное объяснить, как из мыслей его вытащил звонок домашнего стационарного телефона.
— Да? — Из трубки доносился звук статическиго шума, похожий на статику радио с потрескиванием и щелчками, что было странно. Такого фона быть не должно. — Алло! Говорите.
Виктор стоял, прижав к уху трубку и ждал. Он спросил кто это, но в ответ снова тишина. Уже собравшись положить трубку на станцию, мало ли какие шутники звонят, может, кто просто ошибся номером и не решается об этом сказать, он услышал словно бы из далёкого космоса, тихий с булькающими звуками между словами, хрипотцой и придыханием, но чёткий и ясный голос среди статического шума пустой радио-волны:
— Не… лезь… он мой, — донеслось из трубки и тут же раздались гудки. Разобрать, кому принадлежал голос, — мужчине или женщине было не возможно. Но сам голос, его тембр, перерывы между словами, словно из давно закрытых уголков подсознания, памяти, которыми люди не пользовались веками, вытягивал что-то до жути знакомое и навевающие подспудную тревогу и даже неосознанный страх.
Дрожащей рукой Виктор положил трубку на место. Немного помедлил и выдернул штепсель из розетки. Так. На всякий случай.
Завтра ему стоит звякнуть в «кросс», решил он.
Страница 17 из 32
