Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи, помилуй. Слава, и ныне и присно и во веки веков. Аминь… Молитва ко Пресвятой Троице.
Добавить в моё избранное
119 мин, 10 сек 6488
Сьездил проведал своего старика. Жив, здоров вроде. Его соседка баба Нина присматривала за его отцом. Вроде и не старый, всего лишь полтинник стукнуло недавно, но насквозь больной. Две отсидки в Зоне сделали своё поганое дело. Сьездил в аптеку и прикупился лекарствами по просьбе баб Нины. Потом посидели, попили чай, поговорили о том, о сём. Всё хорошо, продолжаю работать, нет и не думаю пока женится, скоро ещё навещу. Всё как обычно. Его отец не меняется, всё продолжает беспокоится о своём сыне, словно он маленький и пытается наверстать упущенное время. Время когда его, Александра воспитывала одна мать, ныне уже покойная. Впрочем, наверное, все родители таковы во всём мире.
Он скинул обувь и прикрыл за собой дверь. Прошёл на кухню. Там Юля перемешивала лопаточкой на сковородке картошку. Она была в его футболке. В другое время он бы возмутился таким самоуправством, но сейчас… Он просто отметил, что большева-та она ей. Полностью скрывала бёдра светло-серая футболка, но не скрывала белые, гладкие ноги. Он подошёл сзади, прислонился к ней и приобнял за плечи.
— Останешся сегодня со мной? — спросил тихо он. Оставаться сегодня одному что-то не хотелось. Он уже начинал сомневался в реальности произошедшего в коллекторе. Мало ли… с бодуна всякое бывает. Так и тут, обыкновенную крысу принял за неизвестно что, но страх… В глубине души страх оставался. И провести ночь в одиночестве было выше его сил. Только сейчас он начинал понимать, что такое одиночество на самом деле. Гнетущие чувство это посещяло его крайне редко и никогда с такой силой как сейчас.
— Саш, ты заболел что ли? Конечно, если ты не против останусь. Я вообще-то ожидала, что ты как обычно придёшь и выгонишь меня. — сказала она прижимаясь ещё ближе к Александру и повернув в его сторону голову.
Ночь вторника
Что-то странное с ним, — думала Юля лёжа в постели. Потянулась к тумбочке за сигаретой. Закурила. Выпустила струю дыма и глянула на Александра. Он посапывал прижав руку к лицу, поджав ноги. Словно младенец. Она усмехнулась про себя. Странно. Сегодня в постели он был нежен как никогда. Обычно он заботился только о себе. Кончил и спать. А тут… даже дождался её. Да и то, что он попросил остаться с ним на ночь… Чудеса, да и только! Она размышляла о том, способны люди меняться вообще и тем более меняться кардинально.
Закончилась сигарета, прервав размышления. Надеятся на сколько-нибудь серьёзные изменения в характере Александра ей не приходилось, — это она была вынуждена признать.
Встав с постели она вышла в коридор. Включила свет и пошла в туалет.
Идя по коридору она бросила взгляд на стену, где висела репродукция иконы в оправе, «Божья Матерь». Она пригляделась внимательней к ней.
Ей показалось или… икона стала словно, темней, чем она помнила, когда взглядывала на неё в прошлый раз. Появились еле заметные разводы как будто, от слёз у Божий Матери. Высохшие, но тем не менее, заметные даже невооружонным глазом разводы.
Ночь. Тишина квартиры. Потемнвшая икона. Множество мелких ножек пробежали по коже вызивая озноб. Она поёжилась от холода и двинулась дальше по коридору.
Минуту спустя, она легла в постель, прижавшись к Александру забыв про икону и её странности. Они стали посапывать в унисон друг другу.
Приоткрылась дверь в комнату, открыв небольшой просвет из коридора. В свете тонкой полоски стало заметно, как шевельнулась какая-то тень в углу, что была ещё темнее окружающей темноты. Мигнул и погас свет в коридоре. Раздался скрип двери, что открылась ещё чуть шире… словно, прохладный сквозняк проник в комнату. От этого сквозняка во сне шевельнулась и натянула посильнее на себя одеяло Юля.
Тишина.
Несколько секунд спустя в коридоре снова зажёгся свет, а двое молодых людей продолжали спать обнявшись и ничего уже не напоминало о тени в углу, что была тут ещё несколько мгновений назад.
Виктор откинул одеяло и поднялся с кровати. В квартире царила тишина нарушаемая лишь тихим «тик-так» часов в зале, где спала его мать вышедшая недавно вынужденно на пенсию по состоянию здоровья. Она бы и дальше могла работать, но постоянные головные боли и подскакивающие давление, регулярные обследование в больнице. На диабет накладывалось внутричерепное давление. Так что приходилось выкладываться на лекарства довольно большие суммы, что теперь при его должности и финансовых возможностях не в тягость.
Мать спала и Виктор стараясь её не разбудить прошёл на кухню, где включил свет и зашторил окна. Не любил он при свете оставлять не зашторенные окна. Словно кто-то мог подглядеть за ним, живущим на седьмом этаже. У каждого человека свои тараканы в голове.
Включил чайник, подготовил чашку с чаем в ожидании кипятка и закурил устроившись на табуретке, прислонившись на стену от которой шло тепло отопления. От бессонницы он не страдал и вот так подрываться посреди ночи для него явление крайне редкое.
Он скинул обувь и прикрыл за собой дверь. Прошёл на кухню. Там Юля перемешивала лопаточкой на сковородке картошку. Она была в его футболке. В другое время он бы возмутился таким самоуправством, но сейчас… Он просто отметил, что большева-та она ей. Полностью скрывала бёдра светло-серая футболка, но не скрывала белые, гладкие ноги. Он подошёл сзади, прислонился к ней и приобнял за плечи.
— Останешся сегодня со мной? — спросил тихо он. Оставаться сегодня одному что-то не хотелось. Он уже начинал сомневался в реальности произошедшего в коллекторе. Мало ли… с бодуна всякое бывает. Так и тут, обыкновенную крысу принял за неизвестно что, но страх… В глубине души страх оставался. И провести ночь в одиночестве было выше его сил. Только сейчас он начинал понимать, что такое одиночество на самом деле. Гнетущие чувство это посещяло его крайне редко и никогда с такой силой как сейчас.
— Саш, ты заболел что ли? Конечно, если ты не против останусь. Я вообще-то ожидала, что ты как обычно придёшь и выгонишь меня. — сказала она прижимаясь ещё ближе к Александру и повернув в его сторону голову.
Ночь вторника
Что-то странное с ним, — думала Юля лёжа в постели. Потянулась к тумбочке за сигаретой. Закурила. Выпустила струю дыма и глянула на Александра. Он посапывал прижав руку к лицу, поджав ноги. Словно младенец. Она усмехнулась про себя. Странно. Сегодня в постели он был нежен как никогда. Обычно он заботился только о себе. Кончил и спать. А тут… даже дождался её. Да и то, что он попросил остаться с ним на ночь… Чудеса, да и только! Она размышляла о том, способны люди меняться вообще и тем более меняться кардинально.
Закончилась сигарета, прервав размышления. Надеятся на сколько-нибудь серьёзные изменения в характере Александра ей не приходилось, — это она была вынуждена признать.
Встав с постели она вышла в коридор. Включила свет и пошла в туалет.
Идя по коридору она бросила взгляд на стену, где висела репродукция иконы в оправе, «Божья Матерь». Она пригляделась внимательней к ней.
Ей показалось или… икона стала словно, темней, чем она помнила, когда взглядывала на неё в прошлый раз. Появились еле заметные разводы как будто, от слёз у Божий Матери. Высохшие, но тем не менее, заметные даже невооружонным глазом разводы.
Ночь. Тишина квартиры. Потемнвшая икона. Множество мелких ножек пробежали по коже вызивая озноб. Она поёжилась от холода и двинулась дальше по коридору.
Минуту спустя, она легла в постель, прижавшись к Александру забыв про икону и её странности. Они стали посапывать в унисон друг другу.
Приоткрылась дверь в комнату, открыв небольшой просвет из коридора. В свете тонкой полоски стало заметно, как шевельнулась какая-то тень в углу, что была ещё темнее окружающей темноты. Мигнул и погас свет в коридоре. Раздался скрип двери, что открылась ещё чуть шире… словно, прохладный сквозняк проник в комнату. От этого сквозняка во сне шевельнулась и натянула посильнее на себя одеяло Юля.
Тишина.
Несколько секунд спустя в коридоре снова зажёгся свет, а двое молодых людей продолжали спать обнявшись и ничего уже не напоминало о тени в углу, что была тут ещё несколько мгновений назад.
Виктор откинул одеяло и поднялся с кровати. В квартире царила тишина нарушаемая лишь тихим «тик-так» часов в зале, где спала его мать вышедшая недавно вынужденно на пенсию по состоянию здоровья. Она бы и дальше могла работать, но постоянные головные боли и подскакивающие давление, регулярные обследование в больнице. На диабет накладывалось внутричерепное давление. Так что приходилось выкладываться на лекарства довольно большие суммы, что теперь при его должности и финансовых возможностях не в тягость.
Мать спала и Виктор стараясь её не разбудить прошёл на кухню, где включил свет и зашторил окна. Не любил он при свете оставлять не зашторенные окна. Словно кто-то мог подглядеть за ним, живущим на седьмом этаже. У каждого человека свои тараканы в голове.
Включил чайник, подготовил чашку с чаем в ожидании кипятка и закурил устроившись на табуретке, прислонившись на стену от которой шло тепло отопления. От бессонницы он не страдал и вот так подрываться посреди ночи для него явление крайне редкое.
Страница 8 из 32
