Влюблённый в смерть

Несмотря на то, что ветер трепал его волосы и развевал рубашку, Боб снова почувствовал себя запертым в душной комнате и прижатым к стене.

— Обрадовался? Сказал, как собирается тратить свою долю? Из ста тысяч ему достанется тридцать. За такие деньги стоит жизнью рискнуть, верно, Боб?

Боб сглотнул. Почему Джесси собирается в Плат-Сити, он ведь знает, что идет в ловушку?

Боб должен набраться смелости и поговорить с ним. Он должен сказать — мы не поедем в Плат-Сити, потому что там нас ждет засада. Но Джесси снова смотрел на него с холодным интересом, и Боб чувствовал запах спермы и сжимался внутри.

— Может, нам не нужно ехать в Плат-Сити, — промямлил он.

Джесси засмеялся, подошел ближе, обнял левой рукой Боба за плечи и встряхнул его. От этих прикосновений у Боба закружилась голова.

— Ты испугался, Боб? Думаешь, большие деньги, большой риск? Боишься, что мы не справимся? Чарли! Твой брат всегда был таким пугливым и неуверенным?

— Случалось, — как за спасательный круг, Чарли ухватился за возможность позубоскалить вместе с Джесси и ненадолго забыть о том, как сильно он его боится. — В пять лет Боб во время грозы прятался под кровать.

— Правда? А я всегда любил грозу, — Джесси крепче прижал к себе Боба.

Не в силах больше терпеть это издевательство, Боб оттолкнул его руку и отошел в сторону. Он возбудился от близости Джесси и злился, что Джесси знает об этом.

— Не бойся, Боб, — примирительно сказал Джесси. — Идем в дом. Я расскажу вам, какой у нас план.

В гостиной Джесси раскидал ногами одеяла по углам и освободил середину комнаты. Он сел у камина и закурил. Чарли достал из корзины яблоко и надкусил его.

— Знаете, что в Плат-Сити огромный вокзал со стеклянной крышей? Слышали, что там ремонтируют старые паровозы и вагоны? Говорят, на главной площади Плат-Сити какой-то европеец построил фонтан, как в Риме. Жаль, Дик покинул нас, он бывал там и мог многое рассказать.

Чарли и Боб переглянулись. Оба вспомнили, что мертвое тело Дика сейчас валяется в подвале. Под полом. Возможно, как раз под досками, на которых они сидят. Чарли заерзал.

— Это будет весело, как в Норфолке, — продолжал Джесси. — Мы приедем в город. Чарли останется с лошадьми. Мы с Бобом войдем в банк. Он направит револьвер на кассира и прикажет ему открыть сейф. Если кассир откажется, Боб засунет револьвер ему в рот, как член шлюхе, толкнет дуло в горло. И скажет, — Джесси набрал полную грудь воздуха и закричал. — Открывай сейф, сука, не то я вышибу тебе мозги и выебу твой труп.

Боб вздрогнул от этого крика. Наблюдая за ним, Джесси рассмеялся и потер губы.

— А потом на улице начнется стрельба. Я выгляну в окно, замечу двух стрелков на крыше. Я сниму одного, второй прострелит мне плечо. Я скажу Бобу заканчивать веселье. Перепуганный кассир откроет чертов сейф, Боб сметет деньги в мешки и пристрелит трусливого ублюдка. Потом мы выйдем на улицу. Боб отстрелит яйца мальчишке, который попытается преградить нам дорогу… Я разобью голову тому, кто ранит Чарли. Куда ты хочешь, чтобы тебя ранили, Чарли? В руку или ногу?

— Я не хочу, чтобы меня ранили, — проворчал Чарли.

— Брось, Чарли. Человек очень живучая тварь. Знаешь, сколько пуль всадили в Боба Янгера в Норфолке? Одиннадцать. Несмотря на это он продолжал стрелять. Кровью плевался и отстреливался. Правда, в седле держаться не мог, потому мы с Фрэнком его бросили. А Коул не захотел его бросать. За это законники всадили в Коула двадцать три пули. Врачи в тюремной больнице их потом два дня выколупывали. Я слышал, одна застряла у Коула под черепом, ее так и не смогли достать. Они отправили бедного Коула Янгера в тюрьму с пулей в голове, представляете?

— Наверное, для Янгеров это был кошмар, — пробормотал Боб, и тут же его осенила догадка. — И для тебя, наверное, тоже, Джесси, потому что ты бросил их.

Джесси затянулся, выпустил к потолку кольцо дыма и улыбнулся.

— Думаешь, я сожалею о том, что бросил их?

— Они были твоими кузенами и друзьями, — Боб пожал плечами.

— Ни один человек в здравом уме не остался бы умирать вместе с ними. К тому же мне плевать на Янгеров, меня волнует другое. Я пытаюсь представить, каково это, когда в тебя впиваются двадцать три пули, — Джесси облизнул губы и понизил голос до шепота. — Наверное, ты не замечаешь первые раны. Так часто случается во время боя. Ты не чувствуешь боли, стараешься не обращать на нее внимания. Сначала ты ощущаешь только раздражение от того, что крови становится все больше, она хлюпает у тебя под рубашкой и в трусах. Из-за нее скользит рукоятки пистолета в руке. Но рано или поздно ты поскальзываешься на своей крови, падаешь и утыкаешься в нее лицом. Вы знали, что Бобу Янгеру снесли пол челюсти? Представляете, он упал в лужу собственной крови и блевотины, захотел выругаться, а язык порван! И тогда его проняло.