Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
Добавить в моё избранное
121 мин, 2 сек 3378
она-то уж располагается в виде обыкновенного человеческого жития, или чего-то в этом духе, и её и видно и вроде как не замечаешь. Видишь, это что-то вроде своеобразного лабиринта, через который через который надо пройти глупости; у кого какой лабиринт — у кого-то несложный, у кого-то дико«запутанный, так, что интеллект этот сам иногда не может из него выбраться при надобности, а у кого-то… — и он подмигнул ему правым глазом, — … у кого-то в этом лабиринте вообще невозможно запутаться, так же, как и найти какой-либо ориентир. Но я что-то опять спрыгнул с темы, да?»
— Кажется, — произнёс Пит. — И, по-моему, с ЖИЗНИ…
— Точно! А ведь действительно, существо какое-то выходит. Все эти… ну, которых раскрыли… бывшие умные отправляются в так называемый «мир галлюцинаций»(все, кто уже не в состоянии удерживаться под напором идиотов), где ЖИЗНЬ, управляя своими создателями, тем самым заставляет их управлять собой, как ей хочется. Кто-то например что-то выдумывает и, если идея получается поистине безумной, то у неё, естественно, во что бы то ни стало просыпается необходимость вырваться и побаловаться немного манией величия, чтоб её увидели все, и она как бы подчиняет своего созидателя собственным намерениям, а созидатель этот внедряет её во все доступные головы, и опять же образуется большинство, и если большинству не удаётся внедрить эту идейку в менее доступные головы, то приходится добиваться этого любыми путями, тем самым рождая на свет, разрабатывая и прогрессируя всё новые и новые способы управления менее доступным видом мозга. Вот так появляется система«марионеточного движения». Кто-нибудь один, посредством своих безумных идей, дёргает за ниточки остальных (марионеток в самом прямом смысле слова) «более доступных», то есть, менее интеллектуально развитых. Но вот я опять, кажется, начинаю повторяться. Короче, взаимосвязь между реальностью и фикцией, укрепляется и укрепляется. И всё дело лишь в одной человеческой тупости, и ни в чём больше, если вдуматься, конечно. Видишь, как всё просто? Кстати, а глупость эта, между прочим, знаешь из-за чего возникает? да из-за обыкновенных мелочей. Вот например, если ребёнок перестаёт развиваться, переходить от меньшего к большему, расти; он ведь так и останется ребёнком. А вот если взрослый, развитый, — да даже, если он интеллектуально развит лучше остальных, — и зациклится на какой-нибудь мелочи, а такое часто бывает, то он начинает тупеть самым что ни на есть обыкновенным образом; сначала просто казаться глупым, затем преобладать («развиваться») — втихаря становиться настоящим глупцом, затем идиотом… можно зайти ещё дальше: полюбить свой идиотизм. Мало? Тогда ему захочется, чтоб все стали такими, как он. Ему начнёт казаться, что вокруг него ненормальные люди. И, из жалости к этому обиженному судьбой народу, он начнёт их переделывать: подстраивать под себя… запросто может воспользоваться способами марионеточной системы. Может даже… — Но он вдруг прикусил язык с таким видом, словно только что проснулся.
— Что случилось? — тут же осведомился Питер.
— По-моему, меня опять начало заносить, — произнёс он, словно подумал вслух.
Но в ушах Питера этот ответ почему-то смахивал на какую-то искусную отговорку, чтоб как можно удачнее прервать разговорившегося самого себя (себя — в настоящем времени).
Вообще, Питеру стало нравиться, как заносит этого типа, как он углубляется в тему, особенно, когда сам того хочет; ведь Питу показалось, что он это специально делает, дабы изложить таким образом ранее сформировавшуюся мысль, которую просто так — ни с того ни с сего не выложишь.
— Я-то тебе что хотел сказать, — продолжил тот растолковывать свой секрет, — если фантазия в какой-то мере может стать реальностью, то почему тогда в эту реальность нельзя впихнуть несколько обычных вещей… да ты и сам уже наверно понял, как всё просто, если только захотеть. А? Вот захотел, например, чтоб тебе не было трудно это проделывать, и всё. Какие проблемы? Желание — это такая штука!
— А ещё говорят, — хихикнул Пит, — «много хочешь — мало получишь».
— Ну, это говорят. Говорить всё могут, а вот хотеть — не всё. Только хотеть не впустую, а по-настоящему. А знаешь, как это — по-настоящему хотеть? Ведь, если ты что-то хочешь, то ты должен и добиваться этого; машинально добиваться — автоматически. А оно, в общем-то, по иному у тебя больше никак не получится, если ты также машинально видишь, что никто тебе это на блюдечке с голубой каёмочкой не преподнесёт. И, чем ярче разгорается твоё желание, тем качественней ты этого добиваешься. Что, разве не так? Так что считай, что желание — это уже половина сделанного дела. Видишь, как всё просто!
— А перестараться нельзя?
— Можно. Всё можно, если есть желание. Даже если ты чего-то не хочешь, то, считай, что так оно и будет, потому что, если тебе оно не надо, то, опять же, начинается тот же процесс, — это превращается для тебя в своего рода опасность, которая, по мере твоего желания, может возрасти до любых размеров, какие тебе только заблагорассудятся.
— Кажется, — произнёс Пит. — И, по-моему, с ЖИЗНИ…
— Точно! А ведь действительно, существо какое-то выходит. Все эти… ну, которых раскрыли… бывшие умные отправляются в так называемый «мир галлюцинаций»(все, кто уже не в состоянии удерживаться под напором идиотов), где ЖИЗНЬ, управляя своими создателями, тем самым заставляет их управлять собой, как ей хочется. Кто-то например что-то выдумывает и, если идея получается поистине безумной, то у неё, естественно, во что бы то ни стало просыпается необходимость вырваться и побаловаться немного манией величия, чтоб её увидели все, и она как бы подчиняет своего созидателя собственным намерениям, а созидатель этот внедряет её во все доступные головы, и опять же образуется большинство, и если большинству не удаётся внедрить эту идейку в менее доступные головы, то приходится добиваться этого любыми путями, тем самым рождая на свет, разрабатывая и прогрессируя всё новые и новые способы управления менее доступным видом мозга. Вот так появляется система«марионеточного движения». Кто-нибудь один, посредством своих безумных идей, дёргает за ниточки остальных (марионеток в самом прямом смысле слова) «более доступных», то есть, менее интеллектуально развитых. Но вот я опять, кажется, начинаю повторяться. Короче, взаимосвязь между реальностью и фикцией, укрепляется и укрепляется. И всё дело лишь в одной человеческой тупости, и ни в чём больше, если вдуматься, конечно. Видишь, как всё просто? Кстати, а глупость эта, между прочим, знаешь из-за чего возникает? да из-за обыкновенных мелочей. Вот например, если ребёнок перестаёт развиваться, переходить от меньшего к большему, расти; он ведь так и останется ребёнком. А вот если взрослый, развитый, — да даже, если он интеллектуально развит лучше остальных, — и зациклится на какой-нибудь мелочи, а такое часто бывает, то он начинает тупеть самым что ни на есть обыкновенным образом; сначала просто казаться глупым, затем преобладать («развиваться») — втихаря становиться настоящим глупцом, затем идиотом… можно зайти ещё дальше: полюбить свой идиотизм. Мало? Тогда ему захочется, чтоб все стали такими, как он. Ему начнёт казаться, что вокруг него ненормальные люди. И, из жалости к этому обиженному судьбой народу, он начнёт их переделывать: подстраивать под себя… запросто может воспользоваться способами марионеточной системы. Может даже… — Но он вдруг прикусил язык с таким видом, словно только что проснулся.
— Что случилось? — тут же осведомился Питер.
— По-моему, меня опять начало заносить, — произнёс он, словно подумал вслух.
Но в ушах Питера этот ответ почему-то смахивал на какую-то искусную отговорку, чтоб как можно удачнее прервать разговорившегося самого себя (себя — в настоящем времени).
Вообще, Питеру стало нравиться, как заносит этого типа, как он углубляется в тему, особенно, когда сам того хочет; ведь Питу показалось, что он это специально делает, дабы изложить таким образом ранее сформировавшуюся мысль, которую просто так — ни с того ни с сего не выложишь.
— Я-то тебе что хотел сказать, — продолжил тот растолковывать свой секрет, — если фантазия в какой-то мере может стать реальностью, то почему тогда в эту реальность нельзя впихнуть несколько обычных вещей… да ты и сам уже наверно понял, как всё просто, если только захотеть. А? Вот захотел, например, чтоб тебе не было трудно это проделывать, и всё. Какие проблемы? Желание — это такая штука!
— А ещё говорят, — хихикнул Пит, — «много хочешь — мало получишь».
— Ну, это говорят. Говорить всё могут, а вот хотеть — не всё. Только хотеть не впустую, а по-настоящему. А знаешь, как это — по-настоящему хотеть? Ведь, если ты что-то хочешь, то ты должен и добиваться этого; машинально добиваться — автоматически. А оно, в общем-то, по иному у тебя больше никак не получится, если ты также машинально видишь, что никто тебе это на блюдечке с голубой каёмочкой не преподнесёт. И, чем ярче разгорается твоё желание, тем качественней ты этого добиваешься. Что, разве не так? Так что считай, что желание — это уже половина сделанного дела. Видишь, как всё просто!
— А перестараться нельзя?
— Можно. Всё можно, если есть желание. Даже если ты чего-то не хочешь, то, считай, что так оно и будет, потому что, если тебе оно не надо, то, опять же, начинается тот же процесс, — это превращается для тебя в своего рода опасность, которая, по мере твоего желания, может возрасти до любых размеров, какие тебе только заблагорассудятся.
Страница 31 из 33
