Дорога прошла как в тумане. Скрюченный сон в самолете, томительное ожидание вертолета в Воркуте, возня с ящиками, дребезжащий полет над тундрой, которую по темному времени не разглядеть, и вот уже лопасти вертолета остановили вращение, показывая, что я на месте. Заглянув в иллюминатор, увидел лишь отблески огней самого вертолета. Безотчетный страх, временно задушенный хлопотами, подступил с новой силой.
Добавить в моё избранное
108 мин, 38 сек 16060
— Иди отдыхай. Мы сами справимся.
— Да куда здесь идти… Сейчас этот ангар — самое веселое место в городке… — почувствовав, что меня выпроваживают, я несколько растерялся.
— Сходи в баню. У нас хорошая баня, — двусмысленно сказал Бовин.
— И правда, — с хитринкой в глазах добавил Спозняк. — Лика покажет.
Я ушел. То ли я в чем-то прокололся, то ли еще что, но отношение ко мне изменилось. А может быть, им просто надоело скрывать, что они мне не доверяют. Что ж, правильно делают. Но напутствие: «иди в баню» меня зацепило. Или… действительно сходить в баню — надоело все. Пива бы найти, да где ж его найдешь…
К моему удивлению, Лика против бани не возражала. Она ответила в том смысле, что баня действительно хорошая, и раньше в поселке даже записывались, чтобы попариться, но со всеми этими событиями интерес к банным процедурам как-то поутих. Да и народа убавилось. И тем не менее, каждый вечер ее топят.
— Какой-то пир во время чумы… А кто топит-то? — поинтересовался я. — Сами «странные»?
— Если одна часть сознания у них земная, то почему бы в этой части не остаться любви к парилке? — улыбнулась Лика. — Да и заняться здесь особо не чем, странный ты, или нет. И вообще комбинат худо-бедно функционирует, и столовая работает, и электростанция, а до не давнего времени и добыча шла.
— Так что, пойдем?
— Пойдем. Она до двенадцати работает, а сейчас десять, так что успеем. Только полотенца надо взять — сейчас уж такого нет, чтобы все условия.
— Там мужское и женское отделение?
— Там несколько отделений, их раньше бронировали заранее, по интересам, так сказать…
Я почувствовал, что у меня сладко потянуло низ живота, но тут же вспомнил, что на мне грязное белье и надо бы, наконец, наведаться к себе на квартиру. Пока я бегал, Лика уже собралась и стояла у лестницы своего подъезда.
Периметр, огораживающий жилую часть, был в форме полумесяца. И если ворота с вышками находились в одном конце полумесяца, то баня была в противоположном.
— Куют наше счастье, — пробормотал я, когда мы проходили мимо ангара с вездеходом. Оттуда доносился бодрый звон и вжиканье болгарки.
Лика ничего не ответила. Она шла, низко склонив голову в капюшоне, потому что ветер в этот вечер был необычно сильным. Дул он навстречу, словно норовя остановить нас и развернуть обратно. А мне как раз нравилось перед парилкой хорошенько промерзнуть. Но как следует замерзнуть не успел — двухэтажный бетонный куб проявился из темноты неожиданно быстро — все-таки поселок был небольшой. Стоял он тоже на сваях, по сторонам располагались узкие железные лесенки с ржавыми перилами, и я, вслед за Ликой, поднялся по дальней, той, что рядом с забором.
— Никого нет? — с опаской спросил я в просторном предбаннике. — Закроемся?
— Закрывать входную дверь не надо. Не принято. Вдруг кто-нибудь тоже захочет, а парилка — одна…
Мрачно как-то… Очень неуютно. Честно говоря, лучше бы здесь был какой-нибудь народ. Знаешь, голым я чувствую себя уязвимым. А ты в купальнике будешь?
— Я простыню взяла, если что, — ответила Лика и последние слова произнесла так, что стало ясно — на простыне она, скорее всего, будет лишь сидеть.
Мы вошли в холодный кафельный предбанник (Лика сказала, что таких здесь три, и каждый ведет в свою помывочную и парилку) и уединился в кабинке. Раздеваться я начал с самыми приятными мыслями.
Против ожидания (а я привык, что девушки долго возятся) Лика разделась очень быстро и уже ждала меня, обернувшись простыней. Я замотался полотенцем. Бросив загадочный взгляд, она пошла первой, и я невольно загляделся на ее икры. Но вот она распахнула деревянную дверь с маленьким оконцем и на меня пахнуло разогретым воздухом. Пригнув голову, я вошел и огляделся. Квадратное помещение, где-то четыре на четыре метра, обшитое свежей вагонкой, нагревалось кирпичной печкой с камнями. Противоположную от двери стену занимала полностью лавка в два яруса. Создавалось впечатление, что парилка совсем новая, так сильно пахло свежеструганным деревом. Было жарко, но нет так чтоб очень.
Лика села на лавку, под единственной желтоватой лампой, жеманно обернутая простыней, а я взял из ведра ковш. Воду выплеснул на камни, а ковш сунул рукоятью в ручку двери, заблокировав ее.
— Чтобы никто нас не потревожил, — сказал я и подошел к Лике.
— Разумно.
— Так ты чувствуешь в себе другую женщину? — двумя пальцами я немного опустил простыню.
— А ты никогда не любил представительниц других миров? — иронично спросила Лика, останавливая сползающую простыню…
— Ты будешь первая… — отчего-то я перешел на шепот.
— И последняя, Антон, — пробормотала она. — Если мы не сбежим…
Я хотел поправить Лику, что надо говорить — крайняя, но подумал, что она обидится.
— Да куда здесь идти… Сейчас этот ангар — самое веселое место в городке… — почувствовав, что меня выпроваживают, я несколько растерялся.
— Сходи в баню. У нас хорошая баня, — двусмысленно сказал Бовин.
— И правда, — с хитринкой в глазах добавил Спозняк. — Лика покажет.
Я ушел. То ли я в чем-то прокололся, то ли еще что, но отношение ко мне изменилось. А может быть, им просто надоело скрывать, что они мне не доверяют. Что ж, правильно делают. Но напутствие: «иди в баню» меня зацепило. Или… действительно сходить в баню — надоело все. Пива бы найти, да где ж его найдешь…
К моему удивлению, Лика против бани не возражала. Она ответила в том смысле, что баня действительно хорошая, и раньше в поселке даже записывались, чтобы попариться, но со всеми этими событиями интерес к банным процедурам как-то поутих. Да и народа убавилось. И тем не менее, каждый вечер ее топят.
— Какой-то пир во время чумы… А кто топит-то? — поинтересовался я. — Сами «странные»?
— Если одна часть сознания у них земная, то почему бы в этой части не остаться любви к парилке? — улыбнулась Лика. — Да и заняться здесь особо не чем, странный ты, или нет. И вообще комбинат худо-бедно функционирует, и столовая работает, и электростанция, а до не давнего времени и добыча шла.
— Так что, пойдем?
— Пойдем. Она до двенадцати работает, а сейчас десять, так что успеем. Только полотенца надо взять — сейчас уж такого нет, чтобы все условия.
— Там мужское и женское отделение?
— Там несколько отделений, их раньше бронировали заранее, по интересам, так сказать…
Я почувствовал, что у меня сладко потянуло низ живота, но тут же вспомнил, что на мне грязное белье и надо бы, наконец, наведаться к себе на квартиру. Пока я бегал, Лика уже собралась и стояла у лестницы своего подъезда.
Периметр, огораживающий жилую часть, был в форме полумесяца. И если ворота с вышками находились в одном конце полумесяца, то баня была в противоположном.
— Куют наше счастье, — пробормотал я, когда мы проходили мимо ангара с вездеходом. Оттуда доносился бодрый звон и вжиканье болгарки.
Лика ничего не ответила. Она шла, низко склонив голову в капюшоне, потому что ветер в этот вечер был необычно сильным. Дул он навстречу, словно норовя остановить нас и развернуть обратно. А мне как раз нравилось перед парилкой хорошенько промерзнуть. Но как следует замерзнуть не успел — двухэтажный бетонный куб проявился из темноты неожиданно быстро — все-таки поселок был небольшой. Стоял он тоже на сваях, по сторонам располагались узкие железные лесенки с ржавыми перилами, и я, вслед за Ликой, поднялся по дальней, той, что рядом с забором.
— Никого нет? — с опаской спросил я в просторном предбаннике. — Закроемся?
— Закрывать входную дверь не надо. Не принято. Вдруг кто-нибудь тоже захочет, а парилка — одна…
Мрачно как-то… Очень неуютно. Честно говоря, лучше бы здесь был какой-нибудь народ. Знаешь, голым я чувствую себя уязвимым. А ты в купальнике будешь?
— Я простыню взяла, если что, — ответила Лика и последние слова произнесла так, что стало ясно — на простыне она, скорее всего, будет лишь сидеть.
Мы вошли в холодный кафельный предбанник (Лика сказала, что таких здесь три, и каждый ведет в свою помывочную и парилку) и уединился в кабинке. Раздеваться я начал с самыми приятными мыслями.
Против ожидания (а я привык, что девушки долго возятся) Лика разделась очень быстро и уже ждала меня, обернувшись простыней. Я замотался полотенцем. Бросив загадочный взгляд, она пошла первой, и я невольно загляделся на ее икры. Но вот она распахнула деревянную дверь с маленьким оконцем и на меня пахнуло разогретым воздухом. Пригнув голову, я вошел и огляделся. Квадратное помещение, где-то четыре на четыре метра, обшитое свежей вагонкой, нагревалось кирпичной печкой с камнями. Противоположную от двери стену занимала полностью лавка в два яруса. Создавалось впечатление, что парилка совсем новая, так сильно пахло свежеструганным деревом. Было жарко, но нет так чтоб очень.
Лика села на лавку, под единственной желтоватой лампой, жеманно обернутая простыней, а я взял из ведра ковш. Воду выплеснул на камни, а ковш сунул рукоятью в ручку двери, заблокировав ее.
— Чтобы никто нас не потревожил, — сказал я и подошел к Лике.
— Разумно.
— Так ты чувствуешь в себе другую женщину? — двумя пальцами я немного опустил простыню.
— А ты никогда не любил представительниц других миров? — иронично спросила Лика, останавливая сползающую простыню…
— Ты будешь первая… — отчего-то я перешел на шепот.
— И последняя, Антон, — пробормотала она. — Если мы не сбежим…
Я хотел поправить Лику, что надо говорить — крайняя, но подумал, что она обидится.
Страница 28 из 31
