— Причаливай здесь! Клянусь Маалоком, плыть дальше по этому болоту не имеет смысла!
Добавить в моё избранное
106 мин, 11 сек 13912
Лишь в отдельных регионах планеты, бывшим хозяевам Земли удалось сохранить свою власть и стать родоначальниками новых династий.
Не пощадило время и Ломар, — его уничтожили новый натиск ледников и сокрушительное нашествие желтокожих иннутов-предков современных эскимосов. Уцелевшие ломарцы бежали на восток, где и растворились среди местных народов. Осколки их тайного знания сохранились в колдовских приемах скандинавов, финнов и саамов.
Что до колонии в Зиггии, то она сумела пережить обе свои державы — основательницы, хотя и ей пришлось нелегко. Море, соединявшее Каспий и Азов пересохло, обнажив огромную равнину, в скором времени превратившуюся в бескрайние степи. С востока на запад их перерезала широкая река, по обеим сторонам которой раскинулись густые леса. Местные жители, — потомки зиггиев назвали её Пшиз— «Царь рек». Самих же их позже окрестят зихами и меотами. Они же воздвигли множество городищ и сел вдоль могучей реки.
Атлантская колония оказалась на её северном берегу. Все эти потрясения не могли не сказаться и на ней-она измельчала, захирела, чистокровных атлантов и тем более ломарцев в ней почти не осталось, — все они перемешались с меотами, принявшими культ Черного Тсатхоггуа. Окрестные жители боялись городища, затерянного посреди густых лесов, у устья впадавшей в Пшиз небольшой речки. И самые страшные легенды были как раз про то, какие обряды творятся на берегах этой речки и почему её вода имеет такой черный цвет.
Спустя тысячелетия в степях появились первые кочевники-киммерийцы. Но и они были напуганы жутким культом, а некоторые даже сменили своих богов на Тсатхоггуа, став главными поставщиками жертв Богу-Жабе. Киммерийские охотничьи отряды рыскали по всей степи, грабя небольшие села и пригоняя к городищу толпы пленников.
Так продолжалось еще несколько столетий. А потом с востока стали приходить племена новых людей с миндалевидными глазами и скуластыми лицами, отличных наездников и метких лучников, жадных до грабежей, разбоев и богатой добычи.
Ишпакай, вождь скифов задумчиво смотрел как медленно заходит за горизонт солнце. Алый диск отражался в водах могучей реки, неспешно катившей свои воды на запад и казалось, что именно лучи заходящего светила придавали этой воде кровавый оттенок. Но это было не так, — весь прошедший день небольшой песчаный мыс образованный слиянием двух рек был свидетелем жестокой битвы. И сейчас весь берег был завален трупами, — люди и лошади, русоволосые воины в бронзовых шлемах и медных панцирях и смуглые воины в железных латах, лежали вперемешку, — зарубленные мечами, пронзенные стрелами и копьями, с головами размозженными ударами могучих булав. А из густого леса, полукругом обступившего мыс со всех сторон, уже раздавался вой волков и тявканье шакалов, спешащих на кровавую тризну.
А на самом краю мыса стояло городище, обнесенное высоким земляным валом, с деревянным частоколом наверху и крепкими воротами в самой толще вала. С двух сторон город был защищен реками-с одной стороны могучим Пшизом, с другой-безымянной заболоченной речушкой вытекающей из леса. Вода в этой реке была необычайно темной, хотя сейчас к черному добавилось немало и красного цвета. Обе реки соединял широкий и глубокий ров, превращавший ту часть мыса на которой стоял городок в небольшой остров. Мост через ров был поднят, а ворота накрепко заперты. Но скифы знали, что это ненадолго, — жестокая битва была и так выиграна, а значит, штурм и последующая резня была уже делом времени. Янтарно-желтые глаза Ишпакая светились предвкушением кровавой потехи. Сам вождь скифов был высоким мужчиной средних лет, поджарым и мускулистым, словно степной волк. Стройную фигуру прирожденного наездника обтягивала рубаха из металлических чешуек, покрытых затейливым орнаментом, как и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Поверх рубахи на плечи Ишпакая была наброшена кожаная куртка, с воротником из меха барса и покрытая изображениями сплетающихся пантер и орлов, терзающих оленей. Черные волосы обхватывала резная деревянная корона, также украшенная затейливыми рисунками. С его шеи свисало бронзовое ожерелье, в одно ухо была вставлена золотая серьга в виде грифона, запястье обхватывал массивный браслет из красной меди, украшенный изображениями оленей и грифонов. Талию скифа обхватывал широкий кожаный пояс, с которого свисали серебряные фигурки коней. К левому бедру Ишпакая был прикреплен полупустой колчан, за плечами виднелся скифский лук из двух рогов какого-то животного. В руке он держал массивный акинак, с которого еще капала кровь, еще один меч, гораздо длинней покоился в деревянных ножнах, обтянутых кожей.
Ишпакай был одним из вождей могучей орды кочевников пришедшей в Прикубанье из степей по ту сторону реки Ра. Ворвавшись на Северный Кавказ и в Прикубанье, скифы схлестнулись в ожесточенной схватке, с такими же кочевыми ордами киммерийцев и их оседлых союзников — смуглых меотов.
Не пощадило время и Ломар, — его уничтожили новый натиск ледников и сокрушительное нашествие желтокожих иннутов-предков современных эскимосов. Уцелевшие ломарцы бежали на восток, где и растворились среди местных народов. Осколки их тайного знания сохранились в колдовских приемах скандинавов, финнов и саамов.
Что до колонии в Зиггии, то она сумела пережить обе свои державы — основательницы, хотя и ей пришлось нелегко. Море, соединявшее Каспий и Азов пересохло, обнажив огромную равнину, в скором времени превратившуюся в бескрайние степи. С востока на запад их перерезала широкая река, по обеим сторонам которой раскинулись густые леса. Местные жители, — потомки зиггиев назвали её Пшиз— «Царь рек». Самих же их позже окрестят зихами и меотами. Они же воздвигли множество городищ и сел вдоль могучей реки.
Атлантская колония оказалась на её северном берегу. Все эти потрясения не могли не сказаться и на ней-она измельчала, захирела, чистокровных атлантов и тем более ломарцев в ней почти не осталось, — все они перемешались с меотами, принявшими культ Черного Тсатхоггуа. Окрестные жители боялись городища, затерянного посреди густых лесов, у устья впадавшей в Пшиз небольшой речки. И самые страшные легенды были как раз про то, какие обряды творятся на берегах этой речки и почему её вода имеет такой черный цвет.
Спустя тысячелетия в степях появились первые кочевники-киммерийцы. Но и они были напуганы жутким культом, а некоторые даже сменили своих богов на Тсатхоггуа, став главными поставщиками жертв Богу-Жабе. Киммерийские охотничьи отряды рыскали по всей степи, грабя небольшие села и пригоняя к городищу толпы пленников.
Так продолжалось еще несколько столетий. А потом с востока стали приходить племена новых людей с миндалевидными глазами и скуластыми лицами, отличных наездников и метких лучников, жадных до грабежей, разбоев и богатой добычи.
Ишпакай, вождь скифов задумчиво смотрел как медленно заходит за горизонт солнце. Алый диск отражался в водах могучей реки, неспешно катившей свои воды на запад и казалось, что именно лучи заходящего светила придавали этой воде кровавый оттенок. Но это было не так, — весь прошедший день небольшой песчаный мыс образованный слиянием двух рек был свидетелем жестокой битвы. И сейчас весь берег был завален трупами, — люди и лошади, русоволосые воины в бронзовых шлемах и медных панцирях и смуглые воины в железных латах, лежали вперемешку, — зарубленные мечами, пронзенные стрелами и копьями, с головами размозженными ударами могучих булав. А из густого леса, полукругом обступившего мыс со всех сторон, уже раздавался вой волков и тявканье шакалов, спешащих на кровавую тризну.
А на самом краю мыса стояло городище, обнесенное высоким земляным валом, с деревянным частоколом наверху и крепкими воротами в самой толще вала. С двух сторон город был защищен реками-с одной стороны могучим Пшизом, с другой-безымянной заболоченной речушкой вытекающей из леса. Вода в этой реке была необычайно темной, хотя сейчас к черному добавилось немало и красного цвета. Обе реки соединял широкий и глубокий ров, превращавший ту часть мыса на которой стоял городок в небольшой остров. Мост через ров был поднят, а ворота накрепко заперты. Но скифы знали, что это ненадолго, — жестокая битва была и так выиграна, а значит, штурм и последующая резня была уже делом времени. Янтарно-желтые глаза Ишпакая светились предвкушением кровавой потехи. Сам вождь скифов был высоким мужчиной средних лет, поджарым и мускулистым, словно степной волк. Стройную фигуру прирожденного наездника обтягивала рубаха из металлических чешуек, покрытых затейливым орнаментом, как и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Поверх рубахи на плечи Ишпакая была наброшена кожаная куртка, с воротником из меха барса и покрытая изображениями сплетающихся пантер и орлов, терзающих оленей. Черные волосы обхватывала резная деревянная корона, также украшенная затейливыми рисунками. С его шеи свисало бронзовое ожерелье, в одно ухо была вставлена золотая серьга в виде грифона, запястье обхватывал массивный браслет из красной меди, украшенный изображениями оленей и грифонов. Талию скифа обхватывал широкий кожаный пояс, с которого свисали серебряные фигурки коней. К левому бедру Ишпакая был прикреплен полупустой колчан, за плечами виднелся скифский лук из двух рогов какого-то животного. В руке он держал массивный акинак, с которого еще капала кровь, еще один меч, гораздо длинней покоился в деревянных ножнах, обтянутых кожей.
Ишпакай был одним из вождей могучей орды кочевников пришедшей в Прикубанье из степей по ту сторону реки Ра. Ворвавшись на Северный Кавказ и в Прикубанье, скифы схлестнулись в ожесточенной схватке, с такими же кочевыми ордами киммерийцев и их оседлых союзников — смуглых меотов.
Страница 17 из 30
