— Причаливай здесь! Клянусь Маалоком, плыть дальше по этому болоту не имеет смысла!
Добавить в моё избранное
106 мин, 11 сек 13879
Рядом с ними извивалось что-то длинное и тонкое.
— Лягушки!— изумленно произнес стоящий рядом солдат. — Лягушки и ужи!
Алиор с изумлением понял, что так оно и есть. Сотни, если не тысячи лягушек и жаб скакали под ногами у воинов зиггиев, запрыгивали им на обувь, забираясь в голенища. Те давили их, но обычно робкие твари словно обезумев, с упорством смертников продолжали лезть под ноги варваров. Рядом с лягушками вились ужи, гадюки и медянки, оплетая лодыжки дикарей, наподобие кандалов сковывая их движения.
Алиор продолжал наблюдать за этой фантасмагоричной сценой, все более изумляясь. Казалось, вся мелкие гады объединились, чтобы помочь атлантам: кроме лягушек и змей, под ногами варваров сновали ящерицы, мыши и землеройки, из земли и травы выползали, изо всех сил вытягивая свое тело, слизняки, гусеницы и дождевые черви, мельтешила какая-то многоногая мелюзга — пауки, сколопендры, всевозможные насекомые. А со стороны моря, колыхалась трава и из неё тоже выползала всякая водяная нечисть, — тритоны, пиявки, раки, водяные скорпионы. Все они гибли, раздавленные тяжелыми башмаками, но на смену им появлялись новые, как одержимые, атакующие войско зиггиев. Если кто-то из них падал, то все сонмище тут же набрасывалось на него, облепляя его тело слизью и паутиной, залезая в ноздри, рот, уши, покрывая множеством укусов. Погребенный под этой сплошной шевелящейся массой человек практически не имел возможности подняться. Те же, кто стоял на ногах, отчаянно отмахивался от какого-то темного облачка, окружавшего голову чуть ли не каждого из зиггиев. Алиор догадался, что это были бесчисленные мухи, комары, москиты, а может и более зловредные кусачие насекомые. По земле бежали сотни муравьев и Алиор даже на мгновение пожалел несчастных дикарей представив, что они сейчас испытывают.
Алиор вдруг понял, что здесь происходит. Он огляделся вокруг, ища глазами Калавайма. Тот сидел у берега моря, поджав ноги и смотря на водную гладь. Вокруг него стояли бледнолицые жрецы и с отрешенными лицами что-то напевали. Только мрачные боги Ломара знали, как им удалось остаться незамеченными в общей схватке, — не иначе и здесь не обошлось без колдовства. Но все происходящее сейчас было явно делом их рук. Алиор из-за воплей зиггиев, не слышал ничего из того, что пели жрецы, но и без того мог догадаться, что это какой-то из гимнов посвященный Тсатхоггуа. Понятно, кто-еще кроме Бога-Жабы, мог организовать тысячи своих порождений в единую, несокрушимую армию?
Это сообразили и некоторые из зиггиев, сумевшие отбиться от бесчисленных гадов и нашедшие время оглядеться по сторонам. С криками, в которых уже не было ничего человеческого, с занесенными над головой мечами и дубинами, трое из них помчались к ломарцам. Впавшие в транс и безоружные, колдуны вряд ли могли что-нибудь противопоставить ярости воинов, которые терпели поражение не в честном бою с равным противником, а от каких-то букашек. Но Алиор заметивший все это, подал знак нескольким лучникам, каким-то чудом сохранившим свое оружие в жестокой сече. Раздался зловещий свист и зиггии повалились в траву, с торчащими из спины стрелами. Триремарх усмехнулся и перевел взгляд на недавнее поле боя. Жестокая улыбка искривила его губы.
— Трое к воде, охранять колдунов, — скомандовал он. — Остальные-за мной!
С обнаженными мечами, занесенными топорами и секирами колонисты в едином порыве устремились на врага, следя за тем, чтобы не поскользнуться в скользкой от крови и слизи траве. Их необычные союзники поспешно разбегались, давая людям дорогу, тех же кто не успевал это сделать давили солдаты. Деморализованные, напуганные зиггии уже не могли сопротивляться. На тех же кто пытался все таки это сделать набрасывались пауки, муравьи и мыши. Вскоре зиггии из многочисленной армии превратились в огромную, беспорядочную толпу, мечтающую лишь о том, чтобы поскорее скрыться с поля боя. Их догоняли, рубили и резали, снова догоняли и снова резали. Ослепленные кровью и своей неожиданной победой атланты хотели сполна отомстить варварам за недавние минуты, когда они все уже прощались с жизнью, за убитых товарищей и свой страх. Лишь когда бегущие зиггии вбежали в лесную чащу, Алиор приказал прекратить преследование. Он вложил меч в ножны и осмотрел поле боя, заваленное мертвыми телами. Призванные жрецами мелкие гады, выполнив свою задачу, исчезали в траве, зарывались в землю, возвращались в воду. Лишь огромные зеленые мухи кружили над пляжем, да какие-то черные жуки неторопливо вползали на убитых. Алиор усмехнулся: что же, союзники тоже должны воспользоваться плодами победы. Стараясь не смотреть на это, он направился к тому месту где возле воды сидели ломарские жрецы. Калавайм выглядел утомленным, на его лбу блестели крупные капли пота, но в бесцветных глазах плескалось явное торжество.
— Я был неправ, — признал Алиор останавливаясь перед жрецом Тсатхоггуа. — Если бы не ты, мы сейчас все легли костьми на этом пляже. Что ты хочешь взамен?.
— Лягушки!— изумленно произнес стоящий рядом солдат. — Лягушки и ужи!
Алиор с изумлением понял, что так оно и есть. Сотни, если не тысячи лягушек и жаб скакали под ногами у воинов зиггиев, запрыгивали им на обувь, забираясь в голенища. Те давили их, но обычно робкие твари словно обезумев, с упорством смертников продолжали лезть под ноги варваров. Рядом с лягушками вились ужи, гадюки и медянки, оплетая лодыжки дикарей, наподобие кандалов сковывая их движения.
Алиор продолжал наблюдать за этой фантасмагоричной сценой, все более изумляясь. Казалось, вся мелкие гады объединились, чтобы помочь атлантам: кроме лягушек и змей, под ногами варваров сновали ящерицы, мыши и землеройки, из земли и травы выползали, изо всех сил вытягивая свое тело, слизняки, гусеницы и дождевые черви, мельтешила какая-то многоногая мелюзга — пауки, сколопендры, всевозможные насекомые. А со стороны моря, колыхалась трава и из неё тоже выползала всякая водяная нечисть, — тритоны, пиявки, раки, водяные скорпионы. Все они гибли, раздавленные тяжелыми башмаками, но на смену им появлялись новые, как одержимые, атакующие войско зиггиев. Если кто-то из них падал, то все сонмище тут же набрасывалось на него, облепляя его тело слизью и паутиной, залезая в ноздри, рот, уши, покрывая множеством укусов. Погребенный под этой сплошной шевелящейся массой человек практически не имел возможности подняться. Те же, кто стоял на ногах, отчаянно отмахивался от какого-то темного облачка, окружавшего голову чуть ли не каждого из зиггиев. Алиор догадался, что это были бесчисленные мухи, комары, москиты, а может и более зловредные кусачие насекомые. По земле бежали сотни муравьев и Алиор даже на мгновение пожалел несчастных дикарей представив, что они сейчас испытывают.
Алиор вдруг понял, что здесь происходит. Он огляделся вокруг, ища глазами Калавайма. Тот сидел у берега моря, поджав ноги и смотря на водную гладь. Вокруг него стояли бледнолицые жрецы и с отрешенными лицами что-то напевали. Только мрачные боги Ломара знали, как им удалось остаться незамеченными в общей схватке, — не иначе и здесь не обошлось без колдовства. Но все происходящее сейчас было явно делом их рук. Алиор из-за воплей зиггиев, не слышал ничего из того, что пели жрецы, но и без того мог догадаться, что это какой-то из гимнов посвященный Тсатхоггуа. Понятно, кто-еще кроме Бога-Жабы, мог организовать тысячи своих порождений в единую, несокрушимую армию?
Это сообразили и некоторые из зиггиев, сумевшие отбиться от бесчисленных гадов и нашедшие время оглядеться по сторонам. С криками, в которых уже не было ничего человеческого, с занесенными над головой мечами и дубинами, трое из них помчались к ломарцам. Впавшие в транс и безоружные, колдуны вряд ли могли что-нибудь противопоставить ярости воинов, которые терпели поражение не в честном бою с равным противником, а от каких-то букашек. Но Алиор заметивший все это, подал знак нескольким лучникам, каким-то чудом сохранившим свое оружие в жестокой сече. Раздался зловещий свист и зиггии повалились в траву, с торчащими из спины стрелами. Триремарх усмехнулся и перевел взгляд на недавнее поле боя. Жестокая улыбка искривила его губы.
— Трое к воде, охранять колдунов, — скомандовал он. — Остальные-за мной!
С обнаженными мечами, занесенными топорами и секирами колонисты в едином порыве устремились на врага, следя за тем, чтобы не поскользнуться в скользкой от крови и слизи траве. Их необычные союзники поспешно разбегались, давая людям дорогу, тех же кто не успевал это сделать давили солдаты. Деморализованные, напуганные зиггии уже не могли сопротивляться. На тех же кто пытался все таки это сделать набрасывались пауки, муравьи и мыши. Вскоре зиггии из многочисленной армии превратились в огромную, беспорядочную толпу, мечтающую лишь о том, чтобы поскорее скрыться с поля боя. Их догоняли, рубили и резали, снова догоняли и снова резали. Ослепленные кровью и своей неожиданной победой атланты хотели сполна отомстить варварам за недавние минуты, когда они все уже прощались с жизнью, за убитых товарищей и свой страх. Лишь когда бегущие зиггии вбежали в лесную чащу, Алиор приказал прекратить преследование. Он вложил меч в ножны и осмотрел поле боя, заваленное мертвыми телами. Призванные жрецами мелкие гады, выполнив свою задачу, исчезали в траве, зарывались в землю, возвращались в воду. Лишь огромные зеленые мухи кружили над пляжем, да какие-то черные жуки неторопливо вползали на убитых. Алиор усмехнулся: что же, союзники тоже должны воспользоваться плодами победы. Стараясь не смотреть на это, он направился к тому месту где возле воды сидели ломарские жрецы. Калавайм выглядел утомленным, на его лбу блестели крупные капли пота, но в бесцветных глазах плескалось явное торжество.
— Я был неправ, — признал Алиор останавливаясь перед жрецом Тсатхоггуа. — Если бы не ты, мы сейчас все легли костьми на этом пляже. Что ты хочешь взамен?.
Страница 7 из 30
