— Причаливай здесь! Клянусь Маалоком, плыть дальше по этому болоту не имеет смысла!
Добавить в моё избранное
106 мин, 11 сек 13903
— К тому же это их земля и они лучше знают как повелевать местными духами лесов, ручьев и гор.
— Так значит у нас и вовсе нет никакой надежды?— медленно сказал Алиор. — Хоть так, хоть этак — все равно мы найдем здесь свою смерть?
— Ну почему же, триремарх-снисходительно ответил верховный жрец. — Вы же не думаете, что натравливать лягушек и пауков на невежественных дикарей — все, что умеют жрецы Тсатхоггуа? Как я уже говорил нам ведомы такие тайны, какие даже такой храбрый человек как вы не мог бы узнать, не сойдя с ума. И нам есть чем ответить и на это нападение. Ответить, не потеряв при этом не единого солдата.
— Это уже мне больше нравится, — ответил повеселевший Алиор. — Клянусь Маалоком, Калавайм! Похоже, губернатор просчитался, отправляя тебя сюда. Тебе может что-нибудь нужно?
— Только одно, триремарх-недобро улыбнулся ломарец. — Жертва.
Алиор расхохотался и хлопнул Калавайма по плечу.
— Вот уж о чем можешь не беспокоиться, жрец! Думаю, твой бог будет доволен, когда узнает, какой подарок я ему приготовил.
К северо-западу от бухты в которой бросила якорь трирема атлантов в море вдавался длинный болотистый мыс. Его окружало своеобразное созвездие небольших островков и отмелей, разделенных многочисленными протоками и ручьями. На мысу и самых больших островах произрастали высокие разлапистые ивы с причудливо деформированными стволами. Ползучие лианы прочно оплетали и без того сросшиеся меж собой верхушки деревьев, почти не пропускающих солнечный свет в запутанный лабиринт естественных каналов. То тут то там из вязкой болотной грязи выпирали, поросшие мхом извивающиеся корни, похожие на гигантских червей или змей. Впрочем, были здесь и настоящие змеи, — непохожие ни на гадюк, ни на ужей, коричневые твари толщиной чуть ли не в человеческую руку, то и дело падали в воду с свисающих веток. В густых зарослях и в кронах деревьев, беспрестанно раздавался стрекот, шорохи, мелькали силуэты каких-то непонятных существ.
В самом центре этого топкого и мрачного мирка, раскинулась большая лагуна, почти идеально круглой формы, со всех сторон окруженная могучими деревьями. Сейчас в него по одной по извилистой протоке одна за другой вплыли три лодки атлантов. В первой из них, ведомой двумя гребцами, стояли Алиор и верховный жрец Калавайм. Как ломарец нашел это гнилое место, триремарх мог только догадываться, но подозревал, что здесь не обошлось без подсказки Черного Тсатхоггуа. И в самом деле, глядя, как спускаются длинные ветки ив, похожие на волосы уродливых великанш, слыша оглушительное кваканье огромных лягушек и вдыхая удушливые болотные испарения, Алиор не мог не признать, что мало какое место могло быть столь подходящим для вознесения молитвы Богам Хаоса.
Во второй лодке сидело пять беловолосых жрецов и все шесть жриц Тсатхоггуа, в черных одеяниях. В третьей же лодке гребли десять солдат-атлантов. Им было явно не по себе-ветераны Алиора нервно оглядывались по сторонам и пугливо перешептывались между собой. Но куда как хуже чувствовали себя пять висельников, связанных по рукам и ногам и лежащих на дне лодки. Такие же пленники были и лодке служителей Бога-Жабы. Алиор сдержал обещание данное им Калавайму-в жертву ломарскому божеству будут принесены каторжники бежавшие сразу же после нападения зиггиев. Они искупят свой позор кровью, — так объявил триремарх остальным колонистам и среди них не нашлось ни единого, кто бы вступился за своих недавних товарищей.
На северном берегу темного водоема возвышался огромный гранитный валун, наполовину ушедший в землю. Именно к нему причалили лодки. Трое жрецов и несколько солдат тут же разбрелись по берегу, разыскивая хворост для костров, которые, как объяснил Алиору Калавайм понадобиться зажечь в ходе ритуала. Либо в этом болотистом и сыром месте оказалось каким-то чудом оказалось много сухих дров, либо опять не обошлось без колдовства, но уже через некоторое время по всей окружности лагуны вспыхнули девять костров, горящих неестественным темно-зеленым пламенем. Длинные языки колдовского огня извивались, словно змеи и уродливые тени заплясали на черной поверхности воды. Самый большой и сильный костер горел у подножия гигантского монолита.
Между тем солдаты тоже приступили к подготовке мрачного ритуала, — чуть ли не самой жестокой его части. Под руководством седой жрицы Гильтине, они вытаскивали на берег связанных пленников, разрезали веревки, стягивающие им ноги, грубыми пинками и уколами копий заставляя их идти к огромным деревьям. Здесь, следуя указаниям жрицы атланты подводили пленников к дереву, после чего на шеи каторжников набрасывалась скользящая петля ремня из сыромятной кожи. Свободный конец перебрасывался через какую-нибудь толстую ветку и пропускался вниз. Несмотря на очевидность своей дальнейшей судьбы, каторжники покорно позволяли делать с собой все, даже не пытаясь сопротивляться. Причиной тому был гипнотический взгляд Гильтине, — её глаза пылали таким же зеленым пламенем, как и разожженные жрецами костры.
— Так значит у нас и вовсе нет никакой надежды?— медленно сказал Алиор. — Хоть так, хоть этак — все равно мы найдем здесь свою смерть?
— Ну почему же, триремарх-снисходительно ответил верховный жрец. — Вы же не думаете, что натравливать лягушек и пауков на невежественных дикарей — все, что умеют жрецы Тсатхоггуа? Как я уже говорил нам ведомы такие тайны, какие даже такой храбрый человек как вы не мог бы узнать, не сойдя с ума. И нам есть чем ответить и на это нападение. Ответить, не потеряв при этом не единого солдата.
— Это уже мне больше нравится, — ответил повеселевший Алиор. — Клянусь Маалоком, Калавайм! Похоже, губернатор просчитался, отправляя тебя сюда. Тебе может что-нибудь нужно?
— Только одно, триремарх-недобро улыбнулся ломарец. — Жертва.
Алиор расхохотался и хлопнул Калавайма по плечу.
— Вот уж о чем можешь не беспокоиться, жрец! Думаю, твой бог будет доволен, когда узнает, какой подарок я ему приготовил.
К северо-западу от бухты в которой бросила якорь трирема атлантов в море вдавался длинный болотистый мыс. Его окружало своеобразное созвездие небольших островков и отмелей, разделенных многочисленными протоками и ручьями. На мысу и самых больших островах произрастали высокие разлапистые ивы с причудливо деформированными стволами. Ползучие лианы прочно оплетали и без того сросшиеся меж собой верхушки деревьев, почти не пропускающих солнечный свет в запутанный лабиринт естественных каналов. То тут то там из вязкой болотной грязи выпирали, поросшие мхом извивающиеся корни, похожие на гигантских червей или змей. Впрочем, были здесь и настоящие змеи, — непохожие ни на гадюк, ни на ужей, коричневые твари толщиной чуть ли не в человеческую руку, то и дело падали в воду с свисающих веток. В густых зарослях и в кронах деревьев, беспрестанно раздавался стрекот, шорохи, мелькали силуэты каких-то непонятных существ.
В самом центре этого топкого и мрачного мирка, раскинулась большая лагуна, почти идеально круглой формы, со всех сторон окруженная могучими деревьями. Сейчас в него по одной по извилистой протоке одна за другой вплыли три лодки атлантов. В первой из них, ведомой двумя гребцами, стояли Алиор и верховный жрец Калавайм. Как ломарец нашел это гнилое место, триремарх мог только догадываться, но подозревал, что здесь не обошлось без подсказки Черного Тсатхоггуа. И в самом деле, глядя, как спускаются длинные ветки ив, похожие на волосы уродливых великанш, слыша оглушительное кваканье огромных лягушек и вдыхая удушливые болотные испарения, Алиор не мог не признать, что мало какое место могло быть столь подходящим для вознесения молитвы Богам Хаоса.
Во второй лодке сидело пять беловолосых жрецов и все шесть жриц Тсатхоггуа, в черных одеяниях. В третьей же лодке гребли десять солдат-атлантов. Им было явно не по себе-ветераны Алиора нервно оглядывались по сторонам и пугливо перешептывались между собой. Но куда как хуже чувствовали себя пять висельников, связанных по рукам и ногам и лежащих на дне лодки. Такие же пленники были и лодке служителей Бога-Жабы. Алиор сдержал обещание данное им Калавайму-в жертву ломарскому божеству будут принесены каторжники бежавшие сразу же после нападения зиггиев. Они искупят свой позор кровью, — так объявил триремарх остальным колонистам и среди них не нашлось ни единого, кто бы вступился за своих недавних товарищей.
На северном берегу темного водоема возвышался огромный гранитный валун, наполовину ушедший в землю. Именно к нему причалили лодки. Трое жрецов и несколько солдат тут же разбрелись по берегу, разыскивая хворост для костров, которые, как объяснил Алиору Калавайм понадобиться зажечь в ходе ритуала. Либо в этом болотистом и сыром месте оказалось каким-то чудом оказалось много сухих дров, либо опять не обошлось без колдовства, но уже через некоторое время по всей окружности лагуны вспыхнули девять костров, горящих неестественным темно-зеленым пламенем. Длинные языки колдовского огня извивались, словно змеи и уродливые тени заплясали на черной поверхности воды. Самый большой и сильный костер горел у подножия гигантского монолита.
Между тем солдаты тоже приступили к подготовке мрачного ритуала, — чуть ли не самой жестокой его части. Под руководством седой жрицы Гильтине, они вытаскивали на берег связанных пленников, разрезали веревки, стягивающие им ноги, грубыми пинками и уколами копий заставляя их идти к огромным деревьям. Здесь, следуя указаниям жрицы атланты подводили пленников к дереву, после чего на шеи каторжников набрасывалась скользящая петля ремня из сыромятной кожи. Свободный конец перебрасывался через какую-нибудь толстую ветку и пропускался вниз. Несмотря на очевидность своей дальнейшей судьбы, каторжники покорно позволяли делать с собой все, даже не пытаясь сопротивляться. Причиной тому был гипнотический взгляд Гильтине, — её глаза пылали таким же зеленым пламенем, как и разожженные жрецами костры.
Страница 9 из 30
