— Лето совсем закончилось, даже бабье прошло… — загадочно и даже немного грустно сказал Леха.
Добавить в моё избранное
101 мин, 40 сек 5160
Только в четверке не был, — рассказал Панк.
— Ни чем от тройки не отличается, такой же бардак и вахтеры — волчары. В 4-ой общаге как раз и находится медпункт, — объяснил Конь.
Друзья шли от остановки быстрым шагом. Внимательно смотря под ноги, на заледеневшие огромные лужи и на не посыпанные песком скользкие тропинки. Чем ближе была ночь, тем сильнее дул пронизывающий ветер.
— Вот и пришли…
— Если у нас ни у кого телефонов больше нет — часы-то есть? — поинтересовался еще переживающий потерю своего мобильного Панк.
— Кто сейчас носит часы?? — быстро закончил разговор Кривой.
Они дождались полночь, спрашивая время у редких знакомых. Зашли в темный двор к заднему выкрашенному в болотно-зеленый цвет фасаду трехэтажного сталинского общежития. Парни оглянулись по сторонам, немного потоптались на разрушающихся от времени и перемены погоды бетонных ступенях неказистого с проржавевшим козырьком крыльца. Убедившись, что в окнах больничных кабинетов не горит свет, и никто здесь мимо особо не ходит в столь поздний час. Конь ловко вставил в замочную скважину дубликат ключа, и они быстро просочились внутрь. Конь сразу же опасливо запер входную дверь изнутри. В полумраке, даже не дожидаясь, когда к темноте привыкнут глаза, принялись шарить по комнатам и тяжелым старым металлическим еще годов 50-х выпуска врачебным шкафам.
— Я спирт медицинский нашел! — донесся из первой к выходу комнатушке ехидный шепот Панка.
— Мда-а, как они тут только не поспивались все с такими запасами, — прибавил он после паузы, отхлебнув из широкого горла крупной склянки.
— У меня одни только папки и архивы, — недовольный сообщил из закутка возле служебного и единственного туалета Кривой.
— Я нашел! Здесь есть! — раздался обрадованный голос Коня из самого дальнего стоматологического кабинета.
Остальные немедля бросились к нему. Конь зарылся в шкафе с потертыми полуистлевшими за годы существования медпункта занавесочками. Какая-то небольшая стекляшка выскользнула из его рук и с оглушающим «дзын» разлетелась по комнате.
— Ты че?! Ошалел?! — Кривой перепугано шикнул на него, — попалить нас хочешь, осел?!
— Да, ладно вам, чуваки! Здесь же никого нет! Кто услышит? — оправдывался Конь.
— Дай я посмотрю! Лучше тебя разбираюсь в колесах, — попытался отодвинуть его от заветного шкафчика Панк.
— С чего это — лучше?! Я все детство эти разговоры медицинские слушал… Это мы позже захаваем… — он рассматривал мелкие надписи на бутыльках, поворачиваясь к тусклому свету уличного фонаря сочившегося из окна с пыльными грязноватыми стеклами,.
— А вот это можно и сейчас, — положил на видавший виды деревянный рабочий стол красную упаковку с таблетками.
— Если еще вот этим прикрыть — то будет совсем все шикарно! — и поставил рядом два пузырька с жидкостью.
— Как называется-то? — сам не зная для чего спросил Кривой.
— Зачем тебе голову забивать? Лучше ее полностью очисти — сейчас приход будет недетский, — ухмыльнулся Конь и достал из упаковки по пять светлых крупных таблеток на каждого.
Как он научил, все, давясь без запивания водой, проглотили по горсти лекарства и сделали по глотку из каждой бутылочки. Расселись по шатким скрипучим стульям в небольшом узком коридорчике у кабинета зубного и принялись ждать одурманивающего эффекта. Просидев полчаса, Панк не выдержал: «Ну и где?!» — злобно прохрипел он.
— Да подожди ты… Встань попробуй… — успокоил всех Конь.
Панк послушно привстал и тут же поплыл в пространстве: «Ни хрена себе, — тихий возглас вырвался из его груди. Он, пошатываясь, пошел по коридору и остановился у большого медицинского плаката с изображением разреза пищеварительного тракта. Кривой все время экономивший сигареты при любой возможности стрелял их на улице и у друзей решил сейчас закурить свои.»
— Ты нас попалишь! — припугнул его Конь, но Кривой все равно ярко осветил казенное пространство вспышкой зажигалки.
Они еще долго сидели на стульях… Каждый копался в только ему известных мыслях… Казалось ночь остановилась… Периодично, даже набивая завораживающую мелодию, частыми каплями отбивал ритм ржавый кривой кран облупившегося технического умывальника в одном из кабинетов. Ему вторила ветвь дерева, бьющаяся в окно под напором сильных порывов ветра. Конь взял из пачки, мирно покоившейся на колене Кривого, сигарету и тоже закурил.
— Перло… и уже не прет! — раздраженно и громко произнес Панк.
— Не ори, что ли… не прет… то-то ты на плакат с кишками целый час пялишься!
Тихий звук похожий на глухой кашель в одной из комнат насторожил молодого человека. Прошла минута, другая и он сообразил, что это шумит не Панк и не Кривой. Его душу постепенно захватывал леденящий страх разоблачения. Еле различимый подозрительный хрип упорно пробивался в сознание молодого человека.
— Ни чем от тройки не отличается, такой же бардак и вахтеры — волчары. В 4-ой общаге как раз и находится медпункт, — объяснил Конь.
Друзья шли от остановки быстрым шагом. Внимательно смотря под ноги, на заледеневшие огромные лужи и на не посыпанные песком скользкие тропинки. Чем ближе была ночь, тем сильнее дул пронизывающий ветер.
— Вот и пришли…
— Если у нас ни у кого телефонов больше нет — часы-то есть? — поинтересовался еще переживающий потерю своего мобильного Панк.
— Кто сейчас носит часы?? — быстро закончил разговор Кривой.
Они дождались полночь, спрашивая время у редких знакомых. Зашли в темный двор к заднему выкрашенному в болотно-зеленый цвет фасаду трехэтажного сталинского общежития. Парни оглянулись по сторонам, немного потоптались на разрушающихся от времени и перемены погоды бетонных ступенях неказистого с проржавевшим козырьком крыльца. Убедившись, что в окнах больничных кабинетов не горит свет, и никто здесь мимо особо не ходит в столь поздний час. Конь ловко вставил в замочную скважину дубликат ключа, и они быстро просочились внутрь. Конь сразу же опасливо запер входную дверь изнутри. В полумраке, даже не дожидаясь, когда к темноте привыкнут глаза, принялись шарить по комнатам и тяжелым старым металлическим еще годов 50-х выпуска врачебным шкафам.
— Я спирт медицинский нашел! — донесся из первой к выходу комнатушке ехидный шепот Панка.
— Мда-а, как они тут только не поспивались все с такими запасами, — прибавил он после паузы, отхлебнув из широкого горла крупной склянки.
— У меня одни только папки и архивы, — недовольный сообщил из закутка возле служебного и единственного туалета Кривой.
— Я нашел! Здесь есть! — раздался обрадованный голос Коня из самого дальнего стоматологического кабинета.
Остальные немедля бросились к нему. Конь зарылся в шкафе с потертыми полуистлевшими за годы существования медпункта занавесочками. Какая-то небольшая стекляшка выскользнула из его рук и с оглушающим «дзын» разлетелась по комнате.
— Ты че?! Ошалел?! — Кривой перепугано шикнул на него, — попалить нас хочешь, осел?!
— Да, ладно вам, чуваки! Здесь же никого нет! Кто услышит? — оправдывался Конь.
— Дай я посмотрю! Лучше тебя разбираюсь в колесах, — попытался отодвинуть его от заветного шкафчика Панк.
— С чего это — лучше?! Я все детство эти разговоры медицинские слушал… Это мы позже захаваем… — он рассматривал мелкие надписи на бутыльках, поворачиваясь к тусклому свету уличного фонаря сочившегося из окна с пыльными грязноватыми стеклами,.
— А вот это можно и сейчас, — положил на видавший виды деревянный рабочий стол красную упаковку с таблетками.
— Если еще вот этим прикрыть — то будет совсем все шикарно! — и поставил рядом два пузырька с жидкостью.
— Как называется-то? — сам не зная для чего спросил Кривой.
— Зачем тебе голову забивать? Лучше ее полностью очисти — сейчас приход будет недетский, — ухмыльнулся Конь и достал из упаковки по пять светлых крупных таблеток на каждого.
Как он научил, все, давясь без запивания водой, проглотили по горсти лекарства и сделали по глотку из каждой бутылочки. Расселись по шатким скрипучим стульям в небольшом узком коридорчике у кабинета зубного и принялись ждать одурманивающего эффекта. Просидев полчаса, Панк не выдержал: «Ну и где?!» — злобно прохрипел он.
— Да подожди ты… Встань попробуй… — успокоил всех Конь.
Панк послушно привстал и тут же поплыл в пространстве: «Ни хрена себе, — тихий возглас вырвался из его груди. Он, пошатываясь, пошел по коридору и остановился у большого медицинского плаката с изображением разреза пищеварительного тракта. Кривой все время экономивший сигареты при любой возможности стрелял их на улице и у друзей решил сейчас закурить свои.»
— Ты нас попалишь! — припугнул его Конь, но Кривой все равно ярко осветил казенное пространство вспышкой зажигалки.
Они еще долго сидели на стульях… Каждый копался в только ему известных мыслях… Казалось ночь остановилась… Периодично, даже набивая завораживающую мелодию, частыми каплями отбивал ритм ржавый кривой кран облупившегося технического умывальника в одном из кабинетов. Ему вторила ветвь дерева, бьющаяся в окно под напором сильных порывов ветра. Конь взял из пачки, мирно покоившейся на колене Кривого, сигарету и тоже закурил.
— Перло… и уже не прет! — раздраженно и громко произнес Панк.
— Не ори, что ли… не прет… то-то ты на плакат с кишками целый час пялишься!
Тихий звук похожий на глухой кашель в одной из комнат насторожил молодого человека. Прошла минута, другая и он сообразил, что это шумит не Панк и не Кривой. Его душу постепенно захватывал леденящий страх разоблачения. Еле различимый подозрительный хрип упорно пробивался в сознание молодого человека.
Страница 22 из 30
