— Лето совсем закончилось, даже бабье прошло… — загадочно и даже немного грустно сказал Леха.
Добавить в моё избранное
101 мин, 40 сек 5165
Радио в лесу Зоя Леонидовна слушала только «после» и то не каждый раз. Она сделала громче и отошла недалеко с фонариком собрать хвороста в прогоревший костер.
Когда она вернулась с полной до подбородка охапкой сухих веток, то в темноте не сразу заметила, что Николая не было возле ямы. Она подбросила хвороста к тлеющим углям. Только когда костер разгорелся, она поняла — что-то не так. Увидев, пустую лесную впадину без мертвеца, Зоя Леонидовна сначала испытала небольшой испуг, а затем сильный азарт. Жертвы еще никогда прежде не убегали от нее. Зоя Леонидовна знала: обессиленный, потерявший много крови и сильно израненный мужчина не мог далеко уйти.
Она снова включила фонарь и внимательно осмотрела опустевшее место. От него тянулись хорошо просматриваемые следы. Жертва ползла, разгребая листья и оставляя на них кровавые подтеки. Зоя Леонидовна осторожно пробиралась сквозь ветки по темно-бардовым следам, готовая к любым неожиданностям. Всего через десять минут она нашла его в соседней впадине неподалеку. Николай лежал лицом вниз в сильно неестественной скрюченной позе. Женщина подошла ближе, освещая пространство тусклым светом переносного фонарика.
Достала недавно вымытый нож. Аккуратно перевернула тело. Наклонилась ближе, чтобы проверить, жив ли он еще или уже нет. Услышала негромкий протяжный хрип и отпрянула. Николай резко открыл мутные багровые от кровоизлияний глаза. Направленный сет фонаря не слепил его. Он быстро встал на ноги.
Зоя Леонидовна не ожидала такой прыти от полумертвого человека, отскочила влево и крепко сжала рукоятку ножа. Казалось, у него было полно сил. Пошел к ней, все ускоряя шаг.
Зоя Леонидовна — женщина-маньяк, впервые не знала, как ей поступить дальше и просто побежала. Громкий мерзкий хрип недобитой жертвы отчетливо и пугающе раздавался за ее спиной. Она бежала изо всех сил обратно к костру, перепрыгивая ямы, кочки, поваленные стволу деревьев и другие природные преграды.
ТОД
— Что же ты себе за профессию выбрал, а? Не страшно тебе эту гадость в дом принести-то?
— Мам мы сколько раз об этом говорили? Я людям жизни спасаю, а ты говоришь такое…
— Да уж людям — сплошные бомжи, алкаши и уголовники, вот кто они… твои больные!
— Ну и что, они тоже жить хотят. И могут инфекцию разнести, детей ни в чем не виновных заразить…
— Вот-вот! О чем я и твержу тебе столько лет! Заразить! Принесешь дрянь эту смертельную, наши Варечка и Ванечка заболеют, вот тогда вспомнишь мои слова!
— Сколько можно, мам! Я работаю врачом-рентгенологом и не соприкасаюсь с запущено-зараженными пациентами!
— Ага, не соприкасаюсь. А рентген-то ты в своей областной кому делаешь? Здоровым что ли? Говорила же — в летчики бы шел, по странам разным давно бы уже летал, мир увидел… А ты? Работаешь там, в грязи за копейки.
— У нас хорошие зарплаты, недавно опять повысили…
— Ну да, ну да, — сварливо приговаривала немолодая женщина, разогревая завтрак пасмурным октябрьским утром своему уже взрослому сыну.
— Эх, Димка, Димка…
Молодой врач, несколько лет назад закончив ВГМА и успешно пройдя послевузовскую подготовку, устроился работать в ТОД — туберкулезный областной диспансер, расположенный на улице Фридриха Энгельса 19.
И сегодня, опаздывая, торопился. Именно в этот день по их диагностическому рентгеновскому отделению со студентами должна пройти заведующая Тамара Алексеевна.
— Дима, телефон возьми! Взял?! — раздался в вдогонку озабоченный голос Ольги Петровны, но он уже успел уйти и запереть за собой входную дверь.
Курилка для персонала с утра была полна врачей.
— Что же вы за доктора такие? Курите? Еще и туберкулезников лечите, — в полу шутку бурчала на них полноватая в годах уборщица Алла Васильевна.
— Жизнь у нас тяжелая, тетя Алла! — отмахивались они от нее.
Алла Васильевна являлась необычной 60-летней женщиной. В душе она, по всей видимости, чувствовала себя совсем молодой и, несмотря на расплывшееся несвежее тело, часто одевала не по возрасту короткие юбочки и откровенные полупрозрачные блузки… Как ни ругало ее за этот неподобающий медицинскому учреждению вид руководство больницы — ничего изменить не удалось. Алла Васильевна наотрез отказывалась принимать другой вид униформы для себя. Просто уволить ее тоже не могли. За ту мизерную заработную плату, что Российское государство выделяло бюджетным служащим такого ранга. Новую работницу найти было весьма проблематично.
И сегодня Алла Васильевна не изменила себе. Из-под коротенького застиранного халатика неустойчивого серо-белого оттенка, обрезанного специально самой модницей, выглядывали черные кружевные чулки с подвязками, красовавшиеся на полноватых и казавшихся от этого непропорциональными ногах.
Дмитрий только что зашел в заполненное сигаретным туманом помещение, быстро закурил и вклинился в разговор между фтизиатром Георгом Александровичем и химиотерапевтом Геннадием Титовичем.
Когда она вернулась с полной до подбородка охапкой сухих веток, то в темноте не сразу заметила, что Николая не было возле ямы. Она подбросила хвороста к тлеющим углям. Только когда костер разгорелся, она поняла — что-то не так. Увидев, пустую лесную впадину без мертвеца, Зоя Леонидовна сначала испытала небольшой испуг, а затем сильный азарт. Жертвы еще никогда прежде не убегали от нее. Зоя Леонидовна знала: обессиленный, потерявший много крови и сильно израненный мужчина не мог далеко уйти.
Она снова включила фонарь и внимательно осмотрела опустевшее место. От него тянулись хорошо просматриваемые следы. Жертва ползла, разгребая листья и оставляя на них кровавые подтеки. Зоя Леонидовна осторожно пробиралась сквозь ветки по темно-бардовым следам, готовая к любым неожиданностям. Всего через десять минут она нашла его в соседней впадине неподалеку. Николай лежал лицом вниз в сильно неестественной скрюченной позе. Женщина подошла ближе, освещая пространство тусклым светом переносного фонарика.
Достала недавно вымытый нож. Аккуратно перевернула тело. Наклонилась ближе, чтобы проверить, жив ли он еще или уже нет. Услышала негромкий протяжный хрип и отпрянула. Николай резко открыл мутные багровые от кровоизлияний глаза. Направленный сет фонаря не слепил его. Он быстро встал на ноги.
Зоя Леонидовна не ожидала такой прыти от полумертвого человека, отскочила влево и крепко сжала рукоятку ножа. Казалось, у него было полно сил. Пошел к ней, все ускоряя шаг.
Зоя Леонидовна — женщина-маньяк, впервые не знала, как ей поступить дальше и просто побежала. Громкий мерзкий хрип недобитой жертвы отчетливо и пугающе раздавался за ее спиной. Она бежала изо всех сил обратно к костру, перепрыгивая ямы, кочки, поваленные стволу деревьев и другие природные преграды.
ТОД
— Что же ты себе за профессию выбрал, а? Не страшно тебе эту гадость в дом принести-то?
— Мам мы сколько раз об этом говорили? Я людям жизни спасаю, а ты говоришь такое…
— Да уж людям — сплошные бомжи, алкаши и уголовники, вот кто они… твои больные!
— Ну и что, они тоже жить хотят. И могут инфекцию разнести, детей ни в чем не виновных заразить…
— Вот-вот! О чем я и твержу тебе столько лет! Заразить! Принесешь дрянь эту смертельную, наши Варечка и Ванечка заболеют, вот тогда вспомнишь мои слова!
— Сколько можно, мам! Я работаю врачом-рентгенологом и не соприкасаюсь с запущено-зараженными пациентами!
— Ага, не соприкасаюсь. А рентген-то ты в своей областной кому делаешь? Здоровым что ли? Говорила же — в летчики бы шел, по странам разным давно бы уже летал, мир увидел… А ты? Работаешь там, в грязи за копейки.
— У нас хорошие зарплаты, недавно опять повысили…
— Ну да, ну да, — сварливо приговаривала немолодая женщина, разогревая завтрак пасмурным октябрьским утром своему уже взрослому сыну.
— Эх, Димка, Димка…
Молодой врач, несколько лет назад закончив ВГМА и успешно пройдя послевузовскую подготовку, устроился работать в ТОД — туберкулезный областной диспансер, расположенный на улице Фридриха Энгельса 19.
И сегодня, опаздывая, торопился. Именно в этот день по их диагностическому рентгеновскому отделению со студентами должна пройти заведующая Тамара Алексеевна.
— Дима, телефон возьми! Взял?! — раздался в вдогонку озабоченный голос Ольги Петровны, но он уже успел уйти и запереть за собой входную дверь.
Курилка для персонала с утра была полна врачей.
— Что же вы за доктора такие? Курите? Еще и туберкулезников лечите, — в полу шутку бурчала на них полноватая в годах уборщица Алла Васильевна.
— Жизнь у нас тяжелая, тетя Алла! — отмахивались они от нее.
Алла Васильевна являлась необычной 60-летней женщиной. В душе она, по всей видимости, чувствовала себя совсем молодой и, несмотря на расплывшееся несвежее тело, часто одевала не по возрасту короткие юбочки и откровенные полупрозрачные блузки… Как ни ругало ее за этот неподобающий медицинскому учреждению вид руководство больницы — ничего изменить не удалось. Алла Васильевна наотрез отказывалась принимать другой вид униформы для себя. Просто уволить ее тоже не могли. За ту мизерную заработную плату, что Российское государство выделяло бюджетным служащим такого ранга. Новую работницу найти было весьма проблематично.
И сегодня Алла Васильевна не изменила себе. Из-под коротенького застиранного халатика неустойчивого серо-белого оттенка, обрезанного специально самой модницей, выглядывали черные кружевные чулки с подвязками, красовавшиеся на полноватых и казавшихся от этого непропорциональными ногах.
Дмитрий только что зашел в заполненное сигаретным туманом помещение, быстро закурил и вклинился в разговор между фтизиатром Георгом Александровичем и химиотерапевтом Геннадием Титовичем.
Страница 27 из 30
