Первое что существовало — это середина осени и шум. Самый обычный шум транспорта, сигнальные гудки, рев моторов и визг тормозов. Возникает зеленый свет, и вот все эти бешеные звери, автомобили, автобусы и троллейбусы перестают куда-то гнаться, и покорно останавливаются…
Добавить в моё избранное
107 мин, 32 сек 8056
Я видела табличку, а на ней говорилось, что рядом залежи урана, и вот наверно, то чудовище стало таким по этому…
— Ладно, понятно с ним. А что было еще раньше? Где ты видела табличку?
Кристина не понимала, зачем ему это нужно знать.
— До этого я упала, а еще раньше шла к шоссе, там и видела табличку. В самом начале я попала в психиатрическую больницу…
— В самом начале… э … чего? — поинтересовался Призрак.
И этот вопрос поставил в тупик Кристину.
— Ну, в начале сна, наверное. Я заснула в больнице…
Призрак слегка улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Вот в том то и дело, что началось все намного раньше — довольно сказал он — Ты шла к сестре на работу, но это уже было не совсем по настоящему. Кристина, скажи мне вот что. Ты ведь не знаешь, насколько твоя жизнь не иллюзорна, сколько тебе по-настоящему лет, и кто ты на самом деле?
Кристина с отвращением наблюдала, как жидкость капельницы розоватым пятном впитывается в простыню и матрац.
— То есть, ты хочешь сказать… — Кристина снова повернулась к собеседнику, — Что моя жизнь — это неправда с самого начала? Хочешь сказать, что все мои воспоминания, включая сестру, маму с папой, личную жизнь, это просто сон и иллюзия?
— Ну, да — ответил Призрак, — Тебе, скорее всего этот яд почти всю жизнь кололи, и не давали проснуться. Ты вряд ли вспомнишь что-то из реальности, даже не пытайся. Знаешь, я наверно не буду тебе рассказывать кто ты на самом деле. Сама лучше пойми это и почувствуй. Так будет проще и для тебя и для меня.
Кристина в ужасе заметила что-то жадное в его выражении лица и позе. Его глаза, по первому впечатлению безжизненные и печальные, теперь нагло бегали по халату, местами просвечивающему и порванному. Кажется, все это было не просто так, и ключ был нужен Призраку лишь в последнюю очередь. Сейчас молодой человек безмолвно изучал Кристину похабным своим взглядом, и не чуть не волновало его то, как он выглядит в данный момент со стороны. Как-то странно он сидел, в еле заметном напряжении, нервно теребил собственные пальцы, не зная, куда из них деть избыток сил. Кристина занервничала, но не рисковала показывать это. Просто замерла с тем же ожидающим и усталым выражением лица. Такая получилась странная и напряженная минута молчания с неизвестным смыслом. В момент ее смутного окончания, Призрак неожиданно поднялся со стула и подошел к кровати.
— Ладно… — улыбаясь, сказал он, и навис над Кристиной, — Я ведь пришел за ключом. Я тороплюсь, отдай мне его, и я пойду.
— Бери… — Кристина протянула дрожащую руку, и ключ из нее тут же был забран.
Призрак с видом человека, знающего свое дело, подошел к пустой кафельной стене, и остановился, всматриваясь во что-то крошечное. Затем он открыл ключом шкафчик, дверца которого маскировалась за одной плиткой кафеля. Вынул он оттуда необъяснимый предмет. Кристина не сразу разглядела в нем очки. Обычные очки со стеклами овально-квадратной формы. С тонкими черными дужками и металлической оправой. Призрак одел их на себя. Стекла очков были непрозрачны, и молочно-белого цвета. Предназначение их являлось полной загадкой и неизвестностью.
— Что ж, я вынужден попрощаться, — сказал Призрак, закрывая шкафчик, — Может быть, мы еще встретимся, кто знает.
Кристина молча сидела на кровати. Призрак вдруг снова приблизился к ней и, заслонив свет лампы, положил ключ обратно ей в руку.
— Дам тебе маленький совет, — с высоты очки молодого человека мертво уставились в лицо девушки, — Это конечно глупо, конечно это говорят обычно детям, и ты не послушаешь меня. Но, все же, не разговаривай ни когда с незнакомыми людьми на улице.
После этих слов он развернулся, и вышел в открытую дверь. Еще несколько минут стук его туфель удалялся в коридоре, а затем стих в неизвестной глубине неизвестного. Кристина задумчиво смотрела в пол, теребя ключ. В пространстве стояла глухая тишина, и больше ни кто не пришел. Кристина осталась одна, наедине с сорванной капельницей и вытекшим ядом. Она так запуталась, что собственные мысли ей казались неизвестными иероглифами. Все перемешалось в странный хаос, время от времени сводящий с ума.
«А все-таки, как же нагло он на меня смотрел!» — думала Кристина о Призраке, параллельно пытаясь объяснить себе то, как ее жизнь может являться на самом деле иллюзией.
«Он очень нагло на меня смотрел! Я видела, как руки у него тряслись, тянулись ко мне, хотели снова схватить… Да еще и иглу вытащил, вот добродетель! А моя жизнь, не настоящая. А что если вот то, что сейчас тоже не по правде, и если я проснусь, все равно не будет реальности? Сколько раз я могу просыпаться так, и зачем? Может, я вообще не существую. Где доказательства, что я, Журавлева Кристина — нормальный человек? А где доказательства вообще, что все люди нормальны? Может на самом деле люди — не люди, но тогда кто они? И кто я?
— Ладно, понятно с ним. А что было еще раньше? Где ты видела табличку?
Кристина не понимала, зачем ему это нужно знать.
— До этого я упала, а еще раньше шла к шоссе, там и видела табличку. В самом начале я попала в психиатрическую больницу…
— В самом начале… э … чего? — поинтересовался Призрак.
И этот вопрос поставил в тупик Кристину.
— Ну, в начале сна, наверное. Я заснула в больнице…
Призрак слегка улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Вот в том то и дело, что началось все намного раньше — довольно сказал он — Ты шла к сестре на работу, но это уже было не совсем по настоящему. Кристина, скажи мне вот что. Ты ведь не знаешь, насколько твоя жизнь не иллюзорна, сколько тебе по-настоящему лет, и кто ты на самом деле?
Кристина с отвращением наблюдала, как жидкость капельницы розоватым пятном впитывается в простыню и матрац.
— То есть, ты хочешь сказать… — Кристина снова повернулась к собеседнику, — Что моя жизнь — это неправда с самого начала? Хочешь сказать, что все мои воспоминания, включая сестру, маму с папой, личную жизнь, это просто сон и иллюзия?
— Ну, да — ответил Призрак, — Тебе, скорее всего этот яд почти всю жизнь кололи, и не давали проснуться. Ты вряд ли вспомнишь что-то из реальности, даже не пытайся. Знаешь, я наверно не буду тебе рассказывать кто ты на самом деле. Сама лучше пойми это и почувствуй. Так будет проще и для тебя и для меня.
Кристина в ужасе заметила что-то жадное в его выражении лица и позе. Его глаза, по первому впечатлению безжизненные и печальные, теперь нагло бегали по халату, местами просвечивающему и порванному. Кажется, все это было не просто так, и ключ был нужен Призраку лишь в последнюю очередь. Сейчас молодой человек безмолвно изучал Кристину похабным своим взглядом, и не чуть не волновало его то, как он выглядит в данный момент со стороны. Как-то странно он сидел, в еле заметном напряжении, нервно теребил собственные пальцы, не зная, куда из них деть избыток сил. Кристина занервничала, но не рисковала показывать это. Просто замерла с тем же ожидающим и усталым выражением лица. Такая получилась странная и напряженная минута молчания с неизвестным смыслом. В момент ее смутного окончания, Призрак неожиданно поднялся со стула и подошел к кровати.
— Ладно… — улыбаясь, сказал он, и навис над Кристиной, — Я ведь пришел за ключом. Я тороплюсь, отдай мне его, и я пойду.
— Бери… — Кристина протянула дрожащую руку, и ключ из нее тут же был забран.
Призрак с видом человека, знающего свое дело, подошел к пустой кафельной стене, и остановился, всматриваясь во что-то крошечное. Затем он открыл ключом шкафчик, дверца которого маскировалась за одной плиткой кафеля. Вынул он оттуда необъяснимый предмет. Кристина не сразу разглядела в нем очки. Обычные очки со стеклами овально-квадратной формы. С тонкими черными дужками и металлической оправой. Призрак одел их на себя. Стекла очков были непрозрачны, и молочно-белого цвета. Предназначение их являлось полной загадкой и неизвестностью.
— Что ж, я вынужден попрощаться, — сказал Призрак, закрывая шкафчик, — Может быть, мы еще встретимся, кто знает.
Кристина молча сидела на кровати. Призрак вдруг снова приблизился к ней и, заслонив свет лампы, положил ключ обратно ей в руку.
— Дам тебе маленький совет, — с высоты очки молодого человека мертво уставились в лицо девушки, — Это конечно глупо, конечно это говорят обычно детям, и ты не послушаешь меня. Но, все же, не разговаривай ни когда с незнакомыми людьми на улице.
После этих слов он развернулся, и вышел в открытую дверь. Еще несколько минут стук его туфель удалялся в коридоре, а затем стих в неизвестной глубине неизвестного. Кристина задумчиво смотрела в пол, теребя ключ. В пространстве стояла глухая тишина, и больше ни кто не пришел. Кристина осталась одна, наедине с сорванной капельницей и вытекшим ядом. Она так запуталась, что собственные мысли ей казались неизвестными иероглифами. Все перемешалось в странный хаос, время от времени сводящий с ума.
«А все-таки, как же нагло он на меня смотрел!» — думала Кристина о Призраке, параллельно пытаясь объяснить себе то, как ее жизнь может являться на самом деле иллюзией.
«Он очень нагло на меня смотрел! Я видела, как руки у него тряслись, тянулись ко мне, хотели снова схватить… Да еще и иглу вытащил, вот добродетель! А моя жизнь, не настоящая. А что если вот то, что сейчас тоже не по правде, и если я проснусь, все равно не будет реальности? Сколько раз я могу просыпаться так, и зачем? Может, я вообще не существую. Где доказательства, что я, Журавлева Кристина — нормальный человек? А где доказательства вообще, что все люди нормальны? Может на самом деле люди — не люди, но тогда кто они? И кто я?
Страница 13 из 30
