Первый Феникс

Её нарушал лишь редкий храп и негромко включённый крошечный телевизор у дежурной медсестры. Девушка зевала, вникая в события, которые разворачивались в простом, но не лишённом очарования российском детективном сериале о доблестных милиционерах, снятым как раз для таких ночей.

— Не положено, — отрезал один из прапорщиков, когда Юра подошёл к нужной ему двери.

— Как это не положено, — удивился тот.

— Приказ.

Юра закатил глаза и потянулся к двери, чтобы хотя бы постучать, но второй прапорщик схватил его за руку и оттолкнул.

— Вы ошалели совсем?!

— Нам приказано никого не впускать, — снова протараторил первый, проглатывая окончания слов.

— Меня ждут, — Юра посмотрел на них исподлобья с кислой миной на лице.

Хуже глупых людей — только глупые люди, получившие приказ.

— Не положено.

— Позовите Глеба!

— Не положено.

— Майор Майоров не вносил изменений в приказ, — добавил второй.

— Погодите, что? — Юра хохотнул. — Майоров? Майор Майоров? Ха! Вот уж точно поэт-хреноплёт.

Прапорщики непонимающе покосились на него и никак не среагировали.

— Кхм, а врачей вы тоже не пускаете?

— Пускаем, — ответили они в один голос, переглянувшись.

— Я врач.

— Нет, — улыбнулись.

— Откуда вам знать?

— Ты без халата, — сказал первый тем тоном, с которым дуракам объясняют прописные истины.

— И без этого, как его… — второй начал щёлкать пальцами, силясь вспомнить слово.

— Стетоскопа? — подсказал Юра.

— Да, точно! — радостно согласился второй.

— Я в форме медицинской, — Юра подёргал себя за край больничной рубашки.

Прапорщики задумались на четверть минуты, но потом, не сговариваясь, отрицательно помотали головами.

— Не положено, — сказал первый.

— Не было приказа, — сказал второй.

Юра в изумлении провёл рукой по голове, загребая спутанные пряди. Хмыкнув, он выудил из кармана детали рации и, быстро собрав её воедино, нажал на кнопку вызова. Та пощелкала, пошипела и разразилась голосом Глеба:

— Ты по стене лезешь?! Почему так долго?!

— Меня не пускают товарищи, — он взглянул на их погоны, — прапорщики. Приём.

Ответа не было. На несколько секунд куполом опустилась тишина, но вскоре разбилась от топота, раздавшегося изнутри палаты. Глеб резко распахнул дверь, повиснув на косяке.

— Как это понимать?! — он гневно переводил взгляд с первого прапорщика на второго, в то время как оба от неожиданности отшатнулись.

— Глеб Вячеславович, — ответил первый, — вы сами приказали никого не пускать.

— Никого?!

— Ну да, никого, — подтвердил второй.

— Ну, — майор пару мгновений думал, наморщив лоб, — да, так я и сказал. Хорошо работаете, ребята, — он ободряюще им улыбнулся. — Ты, — посмотрел на Юру, — внутрь!

— Как скажете, гражданин Майоров, — Юра, смеясь в прижатый к губам кулак, наконец переступил порог палаты.

— Хрена ли ты ржёшь?

— Слушай, как тебе повышение давать теперь? Вся симметрия порушится!

Майор молча упёр руки в бока и кисло глядел на рядового, ясно давая понять, что ничего из сказанного тем не отличалось свежестью.

— А малыш-то наш юморист, — раздался слабый голос.

Марина лежала на нескольких подушек, уложенных под спиной, и улыбалась, глядя на Юру. Она была мертвенно-бледна, но уже сняла кислородную маску и дышала самостоятельно — ровно и тихо.

— Продадим в цирк, — ворчал Глеб.

— Придётся циркачам доплачивать, — усмехнулась девушка. — Мы с тобой не настолько богаты.

— Новенький, а как у тебя с почками? Не жалуешься?

— Я не дам продать нашего малыша на органы, — возмутилась Марина.

— Вы меня усыновить решили? — Юра уселся на край кровати, выжидающе глядя на охотников.

Глеб с кислой миной бросил «Чур меня, а тебя нафиг».

— Как ты себя чувствуешь? — Юра подошёл к кровати Марины.

— Как по утрам, только вечером. То есть, паршиво, — она улыбнулась.

— Ты скоро поправишься.

— Да, спасибо, — девушка чуть поёрзала на подушках. — Глеб мне всё рассказал.

— Вы слушаете радиостанцию «Майоров-эф-эм», — сказал парень гнусавым голосом, глядя на майора, который сел на стоявший рядом с кроватью стул.

— Не дразнись, — с улыбкой возмутилась Марина.

— Ладно, не буду, мамуля, — ответил он тем же голосомю. — Она всегда такая сахарная? — спросил он полушёпотом, наклонившись к Глебу.

— Мне кажется, это всё лекарства, — ответил тот, состроив шокированную гримасу.

— Как же это здорово, — вздохнула девушка. — Мы столько жизней теперь спасём.

— А? — протянули оба парня в один голос.

— Ты же спас ту девушку, — Марина удивлённо подняла брови и посмотрела на охотников, как на сглупивших детей,.