Наверное, так заведено, что любая история начинается с дороги — как видно, и моя не станет исключением. Если уж быть до конца честным, я не очень-то любил покидать родной дом и лишь пару раз пересекал границы нашего небольшого королевства. Да и стоило ли оставлять за плечами знакомые места, если за пределами, одинокого путника не ждало ничего хорошего.
Добавить в моё избранное
98 мин, 49 сек 13501
Возница, то озирался, то косился на тянущиеся по правой стороне могилы.
Признаюсь честно, я и помыслить не мог, что бывают столь огромные, или даже лучше сказать — бесконечные кладбища. Казалось, здесь похоронили целый город со всем близлежащими деревушками, да и этого, наверное, было маловато.
— Поспешайте, поспешайте, господин штудиоз! — подгонял меня голос возницы.
Его бледное лицо напоминало тесто — одутловатое и слишком белесое.
Я кое-как поспевал за ведущим, стараясь не выпустить из рук вожжи.
— Больше не могу! — в какой-то момент прохрипел я в ответ на очередной призыв Филджи двигаться шустрее.
И собственно говоря, с какой такой стати я должен будто собачонка бежать за этим выжившим из ума идиотом?! Тот странный незнакомец, наверняка не догонит нас, учитывая, какой мы проделали путь в повозке, да и не проще ли разбить ночлег и дождаться утра!
И в подтверждение собственных мыслей, я зло прорычал:
— Все хватит! С места не сдвинусь!
Все тяготы и невзгоды дороги навалились на меня таким комом, что я рухнул на землю и будто ребенок начал биться в истерике. Страх уже давно отступил на второй план. В конце концов, сколько можно бояться собственной тени? Сбежали от спасительного костра, чуть не умерли — разломав повозку, теперь вот сляжем с неизлечимой болезнью из-за таких вот ночных прогулок, а что дальше…
— Хватит! Я сказал, хватит! Или ночлег! Или…
Не успев выдвинуть ультиматум полностью, я в один миг получил от возницы две, а может быть даже три здоровенные затрещины.
— Вот что я тебе скажу, господин штудиоз! Ни за какие деньги и тому подобную шелуху, не собираюсь еще раз встречаться с душеприказчиком! Поэтому тебе придется встать и идти за мной следом, если не хочешь оказаться на этом кладбище не в качестве гостя, а постоянного жителя!
Не знаю, отчего меня затрясло больше — от сказанных слов или полученных затрещин, но всю серьезность происходящего я понял с первого раза.
Дождь уже не казался мне таким ледяным и мерзким, а ноги сами собой находили верную дорогу, минуя изогнутые корни, торчащие из самой земли. Но сколько бы мы не шли: поднимаясь вверх, а затем спускаясь в темные лощины — кладбище продолжало сковывать нас плотным кольцом.
Церковь мы заметили случайно. Она будто выросла среди покрытых мхом надгробных плит, и казалась для нас единственным спасением во всем настроенном против нас мире. И мне почему-то отчаянно хотелось верить, что за ее стенами безумный морок рассеется, и все угрозы исчезнут с первыми лучами солнца.
Прерывисто дыша, я привалился к тяжелой резной двери: ноги дрожали от усталости, руки сами собой кинули на землю тяжелые сумки. Вокруг мрачно возвышались обломки деревянных крестов и массивные пирамиды старых склепов.
Возница захлопнул за нами дверь и скрепя зубами задвинул проржавевший от времени засов.
— Кажется все, господин штудиоз… Спасены!
Я в ответ тяжело выдохнул. По лицу текли капли дождя, а тело наполняла безумная усталость: ни страха, ни злости.
Привязав лошадей, Филджи, кажется, первый раз за эту бесконечную ночь улыбнулся:
— Переждем. Мученица Мария! Святые стены защитят нас! Все хорошо… Только не шумите, господин штудиоз!
Пустые, холодные камни украшенные выцветшими ликами святых отозвались звучным эхом, заставив меня невольно вздрогнуть. Лошади в один голос заржали, и в церкви воцарилась гробовая тишина: лишь деревянные фигуры украшенные ореолом звезд мрачно взирали на двух испуганных путешественников, и монотонный звук дождя пробивался сквозь тонкую крышу.
Церковь была слишком большой и холодной — перевернутые верх тормашками скамьи создавали ощущение жуткого бардака, будто здесь прошелся огромный великан, разрушив часть стен и крышу. Да и затхлый резкий запах видимо жил здесь не один год — а стало быть, люди уже давно покинули эту святую обитель.
Трудно сказать, что пугало людей больше — ожившие мертвецы или живые трупы. Первые были чем-то из области ночных страшилок, и редко, кто видел их на самом деле, а вот вторые — к ним то, как раз и относились душеприказчики. Люди, отмеченные клятвенной печатью, страшили окружающих не хуже треклятой чумы. Что придет в голову умирающему старцу на смертном одре? Чем он решит омрачить жизнь своего душеприказчика? Какие грехи придется отмолить несчастному?
Я часто слышал, как толстопузые преподаватели пугали студентов историями о хитрых душеприказчиках, которые передавали свои обязанности первому встречному, сваливая на голову незнакомца тридцать три несчастья. Но и эта теория держалась лишь за счет многочисленных слухов, переданных от одного любителя «почесать языком» его болтливым друзьям. Может быть поэтому, душеприказчики и были сродни ужасным болезням — никто не знал откуда они берутся и как от них избавиться.
Признаюсь честно, я и помыслить не мог, что бывают столь огромные, или даже лучше сказать — бесконечные кладбища. Казалось, здесь похоронили целый город со всем близлежащими деревушками, да и этого, наверное, было маловато.
— Поспешайте, поспешайте, господин штудиоз! — подгонял меня голос возницы.
Его бледное лицо напоминало тесто — одутловатое и слишком белесое.
Я кое-как поспевал за ведущим, стараясь не выпустить из рук вожжи.
— Больше не могу! — в какой-то момент прохрипел я в ответ на очередной призыв Филджи двигаться шустрее.
И собственно говоря, с какой такой стати я должен будто собачонка бежать за этим выжившим из ума идиотом?! Тот странный незнакомец, наверняка не догонит нас, учитывая, какой мы проделали путь в повозке, да и не проще ли разбить ночлег и дождаться утра!
И в подтверждение собственных мыслей, я зло прорычал:
— Все хватит! С места не сдвинусь!
Все тяготы и невзгоды дороги навалились на меня таким комом, что я рухнул на землю и будто ребенок начал биться в истерике. Страх уже давно отступил на второй план. В конце концов, сколько можно бояться собственной тени? Сбежали от спасительного костра, чуть не умерли — разломав повозку, теперь вот сляжем с неизлечимой болезнью из-за таких вот ночных прогулок, а что дальше…
— Хватит! Я сказал, хватит! Или ночлег! Или…
Не успев выдвинуть ультиматум полностью, я в один миг получил от возницы две, а может быть даже три здоровенные затрещины.
— Вот что я тебе скажу, господин штудиоз! Ни за какие деньги и тому подобную шелуху, не собираюсь еще раз встречаться с душеприказчиком! Поэтому тебе придется встать и идти за мной следом, если не хочешь оказаться на этом кладбище не в качестве гостя, а постоянного жителя!
Не знаю, отчего меня затрясло больше — от сказанных слов или полученных затрещин, но всю серьезность происходящего я понял с первого раза.
Дождь уже не казался мне таким ледяным и мерзким, а ноги сами собой находили верную дорогу, минуя изогнутые корни, торчащие из самой земли. Но сколько бы мы не шли: поднимаясь вверх, а затем спускаясь в темные лощины — кладбище продолжало сковывать нас плотным кольцом.
Церковь мы заметили случайно. Она будто выросла среди покрытых мхом надгробных плит, и казалась для нас единственным спасением во всем настроенном против нас мире. И мне почему-то отчаянно хотелось верить, что за ее стенами безумный морок рассеется, и все угрозы исчезнут с первыми лучами солнца.
Прерывисто дыша, я привалился к тяжелой резной двери: ноги дрожали от усталости, руки сами собой кинули на землю тяжелые сумки. Вокруг мрачно возвышались обломки деревянных крестов и массивные пирамиды старых склепов.
Возница захлопнул за нами дверь и скрепя зубами задвинул проржавевший от времени засов.
— Кажется все, господин штудиоз… Спасены!
Я в ответ тяжело выдохнул. По лицу текли капли дождя, а тело наполняла безумная усталость: ни страха, ни злости.
Привязав лошадей, Филджи, кажется, первый раз за эту бесконечную ночь улыбнулся:
— Переждем. Мученица Мария! Святые стены защитят нас! Все хорошо… Только не шумите, господин штудиоз!
Пустые, холодные камни украшенные выцветшими ликами святых отозвались звучным эхом, заставив меня невольно вздрогнуть. Лошади в один голос заржали, и в церкви воцарилась гробовая тишина: лишь деревянные фигуры украшенные ореолом звезд мрачно взирали на двух испуганных путешественников, и монотонный звук дождя пробивался сквозь тонкую крышу.
Церковь была слишком большой и холодной — перевернутые верх тормашками скамьи создавали ощущение жуткого бардака, будто здесь прошелся огромный великан, разрушив часть стен и крышу. Да и затхлый резкий запах видимо жил здесь не один год — а стало быть, люди уже давно покинули эту святую обитель.
Трудно сказать, что пугало людей больше — ожившие мертвецы или живые трупы. Первые были чем-то из области ночных страшилок, и редко, кто видел их на самом деле, а вот вторые — к ним то, как раз и относились душеприказчики. Люди, отмеченные клятвенной печатью, страшили окружающих не хуже треклятой чумы. Что придет в голову умирающему старцу на смертном одре? Чем он решит омрачить жизнь своего душеприказчика? Какие грехи придется отмолить несчастному?
Я часто слышал, как толстопузые преподаватели пугали студентов историями о хитрых душеприказчиках, которые передавали свои обязанности первому встречному, сваливая на голову незнакомца тридцать три несчастья. Но и эта теория держалась лишь за счет многочисленных слухов, переданных от одного любителя «почесать языком» его болтливым друзьям. Может быть поэтому, душеприказчики и были сродни ужасным болезням — никто не знал откуда они берутся и как от них избавиться.
Страница 4 из 29
