Хрустальный дом

Похожий на крысёнка пацанёнок в красном свитере трясся, как осиновый лист, пока второй, накаченный, как горилла, заломив товарищу руку угрожающе цедил:

— Семьдесят, Барри! Семьдесят долларов. Иначе я тебе руку сломаю. Или, ещё лучше, из твоих яиц серёжки сделаю.

— Сани, отвали! У меня нет денег! — стенал Барри.

Повернув голову, Ирис могла видеть, как Сани оскалился усмешкой гиены:

— Нет жалких семидесяти баксов, Барри? Да что ты?

— Нет, — заскулил пацанёнок. — Правда нет, Сани. Клянусь тебя… а-а! М-м-м…

Судя по звукам Сани перешёл от слов к действию.

— Сказал, гони деньги или сейчас сожрёшь собственный палец, — садистки пообещал неумолимый Сани.

— Не надо!

Многие в классе бросали косые взгляды в сторону конфликтующих.

То, что учитель никак не реагировал на происходящее, было в высшей степени странно. Не мог же он ничего не замечать?

В прежней школе Ирис инцидент давно бы перешёл в плоскость с участием взрослых, и его участники были бы наказаны.

А здесь учитель предпочитал не вмешиваться.

Не в силах дальше слушать эти стенания, не привыкшая никого бояться, Ирис вмешалась:

— Слышала, будто нужно быть миллионером, чтобы ходить в эту школу, но не воспринимала это так буквально.

Сани уставился на Ирис, на мгновение позабыв о пальцах несчастного Барри.

— Ты что-то сказала?

У Сани было смазливое, но неприятное лицо. Судя по смуглой коже и крупным чертам в нём чувствовалась примесь латинской крови.

— Разве не очевидно, что у Барри нет востребованной тобой суммы?

— Если у него нет денег, он найдёт свои яйца в тисках.

— А на своем законном месте они тебе что, спать мешают?

Ирис прикусила язык, заметив опасный огонь, вспыхнувший в чёрных глазах.

— Хочешь, я заплачу за него? — предложила она.

Сани глянул угрожающе, в упор, да так, что не робкого десятка Ирис стушевалась.

— Отвали.

Лицо у парня было раскрашено.

Веки по линии ресниц подчеркнуты коричневым карандашом, на губах красная краска — не помада, больше похоже на грим. Наносилось явно не с косметической целью. Напоминает угрожающей татуаж древних племён.

К слову, татуировка тоже была. Чуть ниже кадыка на шее красовался синий до черноты, искусно нарисованный скорпион с изогнутым в боевой стойке хвостом.

Перехватив взгляд Ирис Сани угрожающе поиграл бровями:

— Долго будешь таращиться? Я же тебе уже сказал: отвали.

— Господа! — наконец-то вмешался учитель. — Хотите присутствовать на моих уроках? Тогда вам придётся вести себя прилично.

В слегка дребезжащем голосе не хватало уверенности.

— Я тут занят делом, — лениво протянул Сани. — Пытаюсь стребовать со Скунса оставленный им должок.

— Только не на моем уроке, Сани! — вместо возмущения в голосе толстяка звучала мольба. — Только не на моём уроке.

— Ладно, не ссы.

За подобное обращение к учителю в Канаде из школы любого ученика исключили бы в два счёта.

Воистину Америка страна демократии и толерантности.

Когда после урока Сани покинув класс, Ирис вздохнула с облегчением.

— Девушка? Эй, девушка?

Обернувшись, Ирис встретилась взглядом с той самой блондинкой в платье цвета морской волны, которую заприметила ещё на парковке у школы.

Не совсем уверенная, что обращаются именно к ней, Ирис вопросительно приложила руку к груди, жестом как бы спрашивая: «Вы мне?».

Блондинка, улыбнувшись, кивнула:

— Я заняла место. Не хотите сесть со мной?

— Вы уверены, что ни с кем меня не перепутали? — на всякий случай уточнила Ирис. — Мы не знакомы. Я новенькая.

— Это и без пояснений понятно. Никто из стареньких не стал бы встревать в разборки Скорпионов. Себе дороже. Я — Фиби.

— Я Ирис.

Фиби какое-то время смотрела изучающе, а потом спросила:

— Ты глупая? Или крутая?

— А есть разница?

— Крутых пруд пруди, а вот каждый адекватный человек здесь на счету. Я сама недавно в Эллинже, но могу с уверенностью сказать: местная публика — это нечто. Ненормальный город. И ненормальная школа.

— Много богатеньких знаменитостей всякое о себе возомнивших?

— Знаменитости тут сидят тихо, как мышки. А вот от ссор с Сани Баккетом тебе лучше воздержаться.

— Вы все сидели и просто позволяли избивать этому Баккету, кем бы он ни был, несчастного тощего доходягу. Никто слова поперёк не сказал, включая учителя. Да что с вами, ребята? Вам так жалко семидесяти долларов?

— Сани — он из банды Скорпионов.

Фиби сказала это так, словно всё уже объяснила.

— Понятия не имею, о чём ты, — пожала плечами Ирис.

— Скорпионы — банда чокнутого сыночка Рэя Кинга.