Ловчий грез

Проснувшись, парень обнаружил, что намертво прикован к железному столу, на чьей поверхности виднелись засохшие, не отмытые пятна застарелой крови. Въевшиеся алые следы виднелись на кафельном полу, на стенах, несколько капель присутствовали даже на потолке. Вероятно, брюнет провел в оных стенах не одну «операцию», причем не факт, что все они закончились «удачно». В остальном, помещение выглядело довольно чистым и опрятным. Чего еще можно ожидать от знающего свое дело мастера, даже если он конченый маньяк?

Еще один неприятный факт, который почти сразу обнаружил Мори — он оказался абсолютно голым. Лишь легкая, полупрозрачная ткань прикрывала его бледные, тощие телеса. Такое никак не могло порадовать.

— Очнулся, наконец, — Гипноз оставил в покое инструменты. Взяв со стола черный маркер, он медленно приблизился к рыжему. — Что же, приветствую тебя в моей обители страданий, юный друг.

Мори в ответ пренебрежительно фыркнул:

— Однажды я бухой валялся в крапиве. Что ты вообще можешь знать о страданиях?

Под маской было незаметно, но детектив почувствовал, что губы «хирурга» тронула свойственная ему прохладная полуулыбка.

— Сойдет вместо приветствия. — Отодвинув в сторону покрывало, Гипноз наметанным глазом осмотрел «будущего пациента». — Кстати, можешь поверить — я знаю о страданиях достаточно, чтобы помочь тебе познать их истинную суть.

— Не советую пугать меня, милочка, — усмехнулся Мори. — И не в таком дерьме я бывал.

— Перестань корчить из себя старого следока, — неприязненно поморщился Гипноз. — Тебе совсем не идет. Я бы предпочел, чтобы ты выл белугой от страха, однако, до этого еще дойдет. Поверь.

Голос его звучал ровно и успокаивающе. Не дать, не взять — типичный доктор. Но Мори не желал успокаиваться. Особенно после того, как добрый «врач» стал отмечать на коже парня аккуратные, пунктирные линии.

— Что ты делаешь, гребаное исчадие ада?! — рыжий, рявкнул с такой силой, что стекла в шкафах вздрогнули. Однако Гипноз, будто не слышал восклицания агента. Не удостоив «пациента» и взглядом, он продолжал маркером отчерчивать границы нижних, затем верхних конечностей Мори.

— Чертов мясник, я тебе не свиная туша! Прекрати, мать твою, прекрати! — Мори стал дико и яростно извиваться. Железный стол содрогался под ним. Помимо всего прочего рыжий не забывал оглашать помещение жгучим, отборным матом, проклиная всех подряд, кого только мог вспомнить. В проклятиях он затронул очень много народу, но особое внимание уделил непосредственно мучителю. Гипноз же, убрав маркер, положил его в карман, после чего отошел к шкафам. Достаточно долго он рылся в своих инструментах, и Мори не мог видеть его из-за ограниченного зрительного обзора. Очень скоро он устал трепыхаться, выламывая себе руки, голос сел, пришлось замолчать. Спустя какое-то время Гипноз вновь удостоил рыжего своим присутствием. В руке он держал маленький человеческий череп. Мори издал вздох удивления. Череп выглядел странно и крайне необычно. Можно сказать, отталкивающе. В глубоких слоях костной ткани челюстей располагалось множество зубных зачатков. Зубы не успели прорезаться, навсегда оставшись в костяном заточении. Гипноз задумчиво постучал по темени черепа, после чего с видом крайней надменности воззрился на Мори:

— Посмотри, какой экземпляр. Могу поспорить, тебе вряд ли доводилось видеть такое раньше. Это череп ребенка, — он указал на так и не появившиеся зубы: — Ему не было и трех лет. Мать сама отдала его мне. Помнишь ту историю?

Конечно, Мори не забыл. Такое невозможно забыть. Очень долгое время о пропаже ребенка голосили все местные газеты и телевидения, была поднята на уши вся городская полиция, в том числе и их сыскное агентство. Но пропавшего мальчика не удалось найти. Теперь понятно, где окончило свои недолгие дни несчастное, ни в чем неповинное дитя.

— А этот, — Гипноз показал еще один череп. Точно такой же. С не прорезавшимися до конца зубами. Только на этот раз он выглядел совершенно иначе. С отсутствующей нижней челюстью, переплетенный прочными бечевками в сложном узоре, он был подвешен в середине массивного обруча из черного дерева. Снизу свисали многочисленные разноцветные бусины, в том числе и ярко окрашенные совиные перья. «Поделка» представляла собой страшное зрелище. Словно его изъяли из сюжета плохой, жуткой сказки, предназначенной для непослушных детей. — Не правда ли они прекрасны?

— Ты просто больной на голову, — Мори мрачно сплюнул на пол. — Ненормальный, грязный, мерзкий психопат. Перед тем, как я умру, я желаю тебе сгореть в аду.

Гипноз не ответил. Он осторожно отложил черепа на другой железный столик и вновь вернулся к инструментам. Взяв со столика металлический остеотом, слабо поблескивающий в виде мощных операционных светильников, брюнет обернулся, встретившись взглядом с Мори.

— Да, я буду гореть в аду. На сей счет можешь не волноваться.