«Несмотря на всю непроходимую тупость белых, которым духи, совсем уж непонятно, зачем, надавали страшного оружия и отправили им на службу кучу чудовищных тварей, оживляемых злыми духами, не может среди них не найтись хотя бы несколько разумных людей, которым была бы нужна тсантса. Даже среди них!» — Твердо решил Маронге и толкнул спящего в бок свой крохотной ножкой.
Добавить в моё избранное
100 мин, 15 сек 11170
Завистники, конкуренты, но не более. Но и не менее. Работаем по ним. Но оружие? Может, среди них, или среди его фанатов, у которых порой летят крыши и они впадают в ненависть к кумиру, есть клиенты дурдома?
— Очень широкий круг подозреваемых, командир, — осмелился снова взять слово его помощник, — это может быть психопат из группы фанатов его основного соперника, с которым вскоре должен был бы состояться бой, верно?
— Широкий круг будет у нас с тобой в задницах, если мы сообщим о наших успехах и направлениях поиска, наверх. Сообщим, что работаем по группам возможных врагов, а попутно допускаем, разумеется, глубоко приватно, работу просто залетного маньяка, увы, но такой вариант тоже нельзя исключать. Твою мать.
— Твою, — согласился помощник. — Дикость какая-то. Все, что приходит в голову, честно говоря. Ощущение, что разделывали на мясо. Вернее, на лакомые куски.
— «Ганнибала Лектора» насмотрелся? — Поинтересовался начальник, но, подумав, изрек:«А ведь ты прав. Какая-то дикость. Психопатия. Маньячество. У нас тут цирк с каннибалами не гастролирует, или послов не присылали из дружественных стран с чернокожими жителями?»
И оба полицейских, наконец, смогли рассмеяться, чтобы хоть слегка снять напряжение последних суток, что прошли с начала расследования, в течение которых они глаз не успели сомкнуть.
«Несмотря на всю непроходимую тупость белых, которым духи, совсем уж непонятно, зачем, надавали страшного оружия и отправили им на службу кучу чудовищных тварей, оживляемых злыми духами, не может среди них не найтись хотя бы несколько разумных людей, которым была бы нужна тсантса. Даже среди них!» — Твердо решил Маронге и толкнул спящего в бок свой крохотной ножкой.
После ночной битвы с чудовищем и белым человеком, огромным, как скала, Маронге был вынужден бежать, толком не запасшись провизией. Чужое место, чужая земля, чужие духи — нет, все, что можно было себе позволить — это взять законную лакомую часть. А потом убежать.
Поедая печенку врага, Маронге подумал, что такими темпами, если эти дураки бродят вокруг своих домов по ночам, долго ему ждать не придется — скоро он сравняет счет. Затем надо будет вернуться назад, на поле с птицами и вернуться домой. Главное — не потеряться в этой огромной деревне, с домами-скалами. Хотя, если даже и потеряться, то к ее краю все равно выйдешь. А уж там, следуя по нему, найдешь и скелет чудовища, что напало на него, и скелет его хозяина, кому нужны их кости-то? А уже от них он помнит, как идти на поле.
Честно говоря, он бы обошелся и без ориентира в виде скелетов, чувство направления у него было, как у любого настоящего человека, врожденным, но сейчас он пребывал в слегка взволнованных чувствах — он влез в какой-то тоннель, шедший под землю, надеясь, что это не нора Змея, причем местного, а просто лаз, прорытый им и брошенный (по крайней мере, не пахло там змеем совсем), как внутри наткнулся на спящего белого, вонючего, как труп. Он и решил сперва, что это труп, как вдруг тот всхрапнул и что-то пробормотал, не просыпаясь.
«Тур! — Про себя сказал Маронге, — кто же говорит во сне?»
Перед ним встала дилемма. Человек был белый. Но явно больной. Или умирающий. И что с ним делать? Зачтется ли его убийство? В пищу он не годится, есть такое Маронге не рискнет. Пахнет разложением. Они что, не моются или не моют своих больных, а сносят в норы? Гур!
Так что делать-то? Убивать или нет? Скорее всего, да. И возместить потерянную тсантсу будет нелишним.
Да и потом. Как бы дико это не звучало, но, возможно, тут живут не только белые. Или, возможно, что придется и задержаться. В конце концов, торговали же они с краснокожими, хотя охотились друг на друга? Так и тут то же самое — одних убивать, другим сбывать, наверняка, решил он окончательно, тут есть люди в своем уме, которые поймут, что за тсантсу стоит платить!
Бомж, вырванный из сна, вскочил, озираясь. То, что он увидел, превзошло его самые ужасные подозрения — стоял перед ним карлик, ростом ему по пояс, с горящими в слабом свете аварийной лампочки, глазищами, лохматый, тонкорукий и тонконогий, скалящий ужасные белые зубки, которые имели форму, как у акулы на рисунках в детских книгах. Спятил? Спит еще? Бомж стал спешно щипать себя за руку, но порадоваться тому, что больно, не успел, да и не стал бы — радоваться особо было нечему. Кошмар не исчез, сон не кончился, а выудил кошмар ужасного вида нож и взмахнул им, надвигаясь.
Бомж заорал так, что вздрогнул мрак теплоцентрали, качнулась лампочка и поседели крысы. А потом обделался прямо в штаны.
— Гур! — Вслух завопил Маронге, и бомж бросился бежать. Каннибал и не подумал его преследовать, с ужасом думая, что мог убить безумца. Кто же еще обделается, если надо драться насмерть и потом повернется к врагу спиной?! Как хорошо, что он разбудил его сперва, как хорошо!
— Просто убивать их уже неинтересно, — сказал скучным голосом Роберт, — как-то нелепо.
— Очень широкий круг подозреваемых, командир, — осмелился снова взять слово его помощник, — это может быть психопат из группы фанатов его основного соперника, с которым вскоре должен был бы состояться бой, верно?
— Широкий круг будет у нас с тобой в задницах, если мы сообщим о наших успехах и направлениях поиска, наверх. Сообщим, что работаем по группам возможных врагов, а попутно допускаем, разумеется, глубоко приватно, работу просто залетного маньяка, увы, но такой вариант тоже нельзя исключать. Твою мать.
— Твою, — согласился помощник. — Дикость какая-то. Все, что приходит в голову, честно говоря. Ощущение, что разделывали на мясо. Вернее, на лакомые куски.
— «Ганнибала Лектора» насмотрелся? — Поинтересовался начальник, но, подумав, изрек:«А ведь ты прав. Какая-то дикость. Психопатия. Маньячество. У нас тут цирк с каннибалами не гастролирует, или послов не присылали из дружественных стран с чернокожими жителями?»
И оба полицейских, наконец, смогли рассмеяться, чтобы хоть слегка снять напряжение последних суток, что прошли с начала расследования, в течение которых они глаз не успели сомкнуть.
«Несмотря на всю непроходимую тупость белых, которым духи, совсем уж непонятно, зачем, надавали страшного оружия и отправили им на службу кучу чудовищных тварей, оживляемых злыми духами, не может среди них не найтись хотя бы несколько разумных людей, которым была бы нужна тсантса. Даже среди них!» — Твердо решил Маронге и толкнул спящего в бок свой крохотной ножкой.
После ночной битвы с чудовищем и белым человеком, огромным, как скала, Маронге был вынужден бежать, толком не запасшись провизией. Чужое место, чужая земля, чужие духи — нет, все, что можно было себе позволить — это взять законную лакомую часть. А потом убежать.
Поедая печенку врага, Маронге подумал, что такими темпами, если эти дураки бродят вокруг своих домов по ночам, долго ему ждать не придется — скоро он сравняет счет. Затем надо будет вернуться назад, на поле с птицами и вернуться домой. Главное — не потеряться в этой огромной деревне, с домами-скалами. Хотя, если даже и потеряться, то к ее краю все равно выйдешь. А уж там, следуя по нему, найдешь и скелет чудовища, что напало на него, и скелет его хозяина, кому нужны их кости-то? А уже от них он помнит, как идти на поле.
Честно говоря, он бы обошелся и без ориентира в виде скелетов, чувство направления у него было, как у любого настоящего человека, врожденным, но сейчас он пребывал в слегка взволнованных чувствах — он влез в какой-то тоннель, шедший под землю, надеясь, что это не нора Змея, причем местного, а просто лаз, прорытый им и брошенный (по крайней мере, не пахло там змеем совсем), как внутри наткнулся на спящего белого, вонючего, как труп. Он и решил сперва, что это труп, как вдруг тот всхрапнул и что-то пробормотал, не просыпаясь.
«Тур! — Про себя сказал Маронге, — кто же говорит во сне?»
Перед ним встала дилемма. Человек был белый. Но явно больной. Или умирающий. И что с ним делать? Зачтется ли его убийство? В пищу он не годится, есть такое Маронге не рискнет. Пахнет разложением. Они что, не моются или не моют своих больных, а сносят в норы? Гур!
Так что делать-то? Убивать или нет? Скорее всего, да. И возместить потерянную тсантсу будет нелишним.
Да и потом. Как бы дико это не звучало, но, возможно, тут живут не только белые. Или, возможно, что придется и задержаться. В конце концов, торговали же они с краснокожими, хотя охотились друг на друга? Так и тут то же самое — одних убивать, другим сбывать, наверняка, решил он окончательно, тут есть люди в своем уме, которые поймут, что за тсантсу стоит платить!
Бомж, вырванный из сна, вскочил, озираясь. То, что он увидел, превзошло его самые ужасные подозрения — стоял перед ним карлик, ростом ему по пояс, с горящими в слабом свете аварийной лампочки, глазищами, лохматый, тонкорукий и тонконогий, скалящий ужасные белые зубки, которые имели форму, как у акулы на рисунках в детских книгах. Спятил? Спит еще? Бомж стал спешно щипать себя за руку, но порадоваться тому, что больно, не успел, да и не стал бы — радоваться особо было нечему. Кошмар не исчез, сон не кончился, а выудил кошмар ужасного вида нож и взмахнул им, надвигаясь.
Бомж заорал так, что вздрогнул мрак теплоцентрали, качнулась лампочка и поседели крысы. А потом обделался прямо в штаны.
— Гур! — Вслух завопил Маронге, и бомж бросился бежать. Каннибал и не подумал его преследовать, с ужасом думая, что мог убить безумца. Кто же еще обделается, если надо драться насмерть и потом повернется к врагу спиной?! Как хорошо, что он разбудил его сперва, как хорошо!
— Просто убивать их уже неинтересно, — сказал скучным голосом Роберт, — как-то нелепо.
Страница 15 из 26
