— … А теперь дежурный студент пойдет в лаборантскую за лягушкой, — сказала Илла Оанновна, в глубине души радуясь, что с теоретической частью занятия покончено. Теоретическая часть скучна — нужно долго рисовать на доске разные графики деполяризаций-реполяризаций, писать сухие статистические данные и пояснять студентам, что все эти рисованно-цифирные абстракции обозначают. И это становилось вчетверо более скучным, потому что от ее пояснений студентов явно клонило ко сну, и кое-кто даже опускался на парту, подложив под голову руку. Но Илла Оанновна не умела объяснять иначе, а природная скромность (или боязнь?) не позволяла ей делать соням замечаний.
Добавить в моё избранное
90 мин, 31 сек 7703
— забурлил в гневе завлаб. Лаборант, державший шланг, шагнул к столику, уставленному колбами. Трелла содрогнулась всем телом и хрипло застонала. Тотчас же четыре костистые руки сдавили ее запястья и щиколотки, прижимая к столу. Лаборант со звоном перебирал колбы и флаконы, ища транквилизатор. Худая грудь девушки судорожно вздымалась и опускалась. Округлившиеся глаза бессмысленно уставились в белый эмалированный потолок. Сердце бедняжки сжалось, когда на ее бедро упала холодная капля с губы лаборанта. Урро отвернулся и что-то сказал в микрофон, висящий на шее.
— Нашел! — радостно воскликнул незадачливый лаборант, показав флакон вроде аэрозольного. Еще две руки зарылись в Треллины белые волосы, фиксируя голову. Лаборант засунул флакон в специальную выемку на маске. Однако транквилизатор не спешил выпрыскиваться.
— Жми сильней, но не до упора! Ей хватит и четверти флакона, — сказал кто-то. Трелла еще раз содрогнулась, скользнув пяткой по столу. Руки лаборанта сжали ее голову до боли. Волосы Треллы становились дыбом, тянулись к рукам пришельца. Кожу неприятно покалывало там, где ее касались руки рар. Ладонь рар — это целый электромагнит. Рар могут легко управлять стрелкой компаса, не прикасаясь к ней…
И в этот миг…
Неожиданный удар потряс весь корабль. Звякнули, опрокидываясь, лабораторные сосуды на столе. Ученые встрепенулись. Вмиг потухли все лампы. Флакон с транквилизатором полетел на пол и разлетелся вдребезги. Едкие испарения облаком поплыли над полом. Со зловещим шипением из порвавшейся трубы повалил холодный пар. Трелла приглушенно вскрикнула под маской. Рухнул шкаф с анатомическими препаратами, рассыпая свое отвратительное содержимое. Со стеллажей посыпались кассеты. Лаборатория погрузилась в темноту.
Все это случилось за одну секунду. Через считанные мгновения рар пришли в себя и затопали прочь от стола, бранясь и кашляя — пары транквилизатора сильно раздражали их легкие. Осколки флакона захрустели под их ногами. Голая Трелла скорчилась на столе. Кислородная маска надежно защищала ее от клубящихся сонных облаков. Хирурги сидели в своем кубе, как в клетке, и вертели головами, как птицы. Их очки испускали лучи света, шарящие по стенам. Кто-то щелкнул выключателем, врубая экстренную батарею. Лампы снова вспыхнули.
— Включите вентиляцию, будьте вы прокляты!!! — заорал Урро, кашляя. На рар этот транквилизатор не действовал — но приятного все равно было мало. Его крик потонул в вое сирены. Пол как-то странно колебался под ногами. Когда сирена утихала, становилось слышно, что эмиттеры уже не зудят по-комариному, а завывают, как волчья стая. «Ох, недобрый это знак, очень недобрый! Неужто авария!!!» — подумал профессор, идя к интеркому. Один из биологов включил вентиляторы, и жгучие облака послушно уползли за решетки вытяжки.
— Что происходит? — спросил Урро, связавшись с капитаном.
— Столкновение с неизвестным объектом. Критический уровень повреждения — «Рруут» пробит насквозь. Воздух выходит. Главный генератор вышел из строя — мы перевели судно на аварийные батареи. Кубрик и машинное отделение разгерметизированы. Двигатели работают, но не известно, сколько они продержатся. Я приказал изолировать поврежденные отсеки. Мы уже не можем преодолевать тяготения. Предлагаю совершить посадку для ремонта. Группа техников уже проверяет машинный отсек. Какие предложения, профессор?
Урро вздохнул.
— Действуйте по своему усмотрению. Я же остаюсь в биолаборатории. Пусть лабораторию герметизируют и подведут к ней побольше воздушных каналов. Мы продолжаем эксперимент.
Прямо перед ним на полу силовой клетки валялся раскисший Ору. Вокруг него лежали кристаллизованные человеческие внутренности, вывалившиеся из шкафа. Рарский воздух в общем-то пригоден и для людей — они могут просуществовать в нем около двух часов и остаться здоровыми. Хотя эта атмосфера пагубно влияет на нервную систему, отчего люди неизбежно теряют в ней сознание.
— Оденьте маску на самца. Он должен остаться живым и полноценным. Мы продолжаем опыт, — грустно сказал Урро. Кто теперь может знать, что теперь ждет «Рруут», потерпевший катастрофу? Профессор и не думал о себе — все рар с детства приучены не ценить свою жизнь и в грош, — его охватывал страх за судьбу проекта.
Лаборанты склонились над мелко дрожащей Треллой. Ученые сновали по лаборатории в поисках новой порции транквилизатора. Но его нигде не было — рар не предполагали, что он понадобится.
Метазоэ задрожал от злости. Смешно, но Офион-2 тоже убился — треснулся о какую-то твердую структуру… «Отчего постоянно приходится иметь дело с идиотами?» — подумал Метазоэ:«Отчего все надо делать самому?» Он вооружился грубым, но надежным орудием — парастатической иглой.
Игла с характерным похрустыванием вошла в ортостатис. Не хочется, конечно, с такой громилкой подступаться, но что делать, когда глупые зонды не могут управиться с простейшим заданием?
— Нашел! — радостно воскликнул незадачливый лаборант, показав флакон вроде аэрозольного. Еще две руки зарылись в Треллины белые волосы, фиксируя голову. Лаборант засунул флакон в специальную выемку на маске. Однако транквилизатор не спешил выпрыскиваться.
— Жми сильней, но не до упора! Ей хватит и четверти флакона, — сказал кто-то. Трелла еще раз содрогнулась, скользнув пяткой по столу. Руки лаборанта сжали ее голову до боли. Волосы Треллы становились дыбом, тянулись к рукам пришельца. Кожу неприятно покалывало там, где ее касались руки рар. Ладонь рар — это целый электромагнит. Рар могут легко управлять стрелкой компаса, не прикасаясь к ней…
И в этот миг…
Неожиданный удар потряс весь корабль. Звякнули, опрокидываясь, лабораторные сосуды на столе. Ученые встрепенулись. Вмиг потухли все лампы. Флакон с транквилизатором полетел на пол и разлетелся вдребезги. Едкие испарения облаком поплыли над полом. Со зловещим шипением из порвавшейся трубы повалил холодный пар. Трелла приглушенно вскрикнула под маской. Рухнул шкаф с анатомическими препаратами, рассыпая свое отвратительное содержимое. Со стеллажей посыпались кассеты. Лаборатория погрузилась в темноту.
Все это случилось за одну секунду. Через считанные мгновения рар пришли в себя и затопали прочь от стола, бранясь и кашляя — пары транквилизатора сильно раздражали их легкие. Осколки флакона захрустели под их ногами. Голая Трелла скорчилась на столе. Кислородная маска надежно защищала ее от клубящихся сонных облаков. Хирурги сидели в своем кубе, как в клетке, и вертели головами, как птицы. Их очки испускали лучи света, шарящие по стенам. Кто-то щелкнул выключателем, врубая экстренную батарею. Лампы снова вспыхнули.
— Включите вентиляцию, будьте вы прокляты!!! — заорал Урро, кашляя. На рар этот транквилизатор не действовал — но приятного все равно было мало. Его крик потонул в вое сирены. Пол как-то странно колебался под ногами. Когда сирена утихала, становилось слышно, что эмиттеры уже не зудят по-комариному, а завывают, как волчья стая. «Ох, недобрый это знак, очень недобрый! Неужто авария!!!» — подумал профессор, идя к интеркому. Один из биологов включил вентиляторы, и жгучие облака послушно уползли за решетки вытяжки.
— Что происходит? — спросил Урро, связавшись с капитаном.
— Столкновение с неизвестным объектом. Критический уровень повреждения — «Рруут» пробит насквозь. Воздух выходит. Главный генератор вышел из строя — мы перевели судно на аварийные батареи. Кубрик и машинное отделение разгерметизированы. Двигатели работают, но не известно, сколько они продержатся. Я приказал изолировать поврежденные отсеки. Мы уже не можем преодолевать тяготения. Предлагаю совершить посадку для ремонта. Группа техников уже проверяет машинный отсек. Какие предложения, профессор?
Урро вздохнул.
— Действуйте по своему усмотрению. Я же остаюсь в биолаборатории. Пусть лабораторию герметизируют и подведут к ней побольше воздушных каналов. Мы продолжаем эксперимент.
Прямо перед ним на полу силовой клетки валялся раскисший Ору. Вокруг него лежали кристаллизованные человеческие внутренности, вывалившиеся из шкафа. Рарский воздух в общем-то пригоден и для людей — они могут просуществовать в нем около двух часов и остаться здоровыми. Хотя эта атмосфера пагубно влияет на нервную систему, отчего люди неизбежно теряют в ней сознание.
— Оденьте маску на самца. Он должен остаться живым и полноценным. Мы продолжаем опыт, — грустно сказал Урро. Кто теперь может знать, что теперь ждет «Рруут», потерпевший катастрофу? Профессор и не думал о себе — все рар с детства приучены не ценить свою жизнь и в грош, — его охватывал страх за судьбу проекта.
Лаборанты склонились над мелко дрожащей Треллой. Ученые сновали по лаборатории в поисках новой порции транквилизатора. Но его нигде не было — рар не предполагали, что он понадобится.
Метазоэ задрожал от злости. Смешно, но Офион-2 тоже убился — треснулся о какую-то твердую структуру… «Отчего постоянно приходится иметь дело с идиотами?» — подумал Метазоэ:«Отчего все надо делать самому?» Он вооружился грубым, но надежным орудием — парастатической иглой.
Игла с характерным похрустыванием вошла в ортостатис. Не хочется, конечно, с такой громилкой подступаться, но что делать, когда глупые зонды не могут управиться с простейшим заданием?
Страница 12 из 26
