— … А теперь дежурный студент пойдет в лаборантскую за лягушкой, — сказала Илла Оанновна, в глубине души радуясь, что с теоретической частью занятия покончено. Теоретическая часть скучна — нужно долго рисовать на доске разные графики деполяризаций-реполяризаций, писать сухие статистические данные и пояснять студентам, что все эти рисованно-цифирные абстракции обозначают. И это становилось вчетверо более скучным, потому что от ее пояснений студентов явно клонило ко сну, и кое-кто даже опускался на парту, подложив под голову руку. Но Илла Оанновна не умела объяснять иначе, а природная скромность (или боязнь?) не позволяла ей делать соням замечаний.
Добавить в моё избранное
90 мин, 31 сек 7707
Катастрофа. Судно развалилось надвое — непонятно почему. Ряд помещений разгерметизировались, все, кто находились в них, мертвы. Похоже, что сейчас мы приземлились в перевернутом положении. Разлом разрушил рубку — капитан Бро погиб. Я взял командование на себя. Коммуникации нарушены — мне неизвестно состояние большей части «Рруута». Я сам с частью экипажа едва спасся. Мы изолированы в обсерватории. Могу уверенно сказать лишь одно — коридоры и переходы непригодны для жизни. Все, с кем мне удалось связаться, изолировались в своих отсеках. А как удалось спастись вам?
— Мы герметизировали лабораторию во время первого столкновения. Достаточно ли у вас воздуха?
— Его хватило бы только десяти астрономам — а нас здесь набралось почти три десятка. Мы не продержимся и суток. Но у нас есть семь скафандров. Ваши рекомендации, профессор?
— К нашей лаборатории подведено достаточно воздуха, и мы можем держаться еще долго. Вы же должны послать семерых рар в скафандрах за уцелевшими воздушными резервами. Пусть идут по всем отсекам, ищут резервные баллоны и подключают их к обсерватории. Воздуха должно быть предостаточно для выживших. Затем нужно отыскать тележки, нагрузить их скафандрами и эвакуировать все остатки экипажа в обсерваторию. Нас в том числе, в последнюю очередь. Конечно, будет опасно открывать изолированные секции с живыми рар… Но ничего, если кто-нибудь разок-другой глотнет здешнего кислорода — это не смертельно!
— Вас понял, командир! Ыра! — ответил Ру-Крат.
Ору слабо кашлянул, избавляясь от едкого рарского воздуха, чьи остатки еще жгли легкие. Глаза сильно слезились, веки крепко склеились. В голове была какая-то больная каша, пухнущая от каждого удара сердца. Что произошло? Где он? Ору попробовал протереть глаза, но руки наткнулись на холодное стекло. Он повозил ладонями по этому стеклу, ничего не понимая. Какая-то полусфера закрывала его лицо, плотно прилегая к коже и держась непонятно как. Парень разлепил веки и первым, что он увидел, был металлический пол, в трех метрах от него. И ничего не отделяло Ору от этого пола! Он вздрогнул, выставляя вперед руки — ему показалось, что сейчас он полетит прямо на этот пол. Но руки уперлись в плотную невидимую преграду, на которой он лежал. Ору осторожно приподнялся и увидел в стороне группу жутких созданий, с любопытством глядящих на него. Одно из них, широкоплечее и головастое, держало на руках Треллу. Она была обнажена, засохшая кровь бурой коркой покрывало ее тело. Парень сразу вообразил, что чудовища то ли едят, то ли убивают его возлюбленную, а потом возьмутся за него, и едва не упал в обморок от ужаса.
— Пускай посидит в клетке, — сказал профессор. — Кто знает, что он может выкинуть.
Один из хирургов мерзко выругался, сорвал маску, и сбросил свою черную сутану. Под этим жутким костюмом обнаружилось тощее вертлявое существо с длиннющими гибкими пальцами и глазастой головой, сидящей на тонкой сутулой шее. Урро нашел чистый от осколков участок пола-потолка, бережно поставил на него Треллу, убедился, что она не упадет и метнулся в сторону, подхватывая брошенную накидку.
— Так, так… Подними ручки, — ласково и как-то зачарованно зашептал Урро, забыв, что Трелла его не понимает. Ткань хирургической накидки оказалась мягкой и бархатистой, и совсем не тревожила свежих порезов. Девушка слабо улыбнулась и покачнулась. — Постой-постой, не падай! — Профессор снова отбежал в сторону, и вернулся к Трелле с легким рарским креслом. — Ну, садись теперь.
Кресло было великовато для человека, да и рассчитано на анатомически иную фигуру. Трелла сидела в нем, с благодарностью глядя на своего страшноватого доброжелателя. Накидка была ей велика, и капюшон полностью скрывал ее голову. Она уложила его так, чтобы оставалась щелка для глаз, и стала похожа на мусульманку в чадре. Профессор с умилением смотрел на это маленькое нежное создание, и его лицо медленно, словно нехотя, растянулось в рарскую улыбку, похожую на хищный оскал. Однако Трелла поняла смысл этой гримасы и тихо молвила: «Спасибо!»
Биологи, лаборанты и хирурги с изумлением смотрели на профессора. Урро, безжалостный Урро, Урро-вивисектор, заталкивавший в гравитрон нагие истерзанные тела, сделавший сотни анатомических препаратов, заботится о жалкой людской самке! Мало того, он разговаривает с этим низким существом! А Урро забыл о катастрофе и о крахе своего эксперимента, забыл о своем незавидном будущем — он смотрел во все глаза на Треллу, и думал об одном: «Я всю жизнь провел в полетах и исследованиях. Корабли, конференции и консилиумы стали моим домом. Как жалко, что у меня никогда не было своей семьи, своего потомства! Но сейчас уже поздно… Ах, если бы эта бедная девочка могла заменить мне моих рарских детей!» Он, конечно, мог бы взять Треллу с собой, но жила бы она лишь на правах домашнего животного. Да и сложно содержать существо, приспособленное к другой атмосфере.
— Мы герметизировали лабораторию во время первого столкновения. Достаточно ли у вас воздуха?
— Его хватило бы только десяти астрономам — а нас здесь набралось почти три десятка. Мы не продержимся и суток. Но у нас есть семь скафандров. Ваши рекомендации, профессор?
— К нашей лаборатории подведено достаточно воздуха, и мы можем держаться еще долго. Вы же должны послать семерых рар в скафандрах за уцелевшими воздушными резервами. Пусть идут по всем отсекам, ищут резервные баллоны и подключают их к обсерватории. Воздуха должно быть предостаточно для выживших. Затем нужно отыскать тележки, нагрузить их скафандрами и эвакуировать все остатки экипажа в обсерваторию. Нас в том числе, в последнюю очередь. Конечно, будет опасно открывать изолированные секции с живыми рар… Но ничего, если кто-нибудь разок-другой глотнет здешнего кислорода — это не смертельно!
— Вас понял, командир! Ыра! — ответил Ру-Крат.
Ору слабо кашлянул, избавляясь от едкого рарского воздуха, чьи остатки еще жгли легкие. Глаза сильно слезились, веки крепко склеились. В голове была какая-то больная каша, пухнущая от каждого удара сердца. Что произошло? Где он? Ору попробовал протереть глаза, но руки наткнулись на холодное стекло. Он повозил ладонями по этому стеклу, ничего не понимая. Какая-то полусфера закрывала его лицо, плотно прилегая к коже и держась непонятно как. Парень разлепил веки и первым, что он увидел, был металлический пол, в трех метрах от него. И ничего не отделяло Ору от этого пола! Он вздрогнул, выставляя вперед руки — ему показалось, что сейчас он полетит прямо на этот пол. Но руки уперлись в плотную невидимую преграду, на которой он лежал. Ору осторожно приподнялся и увидел в стороне группу жутких созданий, с любопытством глядящих на него. Одно из них, широкоплечее и головастое, держало на руках Треллу. Она была обнажена, засохшая кровь бурой коркой покрывало ее тело. Парень сразу вообразил, что чудовища то ли едят, то ли убивают его возлюбленную, а потом возьмутся за него, и едва не упал в обморок от ужаса.
— Пускай посидит в клетке, — сказал профессор. — Кто знает, что он может выкинуть.
Один из хирургов мерзко выругался, сорвал маску, и сбросил свою черную сутану. Под этим жутким костюмом обнаружилось тощее вертлявое существо с длиннющими гибкими пальцами и глазастой головой, сидящей на тонкой сутулой шее. Урро нашел чистый от осколков участок пола-потолка, бережно поставил на него Треллу, убедился, что она не упадет и метнулся в сторону, подхватывая брошенную накидку.
— Так, так… Подними ручки, — ласково и как-то зачарованно зашептал Урро, забыв, что Трелла его не понимает. Ткань хирургической накидки оказалась мягкой и бархатистой, и совсем не тревожила свежих порезов. Девушка слабо улыбнулась и покачнулась. — Постой-постой, не падай! — Профессор снова отбежал в сторону, и вернулся к Трелле с легким рарским креслом. — Ну, садись теперь.
Кресло было великовато для человека, да и рассчитано на анатомически иную фигуру. Трелла сидела в нем, с благодарностью глядя на своего страшноватого доброжелателя. Накидка была ей велика, и капюшон полностью скрывал ее голову. Она уложила его так, чтобы оставалась щелка для глаз, и стала похожа на мусульманку в чадре. Профессор с умилением смотрел на это маленькое нежное создание, и его лицо медленно, словно нехотя, растянулось в рарскую улыбку, похожую на хищный оскал. Однако Трелла поняла смысл этой гримасы и тихо молвила: «Спасибо!»
Биологи, лаборанты и хирурги с изумлением смотрели на профессора. Урро, безжалостный Урро, Урро-вивисектор, заталкивавший в гравитрон нагие истерзанные тела, сделавший сотни анатомических препаратов, заботится о жалкой людской самке! Мало того, он разговаривает с этим низким существом! А Урро забыл о катастрофе и о крахе своего эксперимента, забыл о своем незавидном будущем — он смотрел во все глаза на Треллу, и думал об одном: «Я всю жизнь провел в полетах и исследованиях. Корабли, конференции и консилиумы стали моим домом. Как жалко, что у меня никогда не было своей семьи, своего потомства! Но сейчас уже поздно… Ах, если бы эта бедная девочка могла заменить мне моих рарских детей!» Он, конечно, мог бы взять Треллу с собой, но жила бы она лишь на правах домашнего животного. Да и сложно содержать существо, приспособленное к другой атмосфере.
Страница 16 из 26
