— … А теперь дежурный студент пойдет в лаборантскую за лягушкой, — сказала Илла Оанновна, в глубине души радуясь, что с теоретической частью занятия покончено. Теоретическая часть скучна — нужно долго рисовать на доске разные графики деполяризаций-реполяризаций, писать сухие статистические данные и пояснять студентам, что все эти рисованно-цифирные абстракции обозначают. И это становилось вчетверо более скучным, потому что от ее пояснений студентов явно клонило ко сну, и кое-кто даже опускался на парту, подложив под голову руку. Но Илла Оанновна не умела объяснять иначе, а природная скромность (или боязнь?) не позволяла ей делать соням замечаний.
Добавить в моё избранное
90 мин, 31 сек 7709
Обсерватория была самым большим и просторным помещением на борту, и по воле случая уцелела. Потому Урро и решил эвакуировать экипаж в нее.
— Все готовы? — спросил Ру-Крат, оглядывая эвакуируемых. Все были в полном снаряжении, правда, половина из них до сих пор откашливалась и пыхтела, вдохнув едкого кислорода. Завлаб приподнялся на локте и тоскливо подвывал.
— Пускай чуть отдышатся, и в путь, — ответил профессор, обводя взглядом рар, окружающих его, — А этого повезем в тачке. Нога сломана, да еще и надышался, бедняга.
В это время Номер третий подозрительно шевельнул ушами под шлемом, и осторожно выглянул за дверь. Луч его фонаря упал в темный колодец коридора, но ничего не высветил.
— Что там? — спросил старпом.
— Да ничего, показалось, — неуверенно ответил Третий.
— А что будем делать с вашими зверями? — Ру-Крат кивнул на людей.
— Выпустим. Они нам больше ни к чему.
— Ну что, пошли? — громко спросил Ру-Крат, обращаясь ко всем присутствующим. Согласные рык и дребезжание зубов надвинулись со всех сторон. Завлаб скрючился в тележке. — Вперед, вперед! — скомандовал он своим добровольцам. Те вышли в коридор, волоча тележку с калекой. Впереди шел Третий, озаряющий путь фонарем. Он зачем-то подобрал один из рычагов, которыми открывали дверь, и нес его наперевес, как копье. Луч фонаря беспокойно прыгал из стороны в сторону, то устремлялся вдаль, то высвечивал пол под ногами, один раз даже скользнул по потолку, который раньше был полом. За тележкой шел старпом, а за ним следовали ученые и лаборанты. Замыкали шествие Урро, Ору и Трелла. Под ногами блестели осколки, отвратительные лужи, натекшие из перевернутых рарских плевательниц, искрилась жидкость, вылившаяся из гидравлического механизма. Девушка до сих пор хромала, порезанные подошвы начали кровоточить. Вдобавок ей пришлось осторожно ступать, чтобы не угодить босой ногой в рарские выделения или не наступить на стекло. Профессор взглянул на ее страдания, и вновь подхватил на руки. «А я никогда и не думал носить ее на руках»… — печально подумал Ору. Вообще-то, у тонкокостных мужчин Мегаполиса не было обычая носить женщин — мало у кого хватало для этого сил. Урро хотел было снять с Треллы маску — пусть себе дышит родным воздухом, — но та не позволила. Это было понятно: откуда ей-то знать, в какой атмосфере находится судно.
Вот и остался позади кусок коридора, освещенный лампами лаборатории. Теперь тьма окутывала идущих, и только фонари рассекали мрак своими слепящими снопами, резали глаза своим мельканием. Впередсмотрящий Номер третий беспокойно помахивал своим рычагом, и вглядывался вперед напряженными глазами.
— Здесь кто-то есть, — сипел он. — Я чувствую.
— Здесь никого не может быть, кроме нас. Все рар сидят в обсерватории, люди вряд ли осмелятся сюда прийти, — сердито отвечал Ру-Крат. Он и сам чувствовал какое-то непонятное ощущение, но не придавал этому значения. Как известно, рар не боятся темноты, потому что не имеют ритма суточной активности. Но сейчас… А может, Третий прав?
Третий и был прав: впереди, подрагивая от удовольствия и сладостного предвкушения охоты, притаился Ыык. В каждом его щупальце было по рарскому инструменту. Он выбрал самые большие и тяжелые предметы — среди них, к примеру, оказались два молота и реакторные пассатижи. Для него не существовало понятий «света» и«тьмы» — его органы чувств основывались на совсем иных принципах, чем у нас и рар. И потому охотник Ыык увидел противника (или уже добычу?) задолго до того, как тот приблизился вплотную. Вот отряд подошел к Ыыку вплотную… Лучи фонарей беспрепятственно проходили через него, и рар, даже Номер третий, не подозревали, что опасность настолько близка.
— Кхорк! — хрюкнул Третий, инстинктивно принюхиваясь. — Здесь что-то не так!
Он искренне пожалел о том, что оставил оружие в обсерватории, отправляясь с Ру-Кратом. Теперь в его руках был только бесполезный рычаг-ганшпуг. Позади поскрипывали колеса тележки, и шикали столбики пара над шлемами. Десантник внезапно остановился и его ганшпуг быстро-быстро перепорхнул из руки в руку, дважды перевернувшись в воздухе: такое упражнение рарские воины проделывали с клещами.
— Чего встал? — недовольно заворчали идущие сзади. Третий не ответил. Рычаг в его руках проделывал такие акробатические номера, какие и не снились никаким киношным ниндзя. Десантник сделал два быстрых бесшумных шага во мрак, наступая на невидимого врага. Даже он не мог заметить, что совсем рядом с ним затаился Ыык, готовый напасть. В каждом его щупальце было по увесистому рарскому инструменту…
Десантник подергивал ноздрями, пытаясь понять, где же прячется враг. И тут — шарах! Страшный удар обрушился на голову солдата откуда-то слева. Шлем Третьего треснул пополам, посыпалась стеклянная крошка. Он низко всхрапнул, чувствуя, как беспощадный, душащий и грызущий людской воздух вливается в его легкие.
— Все готовы? — спросил Ру-Крат, оглядывая эвакуируемых. Все были в полном снаряжении, правда, половина из них до сих пор откашливалась и пыхтела, вдохнув едкого кислорода. Завлаб приподнялся на локте и тоскливо подвывал.
— Пускай чуть отдышатся, и в путь, — ответил профессор, обводя взглядом рар, окружающих его, — А этого повезем в тачке. Нога сломана, да еще и надышался, бедняга.
В это время Номер третий подозрительно шевельнул ушами под шлемом, и осторожно выглянул за дверь. Луч его фонаря упал в темный колодец коридора, но ничего не высветил.
— Что там? — спросил старпом.
— Да ничего, показалось, — неуверенно ответил Третий.
— А что будем делать с вашими зверями? — Ру-Крат кивнул на людей.
— Выпустим. Они нам больше ни к чему.
— Ну что, пошли? — громко спросил Ру-Крат, обращаясь ко всем присутствующим. Согласные рык и дребезжание зубов надвинулись со всех сторон. Завлаб скрючился в тележке. — Вперед, вперед! — скомандовал он своим добровольцам. Те вышли в коридор, волоча тележку с калекой. Впереди шел Третий, озаряющий путь фонарем. Он зачем-то подобрал один из рычагов, которыми открывали дверь, и нес его наперевес, как копье. Луч фонаря беспокойно прыгал из стороны в сторону, то устремлялся вдаль, то высвечивал пол под ногами, один раз даже скользнул по потолку, который раньше был полом. За тележкой шел старпом, а за ним следовали ученые и лаборанты. Замыкали шествие Урро, Ору и Трелла. Под ногами блестели осколки, отвратительные лужи, натекшие из перевернутых рарских плевательниц, искрилась жидкость, вылившаяся из гидравлического механизма. Девушка до сих пор хромала, порезанные подошвы начали кровоточить. Вдобавок ей пришлось осторожно ступать, чтобы не угодить босой ногой в рарские выделения или не наступить на стекло. Профессор взглянул на ее страдания, и вновь подхватил на руки. «А я никогда и не думал носить ее на руках»… — печально подумал Ору. Вообще-то, у тонкокостных мужчин Мегаполиса не было обычая носить женщин — мало у кого хватало для этого сил. Урро хотел было снять с Треллы маску — пусть себе дышит родным воздухом, — но та не позволила. Это было понятно: откуда ей-то знать, в какой атмосфере находится судно.
Вот и остался позади кусок коридора, освещенный лампами лаборатории. Теперь тьма окутывала идущих, и только фонари рассекали мрак своими слепящими снопами, резали глаза своим мельканием. Впередсмотрящий Номер третий беспокойно помахивал своим рычагом, и вглядывался вперед напряженными глазами.
— Здесь кто-то есть, — сипел он. — Я чувствую.
— Здесь никого не может быть, кроме нас. Все рар сидят в обсерватории, люди вряд ли осмелятся сюда прийти, — сердито отвечал Ру-Крат. Он и сам чувствовал какое-то непонятное ощущение, но не придавал этому значения. Как известно, рар не боятся темноты, потому что не имеют ритма суточной активности. Но сейчас… А может, Третий прав?
Третий и был прав: впереди, подрагивая от удовольствия и сладостного предвкушения охоты, притаился Ыык. В каждом его щупальце было по рарскому инструменту. Он выбрал самые большие и тяжелые предметы — среди них, к примеру, оказались два молота и реакторные пассатижи. Для него не существовало понятий «света» и«тьмы» — его органы чувств основывались на совсем иных принципах, чем у нас и рар. И потому охотник Ыык увидел противника (или уже добычу?) задолго до того, как тот приблизился вплотную. Вот отряд подошел к Ыыку вплотную… Лучи фонарей беспрепятственно проходили через него, и рар, даже Номер третий, не подозревали, что опасность настолько близка.
— Кхорк! — хрюкнул Третий, инстинктивно принюхиваясь. — Здесь что-то не так!
Он искренне пожалел о том, что оставил оружие в обсерватории, отправляясь с Ру-Кратом. Теперь в его руках был только бесполезный рычаг-ганшпуг. Позади поскрипывали колеса тележки, и шикали столбики пара над шлемами. Десантник внезапно остановился и его ганшпуг быстро-быстро перепорхнул из руки в руку, дважды перевернувшись в воздухе: такое упражнение рарские воины проделывали с клещами.
— Чего встал? — недовольно заворчали идущие сзади. Третий не ответил. Рычаг в его руках проделывал такие акробатические номера, какие и не снились никаким киношным ниндзя. Десантник сделал два быстрых бесшумных шага во мрак, наступая на невидимого врага. Даже он не мог заметить, что совсем рядом с ним затаился Ыык, готовый напасть. В каждом его щупальце было по увесистому рарскому инструменту…
Десантник подергивал ноздрями, пытаясь понять, где же прячется враг. И тут — шарах! Страшный удар обрушился на голову солдата откуда-то слева. Шлем Третьего треснул пополам, посыпалась стеклянная крошка. Он низко всхрапнул, чувствуя, как беспощадный, душащий и грызущий людской воздух вливается в его легкие.
Страница 18 из 26
