Почему одним всё, а другим ничего? Почему одни рожают детей, минуя казалось бы самое элементарное — несогласие Господа Бога, отрицание Его, который сам выбирает, кому повременить с рождением ребёнка, а кому наоборот — дать немедленное согласие, подарить новорожденное дитя?
Добавить в моё избранное
92 мин, 36 сек 18472
Ведь они пытались как-то ужиться со своими бесчисленными полтергейстами, мирно сосуществовать… Но, если правильно перевести с немецкого языка это слово, — вспомнил Виктор, — «полтергейст» — шумный дух, буйный призрак, то нелепо было бы ужиться с буйными существами. Только в одном случае можно ужиться с соседями-психопатами: если ты сам буйный. То бишь, полтергейст. Если ты сам привидение. А иначе — не уживёшься.
Тела Лены и её мужа постепенно начинали покрываться шерстью. Впрочем, было неизвестно, действительно ли это шерсть, либо клочья пламени. Действительно ли у них вырастают крылья, либо это всполохи пламени. Действительно ли они вскакивают и летят, либо их тела относит взрывом не выдержавшей черепицы крыши.
Но сами жители данного дома чувствовали нечто совсем иное. Им казалось, что они отталкиваются от воздуха руками, потому что, если надеть на них такие гигантские крылья, то получится очень похожий эффект, как если надеть на ноги ласты и попробовать погрузиться на дно, как можно дальше.
Лена была уверена, что воздух — это мягкая вода, а вода — это грубый воздух. Если бы на Земле не было такой вот «мягкой воды», то на Земле не было бы гравитации. Все бы жили, как под водой или как в космосе — в безвоздушном пространстве. Поэтому Лену всё время радовало, что у воды есть такая способность, как умение высыхать. То, что нужно подождать какое-то время, и вся вода высохнет. Пустая бутылка, которая плавала на поверхности, болтаясь, как воздушный шарик на параде, в руках несмышлёного ребёнка, тут же упадёт и разобьётся. Превратится во множество мелких осколков.
«Главное, чтобы не превратилась в такую бутылку наша семья, — думала про себя Елена, пока Виктор держался за её руку, как тот несмышлёныш за воздушный шарик. — Нужно будет переезжать в дом к моей маме. Потому что наша Настенька живёт у бабушки. Ей там очень нравится. Ну, что же, может и понравится нам с Витенькой тоже».
И сколько они вдвоём летели, ни Лена, ни Виктор не вспомнили про Свету. Такое странное ощущение, словно Светы этой ночью в их спальне вовсе и не лежало.
Виктор помнил, что она к ним приходила, а потом, среди ночи, вроде как чего-то испугалась и выскочила в окно. Вот и всё, с тех пор её больше не было.
У Лены сохранилось точно такое же впечатление о своей школьной подруге.
Про ту странную перепуганную девушку, что жаловалась им, будто они не слышали, как та вопит благим матом и колотится из подвала, они в суматохе даже и не вспоминали. Мало ли сумасшедших прибегало к ним из лесу и стучалось в их дом? Что же, каждого упомнишь?! Сколько их бродит по лесу, всех этих дикарок и лунатиков, которые потеряли всяческие ориентиры!
Именно это странное явление помогло Светлане босиком дотащиться до психушки, куда положили её мужа, залезть опять-таки по стене и, через прутья решётки разговаривать с тем, кто, единственный во всей палате, поднялся с койки и подошёл к этой девушке на её молчаливый зов.
— Что ты такое говоришь! — испуганно восклицал подошедший к прутьям решётки. — Ты сожгла целый дом?
— Тебе что, жалко этих несчастных? — удивилась Света.
— Просто, я беспокоюсь, как бы пламя не перекинулось на другие дома.
— Что?
— Как бы ни сгорел весь город…
— Ты когда-нибудь видел, как горит мусорный бачок?
— Да, я видел, как он горит. И что?
— А то, что он не горит, а коптит, — объяснила ситуацию Света Богосян. — Если бы он действительно горел, то пламя, конечно, могло бы перенестись на другие домишки. Но там нет домишек — там лес. И, как ты знаешь, наши зимы лесными пожарами не блещут.
— Ты сейчас оправдываешься?!
— Нет, я объясняю…
— Что ты объясняешь, что?!
— То, что у них мусорный дом.
— Как понять, мусорный дом?
— Так, что его поджёг не способен принести вред кому-либо другому. Так, что я разгадала секрет этого дома.
Сергей смотрел на свою Свету каким-то затуманенным взглядом. То ли его взгляд помутился от кучи уколов, то ли оттого, что он от неё услышал…
— И я не сожгла бы его дотла, если бы не разгадала все те тайны и секреты, что там таятся. Безумные множества тайн…
И Свету не беспокоил взгляд Сергея. Если он смотрит на неё, как на маньячку, то это ничего страшного, потому что он судит её по себе. Ведь на него на самого смотрят, как на маньяка.
Эпилог
На этом я заканчиваю свои дневниковые заметки. Что мне ещё остаётся добавить про тот диковинный дом с двумя «сросшимися» трубами? Только то, что меня из-за него положили в психиатрическую больницу и, похоже, уже никогда не выпустят.
Но сегодня я совершил из неё побег. Случилось что-то невероятное: Моя жена залезла прямо по стене, на третий или четвёртый этаж нашей больницы! Она мне сказала, что сожгла весь этот дом, но я ей не поверил. Поэтому я убежал.
Тела Лены и её мужа постепенно начинали покрываться шерстью. Впрочем, было неизвестно, действительно ли это шерсть, либо клочья пламени. Действительно ли у них вырастают крылья, либо это всполохи пламени. Действительно ли они вскакивают и летят, либо их тела относит взрывом не выдержавшей черепицы крыши.
Но сами жители данного дома чувствовали нечто совсем иное. Им казалось, что они отталкиваются от воздуха руками, потому что, если надеть на них такие гигантские крылья, то получится очень похожий эффект, как если надеть на ноги ласты и попробовать погрузиться на дно, как можно дальше.
Лена была уверена, что воздух — это мягкая вода, а вода — это грубый воздух. Если бы на Земле не было такой вот «мягкой воды», то на Земле не было бы гравитации. Все бы жили, как под водой или как в космосе — в безвоздушном пространстве. Поэтому Лену всё время радовало, что у воды есть такая способность, как умение высыхать. То, что нужно подождать какое-то время, и вся вода высохнет. Пустая бутылка, которая плавала на поверхности, болтаясь, как воздушный шарик на параде, в руках несмышлёного ребёнка, тут же упадёт и разобьётся. Превратится во множество мелких осколков.
«Главное, чтобы не превратилась в такую бутылку наша семья, — думала про себя Елена, пока Виктор держался за её руку, как тот несмышлёныш за воздушный шарик. — Нужно будет переезжать в дом к моей маме. Потому что наша Настенька живёт у бабушки. Ей там очень нравится. Ну, что же, может и понравится нам с Витенькой тоже».
И сколько они вдвоём летели, ни Лена, ни Виктор не вспомнили про Свету. Такое странное ощущение, словно Светы этой ночью в их спальне вовсе и не лежало.
Виктор помнил, что она к ним приходила, а потом, среди ночи, вроде как чего-то испугалась и выскочила в окно. Вот и всё, с тех пор её больше не было.
У Лены сохранилось точно такое же впечатление о своей школьной подруге.
Про ту странную перепуганную девушку, что жаловалась им, будто они не слышали, как та вопит благим матом и колотится из подвала, они в суматохе даже и не вспоминали. Мало ли сумасшедших прибегало к ним из лесу и стучалось в их дом? Что же, каждого упомнишь?! Сколько их бродит по лесу, всех этих дикарок и лунатиков, которые потеряли всяческие ориентиры!
Именно это странное явление помогло Светлане босиком дотащиться до психушки, куда положили её мужа, залезть опять-таки по стене и, через прутья решётки разговаривать с тем, кто, единственный во всей палате, поднялся с койки и подошёл к этой девушке на её молчаливый зов.
— Что ты такое говоришь! — испуганно восклицал подошедший к прутьям решётки. — Ты сожгла целый дом?
— Тебе что, жалко этих несчастных? — удивилась Света.
— Просто, я беспокоюсь, как бы пламя не перекинулось на другие дома.
— Что?
— Как бы ни сгорел весь город…
— Ты когда-нибудь видел, как горит мусорный бачок?
— Да, я видел, как он горит. И что?
— А то, что он не горит, а коптит, — объяснила ситуацию Света Богосян. — Если бы он действительно горел, то пламя, конечно, могло бы перенестись на другие домишки. Но там нет домишек — там лес. И, как ты знаешь, наши зимы лесными пожарами не блещут.
— Ты сейчас оправдываешься?!
— Нет, я объясняю…
— Что ты объясняешь, что?!
— То, что у них мусорный дом.
— Как понять, мусорный дом?
— Так, что его поджёг не способен принести вред кому-либо другому. Так, что я разгадала секрет этого дома.
Сергей смотрел на свою Свету каким-то затуманенным взглядом. То ли его взгляд помутился от кучи уколов, то ли оттого, что он от неё услышал…
— И я не сожгла бы его дотла, если бы не разгадала все те тайны и секреты, что там таятся. Безумные множества тайн…
И Свету не беспокоил взгляд Сергея. Если он смотрит на неё, как на маньячку, то это ничего страшного, потому что он судит её по себе. Ведь на него на самого смотрят, как на маньяка.
Эпилог
На этом я заканчиваю свои дневниковые заметки. Что мне ещё остаётся добавить про тот диковинный дом с двумя «сросшимися» трубами? Только то, что меня из-за него положили в психиатрическую больницу и, похоже, уже никогда не выпустят.
Но сегодня я совершил из неё побег. Случилось что-то невероятное: Моя жена залезла прямо по стене, на третий или четвёртый этаж нашей больницы! Она мне сказала, что сожгла весь этот дом, но я ей не поверил. Поэтому я убежал.
Страница 23 из 26
