Наизнанку

Вот и всё, на что вы, люди, способны. А мы вам хоть применение какое-никакое находим, устраиваем как-то, к чему-то призываем и подталкиваем. Глядишь — все при деле, во всем какой-то порядок, всё учтено.

— Подождите, Петр Иваныч… Вы только что упомянули о каком-то создателе… Что это за создатель? Почему он так обходится со своими созданиями?

— Ну, создатель, не создатель… Так… Природа. Случайное совпадение, игра мироздания…

— Нет-нет, мы как раз и говорим о творце мироздания. Не может же мироздание быть и собственным своим творцом, согласитесь!

— Вот и пробуждается в Вас Фауст, Игорь Романович! Не напрасны, значит мои усилия! На философию потянуло? Основы бытия Вам подавай! Да нет никаких основ! Ничего этого нет. Живите, наслаждайтесь, добывайте, добивайтесь, не задумывайтесь! У Вас есть еще время. Не думайте о жизни высоко! Вся-то Ваша цель — набить до отвала желудок, поспать, разгуляться, закутить! Вольности себе какие-то позволить! Не позорьтесь, не дайте напрасно себе сгинуть и существованию Вашему — пронестись незаметно! Творите и разрушайте, любите и ненавидьте, ломайте и стройте. По крайней мере, это займет Вас, возбудит какой-никакой интерес.

— Но мы-то с Вами понимаем, что всё перечисленное — пустота, абсурд, одна суета?…

— Ну как же суета? Позвольте: есть-то Вам надо? — Вы и едите. А попробуйте отказаться от этой, с позволения сказать, суеты, и что? Долго ли протянете? Подобная суета Вам же и нужна, Вы без нее как дерево без корней засохнете. Вот в чем дело! А не нравится — пустите себе пулю в лоб или на железнодорожные пути под поезд бросьтесь! Для самоубийц у нас особый бонус приготовлен, — Петр Иваныч мечтательно закатил глаза, представляя, видимо, упомянутый бонус, — А впрочем, это всегда успеется.

— Из Ваших слов я понимаю, что прямо злой какой-то рок висит над человеком и человечеством, фатум, беспросветная судьба вечного мученика и бесполезного страдальца…

— Фатум, именно фатум! Колесо судьбы повернулось к Вам как надо, выигрышем и призом, ни за что ни про что одарила благосклонностью, так пользуйтесь, раскрашивайте серые будни разноцветными красками! Не надо унывать! И оставьте эти Ваши «мучения» и«страдания»! Всё в Ваших руках, берите, пока дают! Вы редкий счастливчик!

— Отчего-то ни счастья, ни надежды я не чувствую после нашего разговора. Кажется мне, чего-то Вы не договариваете, Петр Иваныч, извините, конечно… По-Вашему выходит, что прожигание жизни — и есть жизнь. А как же всякие идеалы, мораль, религия, наконец?

— Ах, оставьте эти детские игрушки! Это — для слабаков, чтобы удобнее было с ними управиться, если придется, чтобы в узде держать, подчинять. Наши всё изобретения…

— Иными словами, вы обманываете доверчивых граждан, потому что вам так удобно? Сулите им свет в конце тоннеля, раззадориваете обещаниями, а в итоге выбрасываете их, как мусор на помойку?

— Ну зачем же так сразу — на помойку?… А если и на помойку, то что? Посудите сами: обманывают того, кто хочет быть обманутым, мы просто щедро раздаем каждому по потребностям. И по заслугам…

— И кто же, позвольте спросить, возложил на вас эту важную миссию?

— Бытие, дорогой друг! Бытие! Положение, знаете ли, обязывает. Я и сам не в восторге от бытия, каким бы оно ни было, вот и стараюсь по мере сил и возможностей сгладить острые его углы, изменить ход вещей, противопоставить ему другой ход, другое направление. Такая, видите ли, судьба…

— А что если это, как Вы выразились, бытие и само по себе неплохо, без вашего участия? Без вашей лжи, пусть и «сглаживающей углы», без усложнений? Что если предоставить всему быть, как будет? В конце концов, судя по Вашему рассказу, немного-то вы и добились, не сильно облагодетельствовали человечество. Принципиально проблема не решена. Вы отчего-то имеете некое привилегированное положение в этой системе и крутите своим положением по собственному усмотрению как захотите. Да еще мните себя чудотворцами и творителями судеб. А не влезать в чужие дела не пробовали?

— Как же, пробовали, недавно, — Петр Иваныч заговорил сухо и, казалось, был не очень доволен дискуссией, — С Вами, например. Предоставили возможности, полную свободу, а Вы? Что с этим сделали Вы? Надругались над нашим участием, и ничего больше.

— А я о том и говорю, что опять лезете со своим уставом! «Дали»! «Предоставили»! А где же тогда моя свобода? Мой личный выбор?

— Этак мы с Вами вконец рассоримся, Игорь Романович! А ссориться со мной я бы не советовал, да Вы уж в курсе, не так ли? Где бы Вы были сейчас, не приди я Вам на помощь? А? Забыли свой давешний опыт? Запамятовали, куда приводит любознательность? Да и к чему клоните, не пойму… Не то от услуг моих отказываетесь, не то просто капризничаете… Папку что ли у Вас забрать? — Так я заберу. Или сами ее порвите да выбросьте.

— Да ни при чем тут папка! Ну, она меня кормит и поит, греет и одевает.