Подвал

Не то, чтобы Оли это было интересно, но это было нужно. Ведь после лета опять пойдут чередом сочинения. И тема «Роль пейзажа» там уж точно будет. Временами Оля думала, осознавал ли автор эту важную роль пейзажа, когда писал произведение? Иногда ученица видела, что да. Но иногда толкование преподавателей было уж чересчур притянуто за уши и однобоко.

Итак, Оля пыталась вникнуть в то, что было написано. Но толи классик не слишком заботился об интересности своего произведения, толи эпизод был такой, толи Оля была не ценителем высокой литературы, только она стала засыпать.

Девушка потянулась всем телом, чтобы угнать навалившуюся сонливость, зевнула и продолжала читать.

Тут до её слуха донеслись звуки музыки. Оля прислушались, но не могла найти откуда она идёт. Создавалось впечатление, что всё, что её окружает излучает эту музыку. Тем временем мелодия усиливалась. Это уже были не единичные, еле слышимые звуки, а целая симфония. Музыка набирала силу. Она была такой жизненной, такой светлой и весенней, что невольно чувство непередаваемой радости влилось в душу Оли. Она хотела её слушать ещё и ещё. Тут мелодию разбил удар колокола. Звуки взвились, будто бы убегая от него, будто бы борясь с ним. Сердце Оли сжалось при этом. Потом колокол ударил во второй раз. Звук его был ещё громче, ещё жёстче. Потом ещё и ещё. Он уже не походил на колокол. Это было что-то злобное, грозное, тёмное… Звуки музыки всё ещё боролись с ним, но потихоньку они перестали быть одним целым. Какие-то звуки умирали, какие-то попадали не в такт. Через несколько секунд это уже не походило на музыку, а какую-то свалку всяких скрипучих, нервных, дерущихся пред смертью звуков. Вдруг колокол ударил в последний раз. Это был самый сильный, самый страшный его удар. Вся его мелодию на протяжении песни шла к этому. Качание маятника нарастало с каждой секундой. Это была упрямая волна, которую никак не возможно было остановить. И разрешилось всё это взрывом. Колокол разорвало на осколки. И всё прекратилось. Наступила тишина.

После этой музыки, после этих страшных ударов колокола… Тишина. Оле показалось, что она оглохла. Она, отложив книгу, судорожно начала оглядываться, будто бы ища эту музыку.

Взгляд её бросился на зеркало, которое стояло в глубине комнаты. Оно было как-то необычайно темно и, Оли показалось, что оно не отражает предметы. Девушка встала, чтобы проверить это. Да, зеркало уже перестало быть зеркалом. Но это почему-то её не напугало. Более того, она даже подошла к нему и стала всматриваться. Расстояние было не более двадцати сантиметров. Оля обнаружила, что поверхность зеркала не однородна. Это была масса чёрных, синих и багровых маслянистых пятен, которое постоянно двигались, перетекали друг в друга, становились каким-то другим, совершенно не передаваемым цветом.

Оля вытянула руку и коснулась. Жидкость оказалась до ужаса холодной.

Вдруг, в одну секунду зеркало стало опять прежним зеркалом и, к ужасу Оли, она увидела за своей спиной Олега. Она не успела даже его толком разглядеть, как он толкнул её и она влетела в зеркало.

Несясь через пустоту, она не боялась этого. Перед её глазами стоял лишь Олег. Зелёный, покрытый тиной, с изъеденной червями кожей. И с этой жуткой улыбкой на посиневших губах…

Тут она почувствовала, что этот коридор пустоты закончился и она куда-то падает. Ольга огляделась кругом, пытаясь понять хоть что-то, но кругом неслись огни. Причём огни эти были не круглые, а линиями. Толи от того, что так быстро летела она, толи это они двигались. А может быть…

Она зажмурила глаза и закричала. И в тот же миг рухнула на земь. Всё ещё не открывая глаза, она ощупала поверхность. Пыльный, старый асфальт. Превозмогая свой ужас и пытаясь убрать логику (потому что от неё можно было сойти с ума), девушка открыла глаза.

Она находилась в минутах пяти от дома. На улице, по которой она ходила до остановки. Но улица эта была не узнаваемая. Да, на одной стороне находились дома, но на другой — красное, трёхэтажное кирпичное здание. Не понятно, откуда оно взялось. Раньше там были дома, и в частности дом Олега. Однако это была именно та улица.

Не понятно почему, но Оля не пошла домой, а направилась именно к этому кирпичному дому. Даже не то, что направилась, а её будто бы повели.

А была ночь. И ни одна звезда не освещала улицу.

Ольга подошла к большой, деревянной старой двери и подёргала ручку. Она была заперта.

Тут к Оли полностью вернулось сознание и она с ужасом подумала, что это она делает? Но что-то ей говорило, что ей непременно нужно туда попасть. Ольга колебалась. И, пока она стояла, раздумывая над этой несуразицей, то чувство становилось всё сильнее и сильнее и оно стало неодолимым. Ольга повиновалась.

Она ещё раз подёргала дверь. Опять тот же результат. Тогда она пошла в обход этого здания. Как-то же в него можно попасть.