Это весенний московский день ничем не отличался от других. В воздухе уже ощутимо пахло весной. Легкие кучевые облака высоко висели в голубом небе. Солнышко ласково согревало землю. Радостно щебетали мелкие птички. Все было прекрасно. Августовский кризис 1998 года канул в лету. Зарплаты неудержимо росли. Доллар падал. На дорогах Москвы почти исчез продукт отечественного автомобильного дизайна.
Добавить в моё избранное
86 мин, 21 сек 18637
На мое счастье ящик стола с моими вещами был не заперт. Схватил свой галстук, ремень. Распихал по карманам блютус, запонки и авторучки. Нацепил на запястье часы. Засунул ключницу на ее законное место в кармане брюк. Подошел к двери. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Собрал на лице нейтральное выражение. Собрался выходить. Напоследок оглянулся.
Забытый пистолет сиротливо лежал на лавочке в обезьяннике.
— Пистолет! На нем твои отпечатки! -мысль об этом взорвала мозг. — Надо стереть отпечатки пальцев! Протиснувшись в обезьянник, я схватил пистолет. Носового платка у меня не было. Салфеток тоже. Можно было протереть его рубашкой. Однако терять времени было нельзя. Рубашка в рукаве куртки. Пока разберешься, что да как, драгоценное время уйдет, тут каждая секунда дорога. Попасться на месте преступления очень не хотелось. — Потом протру его и выброшу. — решил я, протискиваясь из клетки и сунув пистолет в карман, ровным шагом вышел из дежурного помещения, как будто ничего не случилось.
В переходе метро было пусто. Обычное пустое ночное метро. Дежурка располагалось на площадке между эскалатором на выход и короткой лестницей на платформу. Пол под ногами завибрировал, и я услышал гул тормозившего поезда. Я побежал на платформу. На встречу мне, по ступенькам, из распахнутых дверей головного вагона поезда торопливо поднимались люди. Я забежал в вагон и плюхнулся на жесткое сидение. Я спиной чувствовал как за мной гонятся. Я даже слышал шаги. Я посмотрел по сторонам. За мной никто не гнался. В моем вагоне дремали два человека. В соседних вагонах виднелось несколько пассажиров. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, а вокруг была тишина и запустение. По пустынной платформе, в сторону ступенек, медленно дефилировал пьяный бомж. Погони не было. Поезд продолжал стоять с открытыми дверьми. Бомж примерялся к форсированию первой ступеньки. Громко зафонил динамик вагона и через паузу голос объявил: «осторожно двери закрываются, следующая станция Рижская». Как будто что-то вспомнив, бомж прекратил примеряться к высоте ступеньки и резко развернулся к вагону. Качнувшись и немного подняв перед собой руки, как бы страхуя себя на случай падения, бомж направился к открытой двери вагона. В эту секунду двери поезда с грохотом сомкнулись. Бомж поднял руки параллельно земле и остановился. Поезд стоял. Бомж качался с поднятыми руками. Мое сердце бешено колотилось. Я все ожидал вооруженных омоновцев на платформе. Поезд тронулся, и мой вагон, ускоряясь, въехал в темноту туннеля. Одинокая, с протянутыми руками фигура бомжа скрылась из виду. Я выдохнул. Пока мне везло. Только выбросить пистолет мне никак не удавалось. Люди, сидящие в вагоне прекратили дремать. Потом входили и выходили одинокие пассажиры. Поездка в туннеле, казалось, заняла целую вечность. Перед моими глазами все вставали картины моего ареста. Мне нужно было ВДНХ. Однако на Рижской сделали объявление о том, что на станция ВДНХ закрыта и всем рекомендовалось пользоваться наземными видами транспорта. Пришлось ехать через Бот сад. На станции Ботанический сад, под оглушающий стук собственного сердца, каждую секунду ожидая окрика «Стоять! Морду в пол! Руки за голову!», я прошел через турникеты. Сильный поток теплого воздуха вынес меня через двери в темень и холод Москвы. На площадке перед шайбовидным зданием метрополитена было пустынно. Киоски не работали. Моих случайных попутчиков встречали на машинах. Через минуту я остался совсем один. -Что-то рановато для подобного запустения. Реально никого — подумал я оглядываясь. Ни таксистов. Ни частников. Ни маршрутных газелей Сегодняшняя поездка на метро была первой за последние три года. Договориться о доставке меня домой была не с кем. Я еще раз оглянулся. Вокруг меня были только ночь, холод и фонари.
— Придется идти пешком. -подвел я итог своих размышлений, и сориентировавшись пошагал в сторону улицы Докукина. Идя по тропинке, я думал, как лучше избавиться от пистолета. Выбросить его целиком или сначала разобрать, а потом выбросить. Что-то останавливало меня от выбрасывания пистолета. Он так удобно лежал в руке. Рукоятка его нагрелась и я чувствовал в руке его приятную тяжесть. — Это сейчас тут пустошь, а с утра сотни людей поедут на работу. И минуты не пройдет как пистолет или его часть найдут. — прозвучало в моей голове оправдание дальнейшего обладания оружием.
— Вот если бы его в реку выбросить. Так ведь есть река. -вспомнил я-Вот буду переходить Ярославское шоссе под мостом над рекой Яуза, там место тихое, там и выброшу. Все концы, как говориться — в воду. Пройдясь еще немного, под действием легкого ветерка я стал замерзать.
— Идти далековато. — подумал я и оглянулся. Вдали показались фары приближающегося автомобиля. Я поднял руку, предвкушая быструю поездку до Ярославского шоссе. Автомобиль притормозил. За рулем сидел мужик. С настороженностью он смотрел на меня в свете салонной лампочки.
— Здравствуйте. До Ростокино не подбросите? -спросил я его.
Забытый пистолет сиротливо лежал на лавочке в обезьяннике.
— Пистолет! На нем твои отпечатки! -мысль об этом взорвала мозг. — Надо стереть отпечатки пальцев! Протиснувшись в обезьянник, я схватил пистолет. Носового платка у меня не было. Салфеток тоже. Можно было протереть его рубашкой. Однако терять времени было нельзя. Рубашка в рукаве куртки. Пока разберешься, что да как, драгоценное время уйдет, тут каждая секунда дорога. Попасться на месте преступления очень не хотелось. — Потом протру его и выброшу. — решил я, протискиваясь из клетки и сунув пистолет в карман, ровным шагом вышел из дежурного помещения, как будто ничего не случилось.
В переходе метро было пусто. Обычное пустое ночное метро. Дежурка располагалось на площадке между эскалатором на выход и короткой лестницей на платформу. Пол под ногами завибрировал, и я услышал гул тормозившего поезда. Я побежал на платформу. На встречу мне, по ступенькам, из распахнутых дверей головного вагона поезда торопливо поднимались люди. Я забежал в вагон и плюхнулся на жесткое сидение. Я спиной чувствовал как за мной гонятся. Я даже слышал шаги. Я посмотрел по сторонам. За мной никто не гнался. В моем вагоне дремали два человека. В соседних вагонах виднелось несколько пассажиров. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, а вокруг была тишина и запустение. По пустынной платформе, в сторону ступенек, медленно дефилировал пьяный бомж. Погони не было. Поезд продолжал стоять с открытыми дверьми. Бомж примерялся к форсированию первой ступеньки. Громко зафонил динамик вагона и через паузу голос объявил: «осторожно двери закрываются, следующая станция Рижская». Как будто что-то вспомнив, бомж прекратил примеряться к высоте ступеньки и резко развернулся к вагону. Качнувшись и немного подняв перед собой руки, как бы страхуя себя на случай падения, бомж направился к открытой двери вагона. В эту секунду двери поезда с грохотом сомкнулись. Бомж поднял руки параллельно земле и остановился. Поезд стоял. Бомж качался с поднятыми руками. Мое сердце бешено колотилось. Я все ожидал вооруженных омоновцев на платформе. Поезд тронулся, и мой вагон, ускоряясь, въехал в темноту туннеля. Одинокая, с протянутыми руками фигура бомжа скрылась из виду. Я выдохнул. Пока мне везло. Только выбросить пистолет мне никак не удавалось. Люди, сидящие в вагоне прекратили дремать. Потом входили и выходили одинокие пассажиры. Поездка в туннеле, казалось, заняла целую вечность. Перед моими глазами все вставали картины моего ареста. Мне нужно было ВДНХ. Однако на Рижской сделали объявление о том, что на станция ВДНХ закрыта и всем рекомендовалось пользоваться наземными видами транспорта. Пришлось ехать через Бот сад. На станции Ботанический сад, под оглушающий стук собственного сердца, каждую секунду ожидая окрика «Стоять! Морду в пол! Руки за голову!», я прошел через турникеты. Сильный поток теплого воздуха вынес меня через двери в темень и холод Москвы. На площадке перед шайбовидным зданием метрополитена было пустынно. Киоски не работали. Моих случайных попутчиков встречали на машинах. Через минуту я остался совсем один. -Что-то рановато для подобного запустения. Реально никого — подумал я оглядываясь. Ни таксистов. Ни частников. Ни маршрутных газелей Сегодняшняя поездка на метро была первой за последние три года. Договориться о доставке меня домой была не с кем. Я еще раз оглянулся. Вокруг меня были только ночь, холод и фонари.
— Придется идти пешком. -подвел я итог своих размышлений, и сориентировавшись пошагал в сторону улицы Докукина. Идя по тропинке, я думал, как лучше избавиться от пистолета. Выбросить его целиком или сначала разобрать, а потом выбросить. Что-то останавливало меня от выбрасывания пистолета. Он так удобно лежал в руке. Рукоятка его нагрелась и я чувствовал в руке его приятную тяжесть. — Это сейчас тут пустошь, а с утра сотни людей поедут на работу. И минуты не пройдет как пистолет или его часть найдут. — прозвучало в моей голове оправдание дальнейшего обладания оружием.
— Вот если бы его в реку выбросить. Так ведь есть река. -вспомнил я-Вот буду переходить Ярославское шоссе под мостом над рекой Яуза, там место тихое, там и выброшу. Все концы, как говориться — в воду. Пройдясь еще немного, под действием легкого ветерка я стал замерзать.
— Идти далековато. — подумал я и оглянулся. Вдали показались фары приближающегося автомобиля. Я поднял руку, предвкушая быструю поездку до Ярославского шоссе. Автомобиль притормозил. За рулем сидел мужик. С настороженностью он смотрел на меня в свете салонной лампочки.
— Здравствуйте. До Ростокино не подбросите? -спросил я его.
Страница 16 из 24
