Предназначение Зверя

Однако, чаще всего я всё же предпочитала бегать в волчьем облике — так я чувствовала себя более свободной, раскованной и готовой ко всему; к тому же, в случае непредвиденной ситуации не нужно было затрачивать силы и время на трансформацию. Справедливости ради надо заметить, что от исходного волчьего облика, не говоря уже о способностях, у меня осталось только общее строение. Более широкие челюсти, значительно облегчающие проход жертв по пищеварительной системе, огромные загнутые зубы, горящие красным глаза, почти львиная грива на плечах и чрезвычайно мощное тело — всё это придавало мне сходство, скорее, с кем-то из кошачьих. Впрочем, сама ничего «кошачьего» я в себе не чувствовала — это была всего лишь элементарная адаптация.

Со временем обитатели ада перестали казаться мне такими уж сильными. И если раньше я ходила в напряжении, каждую секунду готовая вступить в бой не на жизнь, а на смерть (смерти я, впрочем, не боялась, но проигрывать никому не собиралась из врождённого принципа), то теперь я могла позволить себе немного расслабиться. Да и жители преисподней постепенно начали узнавать меня, и лишний раз старались не попадаться мне на дороге, когда я чёрной тенью (шерсть моя от обилия демонического мяса значительно потемнела) скользила мимо них по адским тропам. Будучи значительно умнее людей, они быстро прознали, кто я такая, и что мне от них нужно только одно — что вне зависимости от того, будут они говорить со мной, нападать на меня, либо предпринимать ещё какие-либо действия в моём отношении, я буду просто глотать их, глотать до полного насыщения, которое у меня стало проходить в последнее время всё быстрее и быстрее. Они знали, что это происходит с позволения их хозяина. А я, в свою очередь, понимала, что хозяин их сам связал себя цепью контракта, из которой не сможет выпутаться даже после глобальной чистки земли, которая, судя по некоторым видениям из будущего (я уже плохо различала, мои ли они собственные или кого-то из моих жертв), была уже не за горами. Повелитель тьмы не учёл одного лишь обстоятельства: покуда у меня есть пища, моя сила может расти бесконечно. Мне осталось только в достаточной мере окрепнуть и закончить некоторые приготовления.

Постепенно я стала осваивать даже самые опасные области преисподней, куда не решалось соваться большинство её обитателей, да и которые сама я когда-то предпочитала обходить далёким крюком. Морок их на меня не действовал изначально, к магии я приобрела иммунитет, в открытых же столкновениях равных мне было настолько мало, что противники мои теперь, как правило, старались при моём появлении убежать и спрятаться, подобно той, самой первой (теперь я вспоминала о ней даже с некоторой теплотой) «свинье». Вдохновлённая своим успехом, совершенно не собираясь останавливаться на достигнутом, я, наконец, вторглась глубоко в одну из самых опасных зон и, недолго думая и ничего не говоря, напала на одного из верховных демонов.

Драка была долгой. Демоны вообще по природе своей очень изворотливы и изменчивы — но этот превзошёл все мои ожидания. Он был текуч, как пламя, ежесекундно меняя свои обличья и возникая то спереди, то сзади, то сбоку или снизу — так, что мне пришлось превратиться в серую молнию для того, чтобы уследить за ним, выжидать удобный момент, чтобы схватить (несколько раз зубы мои проваливались и срывались — такого со мной не случалось ещё никогда), и, в свою очередь, самой не попасть под его разящие удары. Приспосабливаясь в самом процессе драки, я всё больше и больше развоплощалась, превращаясь из чётко ограниченного тела в огромную теневую зону, пытающуюся окутать собой поле боя и задавить потенциальную жертву, ставшую, наконец, среди меня бешено мечущейся огненной точкой; мне нужно было на этот раз не промахнуться и с предельной точностью отправить его себе в пасть, оставшуюся, как и глаза, неизменно чёткой среди разлетевшейся в пространстве почти чёрной шерсти — заставить его пересечь единственную границу, где бытие переходило в небытие.

Рыжая точка всё ещё дёргалась, но ставшая уже слишком огромной тень отслеживала все её перемещения, все траектории, выводя в сознании примерный график. Вот, сейчас ты окажешься здесь. Любые остатки эмоций отсечены — они не должны мешать. Бросок — и ты, наконец, попался…

… Я лежала на земле, свесив голову и лапы в бурную, неистово мчащуюся куда-то вдаль воду чёрного ручья. В сознании моём поносились какие-то смутные, тёмные и призрачные грёзы, похожие на очень древние сны. Я почти забыла, кто я, что я… Я даже толком не понимала значения этих снов — понимала только, что теперь они стали очень ценной частью меня, и теперь я, наконец, словно универсальный сборщик информации, смогу отпустить их и вернуть в абсолют, откуда они пришли и куда, пройдя полный круг, должны уйти вновь…

Я меняла мир. Сквозь меня, словно сквозь прозрачный фильтр, проходило многое и многое, и всё я неизменно отпускала растворяться в абсолютном всё-ничто, возвращая в лоно, из которого возникло всё сущее.