Предназначение Зверя

Бегите, спасайтесь, сбегайте обратно в ад — я всё равно найду вас даже там, у меня есть официальное на то разрешение, которое может аннулировать только сам абсолют. Но абсолют не спешил этого делать, и я знала, почему: я была его собственным, личным орудием, исполняющим его волю, которое нигде или почти нигде не оступилось и не подвело.

Предводителей войск, главных архидемонов, я оставила на закуску — ни один из них не попытался бежать, они даже пытались сопротивляться, объединив усилия. Тщетно — я бы посмеялась, но сейчас, как запрограммированное самонаводящееся оружие, была направлена немного на другое (да и вообще, смеяться с набитым ртом — дурная привычка). Я была уже не той, что едва-едва справилась с одним лишь архидемоном и удивлялась его древним воспоминаниям, лёжа в воде чёрного ручья. И даже не той, что, немного почистив города от людей, убежала отсыпаться в лес. Я чувствовала, что ещё немного — и я смогу глотать целые планеты, если, конечно, мне разрешат свыше. И эти демоны сейчас были для меня просто крупными лакомыми кусками, приятно ложащимися в моё разбушевавшееся нутро. Один за другим, они исчезали, не в силах ничего сделать, и последние из них, выражая потусторонний ужас на оплывающих, словно свечи, лицах, вросли в землю и не могли двинуться, как прежде их крохотные собратья-бесы во снах, когда понимали, что их рассекретили и сейчас будут ликвидировать. Подобные сны я видела, когда ещё жила среди людей и много времени проводила в человечьем обличье, кое-что невольно от них переняв. Но и там я не давала слугам морока спуску, не позволяя им показывать мне обычную человеческую ерунду, полную обмана и скрытых соблазнов, равно как и бессовестного управления с их стороны.

Но вот в мои недра ушёл последний, и я, чуть с усилием закрыв разверстую до неба пасть, поняла, что полностью сыта. Что дальше? Этот вопрос витал где-то на самых задворках сознания, но почти не задевал меня — всё перевешивала огромная тяжесть, туманом заволакивающая моё сознание и вновь уводящая меня прочь отсюда, в мир сна. Меня качнуло на один бок, и я, ещё успев сообразить, что поспать сейчас — самое разумное, что можно сделать, почувствовала глухой удар боком о землю, и меня не стало.

XI

Мне снился прекраснейший, кристальный по своей чистоте сон. Да, в общем, и не сон вовсе — эта реальность была настолько яркой и многомерной по сравнению с миром, в котором я обитала совсем недавно, что сном казалась скорее та, предыдущая реальность. Я плыла в облаке света, и капельки росы на моей шерсти рождали какие-то очень детские, совсем наивные и крохотные воспоминания, пока я проплывала над зелёными лугами, чуть видными сквозь застилающие их облака. Я вновь была волчонком, я переживала рост и взросление, видела неестественно высокие травинки, казавшиеся мне лесной чащей, которые я с любопытством хватала зубами, исследуя на предмет пригодности. Мне навстречу бежал кто-то очень близкий и родной, а вот и братья с сёстрами — уже взрослые, как тогда, когда я их видела в последний раз.

— Мама? — я не верила своим глазам. — Почему вы здесь? Почему вы не… исчезли?

Мама-волчица ласково улыбнулась, обнажив свои белые зубы.

— Вспомни, — сказала она, и при звуке её голоса мне вновь захотелось прильнуть к ней и уже никогда не отпускать, — ты ведь убила нас прежде, чем съесть. Наши души обрели свободу ещё до того, как в тебе исчезли наши тела.

— И вы на меня не… сердитесь?

Тут уж рассмеялись все.

— Мы знаем, кто ты и для чего была послана, — сказала мать всё таким же терпеливо-мягким голосом, — это был необходимый шаг в твоём развитии. Мы же не будем злиться на молодого волка, убившего старого вожака и завоевавшего себе право вести стаю.

— А мой отец?

— А вот его больше нет, — сказала она, — ты знаешь. Но его наследие живо в тебе, и земная память предков отпечаталась в твоей сущности в виде приобретённого опыта.

— Это был его выбор, — чуть пожала плечом я.

Она опустила голову в знак согласия. Всё поплыло и смазалось, и предо мной предстала уже другая картина. Навстречу мне шла сущность, поразительно похожая на меня саму, только в мужском обличье. Чётких очертаний у сущности не было, но больше всего он был похож на высокого человека в чёрной одежде и белой маске, сужающейся книзу и чем-то напоминающей стилизованную смесь человеческого лица и волчьей морды.

— Привет, — тихо сказала я.

— Привет, — кивнул он. — Поздравляю тебя с выполнением твоей земной задачи. Ты неплохо справилась.

— Спасибо, — улыбнулась я. — У тебя тоже было немало забот.

Мы приблизились друг к другу и соприкоснулись, постепенно становясь как бы одним.

— Нет, — сказал он, отступая на шаг, — ещё нельзя. Тебе нужно поговорить с ним.

— Ещё не всё? — удивилась я.

— На всё воля абсолюта, — он отступил ещё на шаг и как бы растворился в клубах чёрного дыма.