В 1485 году инквизиторы Яков Шпренгер и Генрих Инститорис, авторы знаменитого «Молота ведьм», по поручению папы Иннокентия приехали в маленький городок Равенсбург, дабы искоренить ереси. Там они обвинили в колдовстве и сожгли сорок восемь человек.
Добавить в моё избранное
76 мин, 55 сек 6859
— Ах ты еще и смеешься? Бей его, ребята!
Вокруг Андреаса тут же образовалась свалка. Дану было плевать и на барона, и на остальных, но семеро на одного — это его возмутило. Хрупкого фон Гейкинга за спинами нападавших даже не было видно, лишь изредка раздавались его азартные вопли.
Дан вскочил и двинулся на подмогу. Одному ученику врезал в челюсть, другого свалил ударом ноги в живот. Третий достал кулаком его. Дан потряс головой, и снова ринулся в свалку.
— Наших бьют! — прозвучал клич, одинаковый во все времена и у всех народов.
К драке присоединилась вся казарма, кроме худощавого сероволосого парня, лежавшего, накрывшись одеялом, и здоровяка Ганса, который сидел на тюфяке, раскачивался и бормотал:
— Ох, не доведет это до добра. Ох, чую, что-то плохое будет…
Теперь их было двое против двадцати. Пробившись к фон Гейкингу, который был уже изрядно потрепан и избит, но все еще держался на ногах, Дан бросил:
— За спину!
Встав спина к спине, они еще какое-то время сдерживали напор, но вскоре их растащили в разные стороны. Андреаса сбил с ног потный толстяк, уселся на него верхом и принялся тузить по лицу. Дан схватился сразу с двумя парнями — оба были дохловаты, но кулаками работали активно.
— Добрые католики так не делают! — раздался вдруг полный скорби басовитый голос. — Остановитесь, во имя господа!
Никто из учеников не обратил внимания на призыв. Тут один из противников Дана вдруг повис в воздухе, потом отправился в полет через всю казарму. Упав, уже не поднялся. Следом за ним полетел второй — в драку вступил флегматик Ганс. С причитаниями:
— Что-то будет, что-то плохое будет, Иисусе и дева Мария, — он расшвыривал дерущихся, словно щенков.
С прибытием подкрепления дело пошло быстрее. Дан с энтузиазмом помогал Гансу, тот постепенно продвигался к Андреасу, который уже освободился от толстяка и крутился волчком, отбиваясь от нескольких противников. Барон как будто не чувствовал ударов, только скалился и выкрикивал ругательства.
В свалке Дан заметил, как у одного нападавших на фон Гейкинга в руке что-то блеснуло. Он прыгнул вперед, успел выбить у парня нож, которым тот целил в бок Андреаса.
— Что тут такое? — в казарму вошел брат Готфрид. — Все по местам!
Ученики тут же разбежались. Барон ловко подопнул нож, забив его под ближайший тюфяк.
Наставник долго разбираться не стал, назначил всем в наказание по три удара кнутом, приказал десять раз прочесть «Отче наш» и вышел.
Ученики по очереди двинулись на экзекуцию, поругиваясь и подсчитывая синяки. Дан решил, что торопиться некуда, и собрался снова улечься. Но ему опять не дали поразмыслить.
— Ты спас мне жизнь, Клинок, — Андреас протянул руку. — Я твой должник. Позволь считать тебя другом.
— Согласен, барон, — Дан пожал маленькую ладонь.
— Я не барон, — словоохотливо пояснил Андреас. — Это всего лишь прозвище. Батюшка мой, достопочтенный Рихтер фон Гейкинг, да ниспошлет ему господь долгих лет жизни, действительно носит баронский титул. Но наследует его, как и все состояние, старший сын Дитмар. В случае же смерти моего любезного брата у батюшки имеются в запасе еще два наследника. Я — четвертый сын в семье. Не имея надежд на будущее, отправился зарабатывать золото и почести в рядах воинов Христовых. Но думаю, изрядно промахнулся…
Дан рассмеялся.
— И ты, Ганс, — продолжил барон, — Для меня будет честью назвать другом и тебя.
Здоровяк молча кивнул и ответил крепким рукопожатием.
— Верность друзьям, смерть врагам! Таков родовой девиз фон Гейкингов, — торжественно подытожил Андреас.
Настя
Вторая ночь в монастыре, кажется, обещала быть спокойной — ни стонов, ни шепотов вокруг. Настя уже готовилась погрузиться в блаженную дремоту, как вдруг справа раздалось шуршание соломы. «Мышь! — промелькнула паническая мысль. — Или даже крыса»… Настя не боялась темноты, высоты и скорости, не раз участвовала в задержании опасных преступников, работала «приманкой» в операции по поимке маньяка… но как и многие женщины приходила в ужас от одного вида грызуна.
Она напряглась, осторожно приподняла голову, прислушалась. Нет, для мыши слишком громкие звуки. Кто-то из сестер вставал с подстилки. В отхожее место собралась, наверное, подумала Настя. Ничего удивительного, наверняка здесь все каждые полчаса бегают от холода.
Глаза уже привыкли к темноте, она разглядела белый силуэт — монахиня, закутавшись в платок, прошла через дормиторий, потянула дверь, ведущую на галерею. Выход в коридор, соединявший спальню с отхожим местом, находился в противоположной стороне.
Настя снова попыталась задремать, но тут зашуршали слева. Поднялась вторая женщина и тоже выскользнула на галерею.
Настю одолело любопытство. Что, если дамочки собрались прогуляться за стенами монастыря?
Вокруг Андреаса тут же образовалась свалка. Дану было плевать и на барона, и на остальных, но семеро на одного — это его возмутило. Хрупкого фон Гейкинга за спинами нападавших даже не было видно, лишь изредка раздавались его азартные вопли.
Дан вскочил и двинулся на подмогу. Одному ученику врезал в челюсть, другого свалил ударом ноги в живот. Третий достал кулаком его. Дан потряс головой, и снова ринулся в свалку.
— Наших бьют! — прозвучал клич, одинаковый во все времена и у всех народов.
К драке присоединилась вся казарма, кроме худощавого сероволосого парня, лежавшего, накрывшись одеялом, и здоровяка Ганса, который сидел на тюфяке, раскачивался и бормотал:
— Ох, не доведет это до добра. Ох, чую, что-то плохое будет…
Теперь их было двое против двадцати. Пробившись к фон Гейкингу, который был уже изрядно потрепан и избит, но все еще держался на ногах, Дан бросил:
— За спину!
Встав спина к спине, они еще какое-то время сдерживали напор, но вскоре их растащили в разные стороны. Андреаса сбил с ног потный толстяк, уселся на него верхом и принялся тузить по лицу. Дан схватился сразу с двумя парнями — оба были дохловаты, но кулаками работали активно.
— Добрые католики так не делают! — раздался вдруг полный скорби басовитый голос. — Остановитесь, во имя господа!
Никто из учеников не обратил внимания на призыв. Тут один из противников Дана вдруг повис в воздухе, потом отправился в полет через всю казарму. Упав, уже не поднялся. Следом за ним полетел второй — в драку вступил флегматик Ганс. С причитаниями:
— Что-то будет, что-то плохое будет, Иисусе и дева Мария, — он расшвыривал дерущихся, словно щенков.
С прибытием подкрепления дело пошло быстрее. Дан с энтузиазмом помогал Гансу, тот постепенно продвигался к Андреасу, который уже освободился от толстяка и крутился волчком, отбиваясь от нескольких противников. Барон как будто не чувствовал ударов, только скалился и выкрикивал ругательства.
В свалке Дан заметил, как у одного нападавших на фон Гейкинга в руке что-то блеснуло. Он прыгнул вперед, успел выбить у парня нож, которым тот целил в бок Андреаса.
— Что тут такое? — в казарму вошел брат Готфрид. — Все по местам!
Ученики тут же разбежались. Барон ловко подопнул нож, забив его под ближайший тюфяк.
Наставник долго разбираться не стал, назначил всем в наказание по три удара кнутом, приказал десять раз прочесть «Отче наш» и вышел.
Ученики по очереди двинулись на экзекуцию, поругиваясь и подсчитывая синяки. Дан решил, что торопиться некуда, и собрался снова улечься. Но ему опять не дали поразмыслить.
— Ты спас мне жизнь, Клинок, — Андреас протянул руку. — Я твой должник. Позволь считать тебя другом.
— Согласен, барон, — Дан пожал маленькую ладонь.
— Я не барон, — словоохотливо пояснил Андреас. — Это всего лишь прозвище. Батюшка мой, достопочтенный Рихтер фон Гейкинг, да ниспошлет ему господь долгих лет жизни, действительно носит баронский титул. Но наследует его, как и все состояние, старший сын Дитмар. В случае же смерти моего любезного брата у батюшки имеются в запасе еще два наследника. Я — четвертый сын в семье. Не имея надежд на будущее, отправился зарабатывать золото и почести в рядах воинов Христовых. Но думаю, изрядно промахнулся…
Дан рассмеялся.
— И ты, Ганс, — продолжил барон, — Для меня будет честью назвать другом и тебя.
Здоровяк молча кивнул и ответил крепким рукопожатием.
— Верность друзьям, смерть врагам! Таков родовой девиз фон Гейкингов, — торжественно подытожил Андреас.
Настя
Вторая ночь в монастыре, кажется, обещала быть спокойной — ни стонов, ни шепотов вокруг. Настя уже готовилась погрузиться в блаженную дремоту, как вдруг справа раздалось шуршание соломы. «Мышь! — промелькнула паническая мысль. — Или даже крыса»… Настя не боялась темноты, высоты и скорости, не раз участвовала в задержании опасных преступников, работала «приманкой» в операции по поимке маньяка… но как и многие женщины приходила в ужас от одного вида грызуна.
Она напряглась, осторожно приподняла голову, прислушалась. Нет, для мыши слишком громкие звуки. Кто-то из сестер вставал с подстилки. В отхожее место собралась, наверное, подумала Настя. Ничего удивительного, наверняка здесь все каждые полчаса бегают от холода.
Глаза уже привыкли к темноте, она разглядела белый силуэт — монахиня, закутавшись в платок, прошла через дормиторий, потянула дверь, ведущую на галерею. Выход в коридор, соединявший спальню с отхожим местом, находился в противоположной стороне.
Настя снова попыталась задремать, но тут зашуршали слева. Поднялась вторая женщина и тоже выскользнула на галерею.
Настю одолело любопытство. Что, если дамочки собрались прогуляться за стенами монастыря?
Страница 19 из 23
