Рейс через Атлантику

Стук дверцы превратился в рёв. Теперь Джим вспомнил, где он слышал этот звук! Тогда, в каюте Милен. Смутный, на грани слышимости стук. Стук из каюты мистера Брукмана! Буквы собрались в оставшиеся строки песни. Той самой, что напевал перед смертью Грегори.

Реши сейчас и навсегда:

Повар ты? Или еда?

Джим закричал. Дико, отчаянно. Закричал до спазма в груди, до хрипоты. Но его крик тонул в безумном рёве хлопающей дверцы. Зеркало, закреплённое на дверце, разбилось, брызнув миллионом осколков. Джим вскочил. Прочь из каюты! Наверх, наверх! Джим рванул, сшибая всё на своём пути; позади вспыхнула и взорвалась лампочка. Джим не помнил себя от охватившего его беспредельного ужаса; ни осталось ни единого чувства, ни единой мысли — всё было заполнено липким, всепроникающим страхом. Он не понимал, куда он бежит. Перед взором мелькали двери, ступеньки, перила. Он бежал, подгоняемый кошмаром, ему казалось, что чернильно-чёрные щупальца темноты преследуют его попятам и готовы вот-вот схватить. Джим больно ударился обо что-то, перед взором вспыхнули искры. Он запнулся, упал. И тьма плотной пеленой окутала его.

Джеймс открыл глаза. Все тело болело. Где он?! Джеймс приподнялся на локтях и огляделся. Проморгался. Мутная пелена, застилавшая взор, сошла. Это была не его каюта. У кровати стоял джентльмен. Джим сразу вспомнил его — это был доктор из каюты напротив Милен.

— Очнулся, — улыбнулся он. — Ну, слава Богу. Как самочувствие?

— Паршиво, — прохрипел Джим и упал на подушку. — Что со мной? Где я?

— Ты, дорогой мой, в корабельном лазарете, — охотно пояснил док. — Уж не знаю, что с тобой случилось, но вчера ночью ты пытался повторить прыжок того несчастного, что разорвало гребными винтами. Тебя утром нашли матросы висящим на релинге у кормы. Ещё бы чуть-чуть…

Джеймс содрогнулся от мысли о том, что было бы с ним, если «ещё бы чуть-чуть».

— Как я там оказался?

Док пожал плечами.

— Тебе виднее, какие черти тебя туда загнали. Перебрал накануне?

— Нет. Мне приснился кошмар. Жуткий, док. Самый кошмарный из тех, что я видел. — Джеймс вздрогнул. — И я не помню, как оказался на палубе. Я бежал куда-то… Я ничего не соображал от страха.

— Мда, — произнёс доктор, — я такого не припомню, чтобы люди от ночных кошмаров бросались за борт. Да, в общем, ладно. Хорошо, что всё обошлось. Пока отдыхай, набирайся сил.

Док ушёл. Джим закрыл глаза и попытался заставить себя не думать о случившемся. Получалось плохо. Джим не ощущал течения времени: все его существование теперь превратилось в борьбу со страхами и воспоминаниями. Они рвались на свободу, пытались вновь завоевать разум. Но Джим не хотел сдаваться без боя, ему казалось, что если сейчас — вот сию минуту — хотя бы на мгновение он позволить победить себя, то просто сойдёт с ума.

Раздался стук в дверь.

— Привет! Как ты? — поинтересовался Мартин, осторожно прикрывая за собой дверь.

Джим прислушался к ощущениям. Ноющая боль в мышцах отступила.

— В порядке. Стараюсь не свихнуться.

— Я поговорил с доком. Он сказал, что серьёзных травм у тебя нет. И если ты себя хорошо чувствуешь, то мы можем пойти в бар и пропустить по рюмке.

Джим уселся на кровати. Поверх его одежды был надет потрёпанный серый халат. В таком облачении Джим представил себя обитателем лондонского Бедлама и ему стало не по себе. Он поспешно стащил халат, отыскал обувь.

— Я чувствую себя достаточно хорошо, — усмехнулся Джим, поправляясь, — для того чтобы хорошенько надраться. Я потратил ещё не все пенни!

Мартин улыбнулся.

— Теперь я вижу, что ты и вправду в норме. Пошли!

В кают-компании в обеденный час было непривычно тихо. Они уселись у самого входа, прямо напротив двери в камбуз. Денег на двоих им хватило лишь на бутылку самого дешевого виски. Впрочем, и этому Джим был рад.

— С питанием на корабле дела обстоят всё хуже, — пояснил Мартин. — Сюда почти не приходят. У некоторых остались собственные запасы провианта, вот и сидят по каютам. Капитан обещал разобраться.

— Тут происходит какая-то чертовщина, — сказал Джим. Он пересказал всё, что приключилось с ним ночью в каюте, и добавил, срываясь на шёпот: — Возможно, ты решишь, что я спятил. Но клянусь, всё было очень похоже на явь. Я уверен — я не спал! И это пугает меня ещё больше!

— Тебе тоже предложили выбор?

Джим не успел ответить. Дверь в камбуз отварилась, и в кают-компании появился капитан в сопровождении низенького, щуплого камбузника. Тот отчаянно жестикулировал.

— Ну, послушайте! — лепетал он, едва поспевая за капитаном. — На камбузе некому работать! Мне нужен подсобный рабочий! Мне нужен рубщик мяса! Постойте…

— Дьявол! — громогласно ругнулся ирландец и, резко остановившись, ткнул в камбузника пальцем. — Я же сказал, что пришлю кого-нибудь к вечеру.