Смена подходила к концу. Джим устало прислонился к высокому ящику. Их здесь было невероятное количество…
Добавить в моё избранное
81 мин, 21 сек 6917
Её голос — бархатисто-низкий, хорошо поставленный, пожалуй, чтобы послушать её, можно было прийти и в «Блэк кэтс».
— Зови меня Джимми, — выдавил он и зажмурился.
Только не сейчас! «Феррис» предательски качнулся, вызвав у Джима жуткий приступ рвоты. Джеймс не выдержал, перегнулся через релинг и блеванул.«Чёрт побери! — подумалось ему между судорожными позывами. — Как всё дерьмово получилось!» Но остановиться уже не мог. Едва он выпрямился, чтобы вдохнуть воздуха, как его схватили и резко бросили вперёд. И если бы не руки, крепко вцепившиеся в релинг, Джим полетел бы за борт.
— Какого дьявола?! — рыкнул он и развернулся.
Перед ним стоял Боцман, на его лице застыла какая-то странная полуулыбка, а в глазах было не больше смысла, чем в паре пустых бокалов. Через мгновение это безумная маска вдруг слетела с лица Грега, и он изумлённо уставился на Джеймса.
— Сукин ты сын! Ты меня чуть к рыбам не отправил!
— Извини, — пробормотал Боцман, — сам не понимаю, нашло что-то!
Из-за его спины показался Мартин.
— Эй, приятель, да ты нажрался! — он повернулся к испуганной Милен. — Простите, мэм, за эту досадную сцену. С позволения, мы проводим нашего друга в каюту…
С этими словами он подхватил шатающегося Джеймса под руку. С другой стороны ему помогал Грегори, и вместе они поплелись на нижнюю палубу. Как Джим оказался в кровати — он уже помнил плохо. Пьяная сонливость нахлынула, словно гигантская морская волна, сил не осталось даже то, чтобы раздеться. Только перед тем, как провалиться в хмельное забытьё, Джеймсу показалось, что темнота каюты внимательно наблюдает за ним.
Просыпаться было тяжело, голова гудела, а язык распух и еле ворочался. С трудом поднявшись, Джим провёл рукой по лицу. То, что ещё вчера утром являлось лёгкой небритостью, сегодня превратилось в колючую неряшливую щетину. По иллюминатору барабанил дождь, спёртый воздух в каюте пропитался кислым запахом перегара. Джим вышел на палубу, чтобы освежить похмельную голову. Дождь оказался несильным; штормило, и «Феррис» шёл, грузно раскачиваясь, как пьяный матрос-забулдыга. На палубе уже стоял Грег, помятый, сонный, он курил, часто затягиваясь.
— Разрази меня гром, — сухо сказал он, помахивая дымившейся сигаретой, — это самый неуютный корабль. Здесь что-то не то. Что-то не так, якорь мне… Слушай, а этот Мартин, — тут Грегори осмотрелся и приблизился к Джиму, — он ещё тот проныра! Он вчера был трезв, как монахиня в Страстную Пятницу!
Джеймс поёжился от пронизывающего ветра и вспомнил собственные навязчивые мысли. Да, тут определённо что-то не так, но он списывал это на непривычную обстановку. Что до Мартина, то Джиму было плевать на него, сейчас его больше волновала собственная головная боль.
— Не… не знаю. Я почти ничего не помню из вчерашнего вечера.
— Кстати! — Грег криво улыбнулся. — Тут одна дама тебя разыскивала! Похоже, после недавних приключений, ты приобрёл поклонницу!
Боцман щелчком выкинул окурок за борт, подмигнул Джиму и, бормоча под нос проклятия в адрес дрянной погоды, удалился. Вот так раз! Джим начал смутно вспоминать вечерний разговор с… Как её звали? Мелиса, Элен? Милен! Чёрт, какой же он болван! К головной боли добавилось ощущение неловкости и смутного беспокойства: вчера он предстал перед дамой в самом свинском виде, какой только можно было вообразить! И самое ужасное, что уже ничего не исправить! Если он только встретит её, то обязательно извинится. В тяжких раздумьях Джим добрался до кают-компании.
Милен сидела одна на своём привычном месте возле входа. Джеймс сделал два шага к её столику, а потом ноги сами повели его прочь, в угол, из которого он любил наблюдать. Всё внутри клокотало от досады на самого себя, от решимости, охватившей его перед входом, не осталось и следа. Джим сел на край стула и уставился перед собой, делая вид, что не замечает ничего вокруг.
— Доброе утро, — раздался над ухом голос Милен. — Правда, подозреваю, что для вас, Джимми, оно не самое доброе.
— Да уж… — Джиму показалось, что он блеет как испуганная овечка. Он встряхнулся и быстро проговорил: — Я как раз хотел попросить прощения за вчерашний вечер!
Милен улыбнулась и кивнула головой.
— Принимается. Впрочем, я к такому привыкла. За три года в «Блэк кэтс» чего только не насмотрелась. Здесь свободно?
— Присаживайтесь! — спохватился Джим, жестом приглашая сесть.
— Если не возражаете…
Милен достала из портсигара длинную дамскую сигарету, закурила. Они сидели какое-то время молча. В кают-компании тем временем царило оживление: приходили и уходили пассажиры. Один раз на пороге появился упитанный мужчина с богатыми усами, в белом колпаке и фартуке; он озабоченно окинул взглядом кают-компанию и быстро удалился на камбуз.
— Здесь не самое удобное место для болтовни, не правда ли? — нарушила, наконец, молчание Милен.
— Зови меня Джимми, — выдавил он и зажмурился.
Только не сейчас! «Феррис» предательски качнулся, вызвав у Джима жуткий приступ рвоты. Джеймс не выдержал, перегнулся через релинг и блеванул.«Чёрт побери! — подумалось ему между судорожными позывами. — Как всё дерьмово получилось!» Но остановиться уже не мог. Едва он выпрямился, чтобы вдохнуть воздуха, как его схватили и резко бросили вперёд. И если бы не руки, крепко вцепившиеся в релинг, Джим полетел бы за борт.
— Какого дьявола?! — рыкнул он и развернулся.
Перед ним стоял Боцман, на его лице застыла какая-то странная полуулыбка, а в глазах было не больше смысла, чем в паре пустых бокалов. Через мгновение это безумная маска вдруг слетела с лица Грега, и он изумлённо уставился на Джеймса.
— Сукин ты сын! Ты меня чуть к рыбам не отправил!
— Извини, — пробормотал Боцман, — сам не понимаю, нашло что-то!
Из-за его спины показался Мартин.
— Эй, приятель, да ты нажрался! — он повернулся к испуганной Милен. — Простите, мэм, за эту досадную сцену. С позволения, мы проводим нашего друга в каюту…
С этими словами он подхватил шатающегося Джеймса под руку. С другой стороны ему помогал Грегори, и вместе они поплелись на нижнюю палубу. Как Джим оказался в кровати — он уже помнил плохо. Пьяная сонливость нахлынула, словно гигантская морская волна, сил не осталось даже то, чтобы раздеться. Только перед тем, как провалиться в хмельное забытьё, Джеймсу показалось, что темнота каюты внимательно наблюдает за ним.
Просыпаться было тяжело, голова гудела, а язык распух и еле ворочался. С трудом поднявшись, Джим провёл рукой по лицу. То, что ещё вчера утром являлось лёгкой небритостью, сегодня превратилось в колючую неряшливую щетину. По иллюминатору барабанил дождь, спёртый воздух в каюте пропитался кислым запахом перегара. Джим вышел на палубу, чтобы освежить похмельную голову. Дождь оказался несильным; штормило, и «Феррис» шёл, грузно раскачиваясь, как пьяный матрос-забулдыга. На палубе уже стоял Грег, помятый, сонный, он курил, часто затягиваясь.
— Разрази меня гром, — сухо сказал он, помахивая дымившейся сигаретой, — это самый неуютный корабль. Здесь что-то не то. Что-то не так, якорь мне… Слушай, а этот Мартин, — тут Грегори осмотрелся и приблизился к Джиму, — он ещё тот проныра! Он вчера был трезв, как монахиня в Страстную Пятницу!
Джеймс поёжился от пронизывающего ветра и вспомнил собственные навязчивые мысли. Да, тут определённо что-то не так, но он списывал это на непривычную обстановку. Что до Мартина, то Джиму было плевать на него, сейчас его больше волновала собственная головная боль.
— Не… не знаю. Я почти ничего не помню из вчерашнего вечера.
— Кстати! — Грег криво улыбнулся. — Тут одна дама тебя разыскивала! Похоже, после недавних приключений, ты приобрёл поклонницу!
Боцман щелчком выкинул окурок за борт, подмигнул Джиму и, бормоча под нос проклятия в адрес дрянной погоды, удалился. Вот так раз! Джим начал смутно вспоминать вечерний разговор с… Как её звали? Мелиса, Элен? Милен! Чёрт, какой же он болван! К головной боли добавилось ощущение неловкости и смутного беспокойства: вчера он предстал перед дамой в самом свинском виде, какой только можно было вообразить! И самое ужасное, что уже ничего не исправить! Если он только встретит её, то обязательно извинится. В тяжких раздумьях Джим добрался до кают-компании.
Милен сидела одна на своём привычном месте возле входа. Джеймс сделал два шага к её столику, а потом ноги сами повели его прочь, в угол, из которого он любил наблюдать. Всё внутри клокотало от досады на самого себя, от решимости, охватившей его перед входом, не осталось и следа. Джим сел на край стула и уставился перед собой, делая вид, что не замечает ничего вокруг.
— Доброе утро, — раздался над ухом голос Милен. — Правда, подозреваю, что для вас, Джимми, оно не самое доброе.
— Да уж… — Джиму показалось, что он блеет как испуганная овечка. Он встряхнулся и быстро проговорил: — Я как раз хотел попросить прощения за вчерашний вечер!
Милен улыбнулась и кивнула головой.
— Принимается. Впрочем, я к такому привыкла. За три года в «Блэк кэтс» чего только не насмотрелась. Здесь свободно?
— Присаживайтесь! — спохватился Джим, жестом приглашая сесть.
— Если не возражаете…
Милен достала из портсигара длинную дамскую сигарету, закурила. Они сидели какое-то время молча. В кают-компании тем временем царило оживление: приходили и уходили пассажиры. Один раз на пороге появился упитанный мужчина с богатыми усами, в белом колпаке и фартуке; он озабоченно окинул взглядом кают-компанию и быстро удалился на камбуз.
— Здесь не самое удобное место для болтовни, не правда ли? — нарушила, наконец, молчание Милен.
Страница 5 из 23
