Он знал, как это делается в семьях, которыми руководят исключительно одни только дочери. В эгоистичных семьях, где дочки настолько избалованы, что от переизбытка всевозможных сладостей и удовольствия, впадают в депрессию. Он понимал ситуацию так…
Добавить в моё избранное
89 мин, 53 сек 7579
Однажды был случай.
Все мои друзья ехали в микроавтобусе, его вела моя подруга. Они остановились, чтобы сделать перевал, а я решил устроить джогинг. Это пробежка. То есть, я буду бежать трусцой, а они потом, когда у них привал закончится, меня подберут.
Так я и сделал, как мы договорились: бегу-бегу… До тех пор, пока мне не надоело. И до тех пор, пока я не побежал обратно. Я рассчитывал, что «микрик» останется на прежнем месте. Но его нигде не было. Может, когда я решил возвращаться назад, мои друзья тоже так решили? И они уезжали от меня?
Я возвращался домой один, очень долго шёл пешком, потому что дорога какая-то «старая» — на ней никогда никто не появился. А друзья у меня находчивые: как только я у них спрашиваю что-то, что может загнать их впросак, они сразу находят, о чём поговорить! Проблема в том, что мои друзья как-то странно изменились. Например, они не хотят признать своей вины.
Вот так и в этот раз: мы пошли все вместе в лес. Просто так, погулять по лесу! Получилось так, что половина нашей компании отстала, а другая половина продолжала блуждать. И вот, они уже развели там костёр! Мы приходим, а они сидят, балдеют!
Вместе с нами была Ленка, она ужасно обрадовалась костру, подбежала, зачем-то набросилась на Павлика и, как давай его целовать! Так мы были вынуждены остановиться и не идти дальше.
Я думаю, если бы Ленка не начала целоваться, то мы бы прошли мимо, потому что наше дело — идти, а их — жечь костёр. Сначала мы их догоняли, потом — они нас.
Вы наверно можете подумать, что Ленка — девица лёгкого поведения? Нет, у нас всё совсем другое. Поверите? У нас настоящая дружба! Люди занимаются любовью, чтобы растить детей. Мы — с Ленкой не занимаемся. Между нами очень сильная дружба. Такая сильная, что мы не можем опуститься до разврата, как обычные люди. Зачем нам дети, если у нас будут потом новые жизни?
У моих друзей заканчивались дрова и кто-то из них предложил мне пойти, наломать хворосту для костра. Так я и сделал. Я не мог не подчиниться, потому что все они — самые лучшие.
Я пошёл за дровами, но именно в это время мне начали приходить в голову те случаи, один из которых я привёл в самом начале. То есть, мы договорились, что они догонят меня на машине, но они развернулись и поехали назад. В смысле, мне так показалось!
Поэтому сейчас я за дровами не шёл. Наоборот, я спрятался за кусты и наблюдал за ними. Долго-долго сидел и наблюдал.
Костёр моих друзей горел на удивление крайне долго. Ленка что-то упоительно рассказывала… Потом она говорила всё тише и тише. Я заметил, что костёр постепенно затухает. И, либо это совпадение, либо на самом деле, но все до единого мои друзья засыпали, сидя у костра. Костёр тух и постепенно засыпали друзья.
Хотя, скажу честно, они заснули задолго до того, как горение костра уже невозможно было восстановить. Но я толком ещё ничего не понимал. Я не знал, что дело совсем в другом. Мне почему-то верилось, что связь с костром и заснувшими друзьями — напрямую. Поэтому я сильно опешил, подбежал, начал набирать ворох листьев, швырять в костёр всю эту сухоту…
Конечно же, ничего не помогает! Тогда я содрал рубашку с Ленки… Под рубашкой у неё ничего не было! Но мне сейчас было не до этого. Просто, я кинул её в костёр и огонь хорошенько разгорелся!
Я не знаю, как вам это объяснить, но такое странное ощущение, словно это «чужой» огонь. Не с этой планеты. Поэтому его не берут сухие листья… Сколько бы я их ни кидал!
Потом, когда огонь опять начал тухнуть, я попытался стянуть с Ленки юбку… Да, под юбкой у неё тоже ничего не было! Ноги развратно раздвинуты, бритый лобок, длинное-волнующее влагалище… Но, я говорю, мне сейчас было не до этого! Потому что с юбки пламя опять занялось!
Я не хотел кидать в костёр всю Ленку. Это будет безумие. Зачем кидать всего человека, когда можно поступить более умнее? Я взял нож, которым мы резали хлеб, странно посмотрел на него (полная луна отражалась от лезвия и пускала «зайчики») и поднёс к Ленке.
Я вспорол ей живот, как сумку у той тётки на вокзале, пока она спала. Я имею в виду, пока спала Ленка! Хотя, и тётка спала тоже.
Но дело вот в чём: Из разрезанной раны я вытягивал Ленкины кишки. Отрезал их ножиком и бросал в костёр. Огонь поднимался такой яркий, словно кровь Ленки состояла из масла!
В тот день я сделал для себя открытие: Человеческая кровь — это масло, покрашенное красной краской. Потому что, после того, как я отрезал ей груди, ноги Ленкины стали какие-то податливые! Они не только очень легко гнулись в коленях, в любую сторону, но и отрывались — запросто. Поэтому первое, что я делал, когда держал в руках оторванную «культю», швырял её в огонь.
Я отрывал не только Ленкины ноги, но и руки своих друзей. Просто, глядя на этот огонь, я совсем ополоумел. Так сильно, что уже не соображал, что делаю!
Все мои друзья ехали в микроавтобусе, его вела моя подруга. Они остановились, чтобы сделать перевал, а я решил устроить джогинг. Это пробежка. То есть, я буду бежать трусцой, а они потом, когда у них привал закончится, меня подберут.
Так я и сделал, как мы договорились: бегу-бегу… До тех пор, пока мне не надоело. И до тех пор, пока я не побежал обратно. Я рассчитывал, что «микрик» останется на прежнем месте. Но его нигде не было. Может, когда я решил возвращаться назад, мои друзья тоже так решили? И они уезжали от меня?
Я возвращался домой один, очень долго шёл пешком, потому что дорога какая-то «старая» — на ней никогда никто не появился. А друзья у меня находчивые: как только я у них спрашиваю что-то, что может загнать их впросак, они сразу находят, о чём поговорить! Проблема в том, что мои друзья как-то странно изменились. Например, они не хотят признать своей вины.
Вот так и в этот раз: мы пошли все вместе в лес. Просто так, погулять по лесу! Получилось так, что половина нашей компании отстала, а другая половина продолжала блуждать. И вот, они уже развели там костёр! Мы приходим, а они сидят, балдеют!
Вместе с нами была Ленка, она ужасно обрадовалась костру, подбежала, зачем-то набросилась на Павлика и, как давай его целовать! Так мы были вынуждены остановиться и не идти дальше.
Я думаю, если бы Ленка не начала целоваться, то мы бы прошли мимо, потому что наше дело — идти, а их — жечь костёр. Сначала мы их догоняли, потом — они нас.
Вы наверно можете подумать, что Ленка — девица лёгкого поведения? Нет, у нас всё совсем другое. Поверите? У нас настоящая дружба! Люди занимаются любовью, чтобы растить детей. Мы — с Ленкой не занимаемся. Между нами очень сильная дружба. Такая сильная, что мы не можем опуститься до разврата, как обычные люди. Зачем нам дети, если у нас будут потом новые жизни?
У моих друзей заканчивались дрова и кто-то из них предложил мне пойти, наломать хворосту для костра. Так я и сделал. Я не мог не подчиниться, потому что все они — самые лучшие.
Я пошёл за дровами, но именно в это время мне начали приходить в голову те случаи, один из которых я привёл в самом начале. То есть, мы договорились, что они догонят меня на машине, но они развернулись и поехали назад. В смысле, мне так показалось!
Поэтому сейчас я за дровами не шёл. Наоборот, я спрятался за кусты и наблюдал за ними. Долго-долго сидел и наблюдал.
Костёр моих друзей горел на удивление крайне долго. Ленка что-то упоительно рассказывала… Потом она говорила всё тише и тише. Я заметил, что костёр постепенно затухает. И, либо это совпадение, либо на самом деле, но все до единого мои друзья засыпали, сидя у костра. Костёр тух и постепенно засыпали друзья.
Хотя, скажу честно, они заснули задолго до того, как горение костра уже невозможно было восстановить. Но я толком ещё ничего не понимал. Я не знал, что дело совсем в другом. Мне почему-то верилось, что связь с костром и заснувшими друзьями — напрямую. Поэтому я сильно опешил, подбежал, начал набирать ворох листьев, швырять в костёр всю эту сухоту…
Конечно же, ничего не помогает! Тогда я содрал рубашку с Ленки… Под рубашкой у неё ничего не было! Но мне сейчас было не до этого. Просто, я кинул её в костёр и огонь хорошенько разгорелся!
Я не знаю, как вам это объяснить, но такое странное ощущение, словно это «чужой» огонь. Не с этой планеты. Поэтому его не берут сухие листья… Сколько бы я их ни кидал!
Потом, когда огонь опять начал тухнуть, я попытался стянуть с Ленки юбку… Да, под юбкой у неё тоже ничего не было! Ноги развратно раздвинуты, бритый лобок, длинное-волнующее влагалище… Но, я говорю, мне сейчас было не до этого! Потому что с юбки пламя опять занялось!
Я не хотел кидать в костёр всю Ленку. Это будет безумие. Зачем кидать всего человека, когда можно поступить более умнее? Я взял нож, которым мы резали хлеб, странно посмотрел на него (полная луна отражалась от лезвия и пускала «зайчики») и поднёс к Ленке.
Я вспорол ей живот, как сумку у той тётки на вокзале, пока она спала. Я имею в виду, пока спала Ленка! Хотя, и тётка спала тоже.
Но дело вот в чём: Из разрезанной раны я вытягивал Ленкины кишки. Отрезал их ножиком и бросал в костёр. Огонь поднимался такой яркий, словно кровь Ленки состояла из масла!
В тот день я сделал для себя открытие: Человеческая кровь — это масло, покрашенное красной краской. Потому что, после того, как я отрезал ей груди, ноги Ленкины стали какие-то податливые! Они не только очень легко гнулись в коленях, в любую сторону, но и отрывались — запросто. Поэтому первое, что я делал, когда держал в руках оторванную «культю», швырял её в огонь.
Я отрывал не только Ленкины ноги, но и руки своих друзей. Просто, глядя на этот огонь, я совсем ополоумел. Так сильно, что уже не соображал, что делаю!
Страница 20 из 24
